Глава 22

Вглядываясь в его лицо, серебрящееся в лунном свете, я внезапно осознала, насколько красив Райт. Его резкие черты казались высеченными из мрамора, но глаза — глаза жили своей жизнью, пылая тем самым огнем, который зажигал что-то внутри меня.

— А как же твое желание разорвать нашу метку? — спросила я тихо, почти шепотом. — Уже не так торопишься избавиться от меня?

Уголок его губ дернулся в усмешке, но в ней не было обычной язвительности — скорее что-то похожее на нежность.

— Это может подождать, — ответил он, проводя пальцем по моей щеке, отчего по коже побежали мурашки. — Сейчас есть проблемы поважнее.

Я невольно задумалась, какой была бы моя жизнь, если бы моим истинным оказался Арло. Спокойная, предсказуемая, без этих тайных встреч и постоянного страха. Без необходимости скрываться и лгать.

Внезапно Райт схватил мое лицо своей рукой, сжимая щеки почти до боли. Его глаза, такие темные в ночном свете, казалось, заглянули прямо в мою душу.

— Даже не думай об этом, — процедил он, и в его голосе звучала такая властность, что я вздрогнула.

В следующий миг он резко притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Он целовал меня так, словно ставил свою метку на каждом сантиметре моей кожи, словно хотел, чтобы я забыла о самой возможности принадлежать кому-то другому.

Одной рукой он сжимал мои щеки, а другой скользнул на затылок, зарываясь пальцами в волосы, не позволяя мне отстраниться. Да я и не хотела. Внутри меня будто что-то взорвалось — водоворот жара и желания, настолько сильного, что оно перекрывало голос разума. Я должна была оттолкнуть его, сказать, что это неправильно, что мы движемся слишком быстро, но вместо этого мои руки цеплялись за его плечи, прижимая его ближе, словно боясь, что он может исчезнуть.

Наконец он отстранился, но лишь на несколько сантиметров. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, видела, как его глаза, еще более темные, чем обычно, изучают каждую черточку моего лица.

— К черту. — прошептал он хрипло, и в следующий момент подхватил меня на руки, будто я ничего не весила.

Инстинктивно я обвила ногами его талию, и он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, медленнее, но с не меньшей страстью. Я не замечала, куда он меня несет, слишком поглощенная ощущениями его губ на моих, его рук, поддерживающих меня.

Смутно я осознавала, что мы проходим через алтарь церкви, погруженной во тьму, и лишь слабый свет луны, проникающий через витражи, указывал нам путь. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о святотатстве, но она растворилась, как только Райт опустил меня на что-то мягкое.

Оторвавшись от его губ, я с удивлением обнаружила, что лежу на настоящей кровати с мягкими подушками и покрывалом.

— Откуда здесь…? — начала я, но Райт приложил палец к моим губам.

— Я же сказал, к черту все, — его голос был низким, почти рычащим. — Включая вопросы.

Я не могла сдержать улыбки.

— Ты все предусмотрел, да?

— Я просто подготовился к любому развитию событий, — ответил он, нависая надо мной, его глаза сверкали озорством и желанием. — Хотя признаюсь, именно на этот сценарий я лишь надеялся.

Я хотела что-то сказать, но его губы снова нашли мои, и все мысли вылетели из головы. Его поцелуи были опьяняющими, заставляя меня забыть о всех сомнениях и страхах. Его руки потянулись к краю моей кофты, и через мгновение она уже летела куда-то в сторону.

Прохладный воздух церкви коснулся моей разгоряченной кожи, но я едва заметила это, потому что губы Райта уже спускались вниз, оставляя дорожку поцелуев на моей шее. Я выгнулась навстречу ему, когда его руки обхватили мою грудь через тонкую ткань бюстгальтера.

Мои руки сами потянулись к его футболке, желая почувствовать его кожу. Он понял мой немой призыв и одним плавным движением стянул её через голову, бросив куда-то в темноту.

То, что я увидела, заставило меня затаить дыхание. Его торс был совершенен — широкие плечи, рельефная грудь, твердые кубики пресса. Но самым завораживающим были черные вены, пульсирующие под бледной кожей, разветвляющиеся как причудливый узор. В тусклом свете они казались не уродством, а частью его дикой, необузданной красоты.

Я провела рукой по его груди, ощущая под пальцами твердость мышц и жар его кожи. Черные вены под моими пальцами словно вздрагивали, откликаясь на прикосновение.

— Нравится то, что видишь? — спросил Райт с самодовольной улыбкой, заметив мой восхищенный взгляд.

— Ты знаешь, что да, — ответила я, удивляясь собственной смелости. — Но твое эго и без того слишком раздуто.

Он засмеялся, и этот звук был низким, вибрирующим, посылающим волны удовольствия по моему телу.

Его губы снова нашли мои, и этот поцелуй был еще более глубоким, еще более страстным. Я не могла сдержать стон, когда его язык скользнул между моих губ, а руки начали исследовать мое тело с такой уверенностью, словно оно всегда принадлежало ему.

Его бедра прижались к моим, и даже сквозь ткань наших брюк я чувствовала его возбуждение, твердое и горячее. Это должно было испугать меня — ведь у меня никогда не было мужчины, даже с Ноланом мы никогда не заходили дальше поцелуев и объятий. Но вместо страха я чувствовала лишь жгучее желание, растекающееся по венам как жидкий огонь.

— Райт, — прошептала я, когда его губы переместились на мою шею, оставляя там горячие, влажные поцелуи.

— М-м-м? — промурлыкал он, не прекращая своих восхитительных пыток.

— Я… я никогда…

Он остановился и посмотрел на меня, его глаза были серьезными, несмотря на пламя желания, пылающее в них.

— Ты девственница? — в его тоне было столько удивления.

Жар унижения растекся по моему лицу, и я почувствовала, как напряглись мышцы челюсти.

— Почему это тебя так шокирует? — я вскинула подбородок, пытаясь скрыть внезапную неуверенность за маской вызова. — Это что, настолько невероятно?

Райт приподнялся на локте, его черные глаза блестели в лунном свете, изучая мое лицо с насмешливым интересом. В этот момент он казался особенно опасным — хищником, играющим со своей добычей. И, несмотря на возмущение, я не могла не замечать, как завораживающе прекрасен он был с этими резкими чертами лица, подсвеченными серебристым сиянием.

— В мире искаженных встретить девственницу твоего возраста — большая редкость, — он ухмыльнулся, большим пальцем очерчивая контур моих губ, и это простое прикосновение заставило мое сердце пуститься вскачь. — У нас… все иначе. Физическая близость не имеет того сакрального значения, которое ей придают чистые.

Его слова затронули струну любопытства внутри меня. Я всегда знала, что наши миры различны, но каждое новое откровение о жизни искаженных завораживало меня, несмотря на все предупреждения и запреты, которыми я была воспитана.

— Еще одно различие между нашими мирами, о котором я не знала, — пробормотала я, невольно опуская взгляд на черные вены, пульсирующие под его кожей. Они выделялись на бледной плоти, словно чернильные реки, и я ощутила странное желание проследить их путь кончиками пальцев.

— Да, я невинна, — мой голос стал увереннее, когда я собралась с мыслями. — И поэтому я не собираюсь лишаться девственности сейчас… с тобой.

Я ожидала увидеть разочарование или гнев, но вместо этого на его лице появилась хищная улыбка, от которой все внутри меня сжалось в сладком предвкушении. Он наклонился и поцеловал меня — неожиданно нежно, почти благоговейно, как будто я была чем-то драгоценным. Эта нежность, такая несвойственная ему, заставила мое сердце болезненно сжаться.

— Дай знать, когда захочешь это изменить, — прошептал он мне в губы. — Я буду рад тебе помочь.

Что-то в его самоуверенности, в этой абсолютной убежденности, что я в конце концов сдамся, разбудило во мне дух противоречия. Я не удержалась от дерзкой улыбки, хотя внутри все трепетало от его близости.

— С чего ты взял, что я выберу для этого, тебя?

Мгновение он казался удивленным, но затем что-то опасное промелькнуло в его глазах — темное, первобытное, почти жуткое. Черные вены на его шее запульсировали сильнее, как будто под кожей текла не кровь, а жидкая тьма. Внезапно я пожалела о своей смелости, ощутив, как учащается мое дыхание.

— Ты играешь с огнем, Лира, — его голос стал глубже, почти рычащим, и каждое слово словно касалось самых потаенных частей моей души. — Не рекомендую провоцировать искаженного.

Напряжение между нами сгустилось до такой степени, что казалось, воздух вокруг наэлектризовался. Я знала, что должна отступить, должна испугаться, но вместо этого что-то внутри меня рвалось навстречу этой опасности.

— А что, если мне нравится огонь? — парировала я, удивляясь собственной храбрости и тому, как хрипло звучал мой голос. — Что, если мне надоело быть осторожной?..

Его рука скользнула вверх по моей шее, пальцы мягко обхватили подбородок. Его прикосновение было удивительно нежным, но в нем чувствовалась сдерживаемая сила, напоминая мне, насколько он опасен. И все же я не могла заставить себя отстраниться.

— Продолжай в том же духе, и скоро узнаешь, насколько горячим, может быть, этот огонь, — сказал он, но в его глазах я видела не угрозу, а желание, такое же сильное и неконтролируемое, как то, что бушевало во мне.

Время, казалось, замедлилось, пока мы смотрели друг на друга — чистая и искаженный, связанные древней магией, которую ни один из нас не понимал. Я чувствовала, как метка на моей руке пульсирует в такт его сердцебиению, создавая между нами невидимую, но ощутимую связь, которая с каждым днем становилась сильнее.

Я посмотрела на наши тела, так тесно прижатые друг к другу, и тихо рассмеялась, хотя смех вышел немного нервным.

— Разве это не странно? — я покачала головой, ощущая внезапный приступ головокружения от абсурдности ситуации. — Мы лежим здесь, целуемся, хотя должны ненавидеть друг друга.

Мысль о том, как отреагировали бы мои родители, если бы увидели нас сейчас, заставила меня почувствовать тошнотворную смесь вины и возбуждения. Все мое воспитание кричало, что я оскверняю себя, но мое тело и душа тянулись к нему с силой, которую я не могла контролировать.

Райт не ответил, вместо этого задумчиво проводя пальцем по моей метке. Каждое его прикосновение к рунам посылало волны тепла через всё моё тело, словно метка была прямым проводником к самым сокровенным частям моей души.

Внезапно он сел, и я увидела в его глазах какое-то новое решение. Что-то изменилось в его взгляде — появилась решимость, смешанная с чем-то, что я не могла точно определить. Возможно… уязвимость?

— Закрой глаза, — сказал он, и в его голосе звучал мягкий приказ.

— Зачем? — я инстинктивно насторожилась, двадцать лет предупреждений о коварстве искаженных внезапно зазвучали в моей голове.

— Просто сделай это, — в его голосе слышалось нетерпение, но не злость. — Я хочу кое-что тебе показать.

Я колебалась. Все мое воспитание кричало, что доверять искаженному — безумие. Что их магия — скверна, источник порчи и разрушения. Но моё сердце… моё сердце хотело верить, что между нами есть нечто большее, чем вековая вражда наших народов.

— Я не причиню тебе вреда, — добавил он тише, и в его голосе прозвучала искренность, которая заставила меня поверить ему вопреки всем доводам разума. — Не сегодня.

Эта оговорка, такая характерная для него, заставила меня улыбнуться, и я закрыла глаза, сдаваясь его желанию и собственному любопытству.

Я услышала, как он зашевелился, потом тихий шепот на языке, которого не понимала — древнем, певучем и странно завораживающем.

Затем последовал резкий вдох, и я почувствовала внезапную острую боль в ладони, будто меня полоснули ножом. Я вздрогнула, непроизвольно сжав кулаки, но глаз не открыла, решив довериться ему до конца, даже если этот конец будет для меня фатальным.

Шепот стал громче, настойчивее. Я ощущала, как воздух вокруг нас сгущается, наполняется энергией — плотной, осязаемой, почти электрической. Метка на моей руке горела, как будто ее выжигали раскаленным железом, но эта боль была странно приятной, почти очищающей.

— Теперь можешь смотреть, — сказал Райт, и в его голосе слышалась странная нотка — почти… уязвимость?

Я медленно открыла глаза, и мир вокруг меня преобразился настолько, что я забыла, как дышать.

Каменный свод церкви исчез. Вместо него над нами раскинулось бесконечное звездное небо, такое яркое и близкое, что казалось, стоит только протянуть руку — и можно коснуться звезд. Тысячи, миллионы небесных светил сияли ярче и отчетливее, чем я когда-либо видела даже в самую ясную ночь. Млечный Путь растекался серебристой рекой прямо над нашими головами, переливаясь всеми оттенками голубого, серебряного и фиолетового. Созвездия, которые я знала только по книгам, теперь сияли передо мной, живые и прекрасные, сплетаясь в узоры, рассказывающие истории, которые были старше наших миров.

Я инстинктивно потянулась вверх, пытаясь коснуться ближайшей звезды, ощущая себя ребенком, впервые увидевшим чудо. Моя рука прошла сквозь иллюзию, не встретив сопротивления, но звезда на мгновение вспыхнула ярче, словно отвечая на мое прикосновение. Это выглядело настолько реальным, что перехватывало дыхание, и я почувствовала, как в глазах собираются слезы от переполняющих меня эмоций.

— Райт… — прошептала я, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Изумление, восторг, благоговение — все это смешалось в моей душе, создавая странное, почти болезненное счастье.

Я повернулась к нему и заметила тонкий порез на его ладони, с которого все еще стекали капли крови с легким фиолетовым свечением. Эта кровь была ценой за красоту, которую он создал для меня — напоминание о том, что любая магия требует жертвы.

Но когда я подняла взгляд на его лицо, я увидела, что он не смотрит на свое творение — он смотрел на меня. В его черных глазах отражались созданные им звезды, но там было и что-то еще — что-то, заставившее мое сердце сжаться.

Не говоря ни слова, я протянула руку и коснулась его щеки. Его кожа была прохладной на ощупь, почти как мрамор, но живой, пульсирующей под моими пальцами. Он замер, словно не ожидал такого жеста, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью. На мгновение мне показалось, что он отстранится, вернется за свои стены отчужденности и превосходства, но вместо этого он слегка наклонил голову, прижимаясь к моей ладони, словно изголодавшийся по нежности зверь.

Мы оставались так, молча, в окружении звезд, слишком глубоко погруженные в момент, чтобы разрушать его словами. Я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон, как наши метки пульсируют одинаковым ритмом, и впервые подумала, что, возможно, эта связь — не проклятие, а дар. Дар, который мог изменить не только нас, но, возможно, и наши миры.

Постепенно звезды начали тускнеть, возвращая нас в реальность старой церкви, но их отражение все еще жило в глазах Райта, делая его взгляд глубже и загадочнее, чем обычно.

Мы легли на кровать, я положила голову ему на грудь, слушая размеренное биение его сердца. Это было так странно и так правильно одновременно. Моя голова на груди искаженного, моего врага по рождению, моего истинного по судьбе. Его рука лениво перебирала мои волосы, и каждое прикосновение посылало по телу волны тепла и покоя. Я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как в объятиях того, кого должна была бояться больше всего.