Глава 40

Я почувствовала, как Райт напрягся, его тело приготовилось к атаке, мышцы под кожей превратились в стальные канаты. Но через мгновение напряжение сменилось удивлением — я узнала этого человека.

Старейшина. Тот самый, кто изначально говорил мне об истинности, о предназначении, о выборе, который мне предстоит сделать.

— Старейшина, — выдохнула я, не веря своим глазам, ощущая, как холодок пробежал по позвоночнику.

Что он делал здесь, в мире искаженных? Как он нашел нас, несмотря на защитную иллюзию Райта?

— Молодые люди, — голос старейшины звучал спокойно и мягко. Он слегка улыбался, но его глаза оставались серьезными, изучающими нас с какой-то нечеловеческой внимательностью. — Не стоит меня бояться. Я прекрасно вас вижу, несмотря на твои чары Райт.

Я почувствовала, как пальцы Райта крепче сжали мою руку.

— Что вы здесь делаете? — спросил он. — Как вы нас нашли?

Старейшина сделал несколько шагов к нам, его движения были плавными, почти невесомыми, словно он не шел, а скользил над землей.

— Я пришел помочь, — ответил он, и в его голосе звучала та же загадочная нотка, которую я помнила с нашей последней встречи. — Хотя, возможно, помощь — это не совсем то слово. Скорее… направить. И что касается твоих чар, юноша, — он мягко улыбнулся. — Есть вещи древнее и могущественнее искаженной магии.

Райт все еще стоял между мной и старейшиной, его поза выдавала готовность защищать меня любой ценой.

— Направить куда? — спросил он с подозрением, его глаза не отрывались от фигуры старейшины.

Старейшина перевел взгляд на меня, его глаза, казалось, видели мою душу насквозь, проникали в самые потаенные уголки сознания.

— Я рад, что ты послушала свое сердце, дитя, — сказал он мне, и в его голосе звучала искренняя теплота. — Что не отвергла свою истинность, не побежала от нее. Это было мудрым решением, особенно сейчас, когда тьма собирается на горизонте.

— О чем вы говорите? — я сделала шаг вперед.

Старейшина вздохнул, его взгляд на мгновение затуманился, словно он смотрел куда-то далеко, за пределы этого леса, этого мира, этого времени. В его глазах промелькнула тень скорби, такая глубокая и древняя, что мне стало не по себе.

— Предсказание уже начинает сбываться, — произнес он тихо, почти шепотом, словно боялся, что сами деревья могут подслушать его слова. — Времена крови и огня, времена скорби и потерь. Времена, когда красное небо будет отражаться в реках, полных слез. И только вы двое можете предотвратить то, что грядет.

По моей спине пробежал холодок. В словах старейшины была какая-то жуткая уверенность, от которой становилось не по себе.

— Какое предсказание? — настойчиво спросила я, чувствуя, что мы наконец приближаемся к сути. — Пожалуйста, говорите прямо. Хватит загадок! Если вы знаете что-то, что может помочь нам выжить, скажите это сейчас!

Старейшина на мгновение замолчал, словно взвешивая, сколько может мне рассказать. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт видимого мира. Потом он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, исходил из самых глубин его существа.

— Грядет война, Лира, — наконец заговорил он, и каждое слово падало, как камень в тихий пруд, создавая расходящиеся круги тревоги. — Война, которая унесет тысячи жизней, как чистых, так и искаженных. Но… есть возможность это предотвратить.

Старейшина поднял глаза к небу, которое становилось все темнее с каждой минутой. Тучи сгущались, обещая скорый дождь, и первые капли уже начали падать, создавая на земле темные пятна.

— Вы должны обратиться к древнему оракулу, живущему в пещерах между мирами, — сказал он, и его голос теперь звучал как древняя легенда, как сказка, рассказанная у костра. — Он, он был свидетелем подписания договора после Войны Трёх Лун и знает истинную силу метки истинности. Он помнит времена, когда чистые и искаженные были одним народом, когда магия текла свободно, не разделенная на свет и тень.

— Оракул между мирами? — переспросила я, чувствуя, как мурашки пробегают по коже. — Но как мы найдем его?

— Никто не знает, где именно находится обитель оракула, — продолжил старейшина, и его голос теперь звучал почти как колыбельная, мягкая и убаюкивающая. — Многие искали его веками, но нашли лишь пустые пещеры и эхо собственных шагов. — Он слегка улыбнулся, и эта улыбка была полна тайны. — Но есть одна древняя истина — только любящие два сердца, бьющиеся как одно, могут отыскать путь к мудрости, сокрытой между мирами.

Эта фраза прозвучала как строка из старой сказки, той, что рассказывают детям перед сном — мелодичная, ритмичная, полная скрытого смысла.

Я открыла рот, чтобы задать еще десяток вопросов, которые роились в моей голове, но внезапно позади нас раздался резкий звук — хрустнула ветка, словно кто-то наступил на нее, пытаясь подкрасться незамеченным. Мы с Райтом мгновенно обернулись. Никого.

Мы повернулись обратно, но старейшины уже не было. Он исчез так же таинственно, как и появился, не оставив ни следа на влажной от росы траве.

— Куда он делся? — прошептала я, вглядываясь в лесные тени. — Он был здесь секунду назад!

— Не знаю, — ответил Райт. — Но я уверен в одном — он не был обычным человеком. Ни один чистый не мог бы пройти сквозь мои чары, не оставив следа…

Из-за усилившегося дождя мы спешно вернулись в хижину. Тяжелые капли барабанили по крыше, создавая странный, почти гипнотический ритм, под который мы сидели у маленького очага, пытаясь осмыслить все, что только что произошло.

Райт задумчиво смотрел на огонь. На его лице играли тени, делая его черты еще более резкими.

— Я не уверен, что нам стоит оставаться здесь дольше.

Я удивленно посмотрела на него:

— Почему? Ты же сам говорил, что это место безопасно.

— Было безопасно, — поправил он меня, в его голосе сквозило напряжение. — До тех пор, пока Старейшина чистых не нашел нас.

Мы долго обсуждали наши планы, взвешивая и рассуждая о каждом варианте. Райт был уверен, что нам нельзя возвращаться ни в мир чистых, ни в оставаться здесь.

В итоге мы пришли к единственному решению, которое казалось нам возможным.

— Мы найдем этого оракула, — решительно сказал Райт, его голос звучал твердо, без следа сомнения.

— Мне нужна нормальная одежда, — сказала я, осматривая свои полуобнаженные ноги. — Я не могу путешествовать в этом.

Райт задумчиво потер подбородок.

— Есть один вариант, — медленно произнес он. — Недалеко отсюда есть небольшая деревушка. Искаженные редко заходят туда, но я знаю тропы. Возможно, мне удастся найти для тебя что-нибудь подходящее.

— Я пойду с тобой, — тут же сказала я, поднимаясь на ноги.

— Нет, — его голос был мягким, но решительным. — Тебе лучше остаться здесь. В деревне могут быть люди отца, и если они увидят нас вместе…

— Я не хочу оставаться одна, — упрямо возразила я, чувствуя, как страх снова сжимает сердце. — А если ты не вернешься? Если с тобой что-то случится?

Райт подошел ко мне, взял мои руки в свои. Его ладони были теплыми, сильными, дарящими уверенность.

— Я обязательно вернусь, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Обещаю. Это не займет много времени. А здесь ты в относительной безопасности. К тому же, — добавил он с легкой улыбкой. — Вдвоем мы привлечем больше внимания.

Я хотела возразить, но понимала, что он прав. Я бы только замедлила его, подвергла нас обоих лишнему риску.

— Хорошо, — неохотно согласилась я. — Но обещай, что будешь осторожен. И что вернешься быстро.

— Обещаю, — он наклонился и нежно поцеловал меня. Его губы были теплыми, несмотря на холод и сырость вокруг. — Не делай глупостей и не выходи отсюда. Здесь ты в безопасности, насколько это вообще возможно сейчас.

С этими словами он вышел под дождь, который к тому времени немного ослаб. Я стояла в дверном проеме, наблюдая, как его фигура растворяется в тумане и деревьях, пока не стало совсем не видно.

Ожидание тянулось бесконечно. Каждый шорох, каждый скрип заставляли меня вздрагивать. Несколько раз я выходила на крыльцо, вглядываясь в лес, надеясь увидеть возвращающегося Райта, но каждый раз мне казалось, что за мной наблюдают чьи-то невидимые глаза, скрытые в тенях деревьев, и я спешила обратно в относительную безопасность хижины.

Чтобы отвлечься, я занялась хозяйством. Нашла чайник и согрела воду на маленьком очаге. В шкафах обнаружились запасы крупы, из которых я приготовила простую, но сытную кашу. Запах пищи немного успокоил меня, создал иллюзию нормальности посреди всего этого безумия.

Райт вернулся через несколько часов. Когда дверь хижины распахнулась, я подпрыгнула от неожиданности, готовая бежать или защищаться, но увидев его знакомый силуэт, бросилась ему навстречу.

— Ты вернулся! — воскликнула я, обнимая его мокрое от дождя плечо.

— Я же обещал, — улыбнулся он, сбрасывая с плеч тяжелую сумку.

Он достал из неё одежду — простые женские вещи, явно не новые, но чистые и целые. Брюки из плотной ткани, несколько рубашек, теплый свитер из грубой шерсти. Я не спрашивала, откуда они взялись — было ли это пожертвование какой-то сердобольной женщины или Райт воспользовался своими навыками и просто взял то, что нам было нужно. Сейчас это было неважно.

— Спасибо, — искренне сказала я, прижимая вещи к груди.

Райт достал из другого отдела сумки, фрукты и какую-то выпечку.

— Подумал, что нам понадобятся силы для предстоящего путешествия.

Мы сели за маленький стол, наслаждаясь простой трапезой и горячим чаем. В этот момент, несмотря на все опасности, подстерегавшие нас впереди, я чувствовала странное умиротворение. Может быть, потому что мы были вместе, может быть, потому что у нас наконец появилась цель, план действий, хоть и основанный на словах загадочного Старейшины.

Закончив с едой, я переоделась в принесенную Райтом одежду. Брюки были немного свободны в талии, но в целом сидели хорошо. Свитер, хоть и грубоватый, приятно согревал. Я наконец-то почувствовала себя готовой к путешествию, к чему бы оно нас ни привело.

Собрав немногочисленные вещи — немного еды, флягу с водой, пару одеял — мы были готовы отправиться в путь.

— Ты готова? — спросил он, протягивая мне руку.

Я глубоко вздохнула и кивнула, вкладывая свою ладонь в его.

— Готова, — ответила я, чувствуя, как бьется сердце — быстро, но уверенно.