Глава 39

Райт медленно поднялся и подошел ко мне. В свете камина его движения казались плавными, почти хищными. Он выглядел иначе без своей привычной надменности — более открытым, более уязвимым. Расстояние между нами сокращалось с каждым его шагом, воздух становился гуще, наполнялся напряжением и ожиданием.

Протянув руку, он заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо, и от этого простого жеста мое сердце забилось сильнее. Его пальцы были теплыми, почти обжигающими на моей все еще прохладной от душа коже.

Его взгляд упал на мою шею, где еще недавно зияла смертельная рана. Тень боли промелькнула в его глазах, сменяясь чем-то похожим на гнев и решимость. Он осторожно провел по этому месту пальцем, словно пытаясь стереть даже воспоминание о случившемся.

— Я клянусь, — произнес он тихо, в его голосе звучала стальная решимость. — Никто больше не причинит тебе боль. Никогда.

В этих простых словах было больше эмоций, чем во всех высокопарных речах, которые я слышала в мире чистых.

Я не успела ответить — он резко притянул меня к себе, его губы нашли мои с жадностью изголодавшегося зверя. В его поцелуе было столько страсти, столько неистовства, что у меня перехватило дыхание. Его руки скользили по моему телу, обнимали, притягивали ближе, не оставляя ни миллиметра пространства, между нами.

Я отвечала с такой же настойчивостью, с такой же жаждой. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в его волосах. После всего пережитого мне отчаянно хотелось забыться в его объятиях, раствориться в наших чувствах. Дни разлуки, боль, страх — все это сгорало в пламени желания, бушевавшего, между нами.

Райт наступал, я инстинктивно отступала, пока не почувствовала спиной холодную стену. Контраст между ее прохладой и жаром его тела заставил меня вздрогнуть. Он не разрывал поцелуя, его губы скользнули ниже, к моей шее, к ключицам, оставляя огненный след на коже.

Одной рукой он обхватил мое лицо, большим пальцем поглаживая скулу, а другая проникла под футболку, прикасаясь к обнаженному животу, поднимаясь выше. Каждое его движение было уверенным, словно он знал мое тело лучше меня самой.

В его глазах плясали огненные искры, отражение камина или, может быть, отражение того пламени, что бушевало внутри нас. Одним стремительным движением он стянул с меня футболку, и я услышала его низкий, почти звериный рык, когда его взгляд скользнул по моему телу.

— Прекрасна, — выдохнул он, и в этом единственном слове было столько восхищения, столько благоговения, что я почувствовала, как краснею.

Райт вернулся к моим губам, одним движением подхватил меня на руки и понес в спальню. Я обвила руками его шею, чувствуя, как бьется его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. Он уложил меня на кровать, его глаза, потемневшие от желания, казалось, видели меня насквозь.

Его поцелуи спускались все ниже, я цеплялась за простыни, не в силах сдержать стонов. Когда он достиг самого сокровенного, я буквально выгнулась от ошеломляющего наслаждения.

— Тише, маленькая, — прошептал он с хитрой улыбкой, поднимая глаза. — Не хочешь же ты распугать всех лесных обитателей?

В его тоне была та самая ехидца, та самоуверенность, которую я так хорошо знала. Но прежде чем я успела что-то ответить, он вернулся к своему занятию, и все слова умерли на моих губах, сменившись новым стоном.

Волны наслаждения накатывали одна за другой, я чувствовала, как внутри нарастает что-то невероятное, что-то, чего я никогда прежде не испытывала. Глаза наполнились слезами от интенсивности ощущений, от невозможности выразить то, что я чувствовала.

Райт поднялся, целуя мой живот, мою грудь, возвращаясь к губам. Я помогла ему расстегнуть рубашку, мои руки скользили по его мускулистому торсу, исследуя, запоминая каждый изгиб его тела.

Через мгновение я почувствовала его у своего входа. Он вошел одним мощным движением, заполнив меня полностью, и это было как возвращение домой после долгого отсутствия — правильно, необходимо, неизбежно.

Райт двигался внутри меня с неистовством, которое полностью отражало бурю наших эмоций. Наши пальцы переплелись, наши дыхания смешались. Он не отрывал взгляда от моего лица, словно хотел запечатлеть каждую эмоцию, каждое выражение.

Это было совершенно не похоже на наш первый раз. Тогда была осторожность, открытие. Сейчас был огонь, страсть, необходимость. Мы оба нуждались в этом — в подтверждении нашей связи, нашей принадлежности друг другу.

Я чувствовала, как нарастает напряжение внутри меня, как все мое тело готовится к чему-то грандиозному. И когда оно наконец накрыло меня — это было подобно взрыву. Я вскрикнула, не в силах сдержаться, все мое тело сжалось вокруг него в экстазе.

Я почувствовала, как Райт улыбнулся, ощущая мои сокращения вокруг него. В одно мгновение он подхватил меня, не разрывая нашей связи, и прижал спиной к стене.

Его движения стали еще более неистовыми, я держалась за его плечи, впиваясь ногтями в кожу, наслаждаясь каждым толчком, каждым моментом нашей близости.

— Посмотри на меня, — потребовал он, его голос был хриплым от напряжения.

Я с трудом приоткрыла глаза, тонущая в волнах наслаждения. Его взгляд был прикован к моему лицу с такой интенсивностью, такой открытостью, что у меня перехватило дыхание.

— Ты — теперь моя жизнь, Лира, — произнес он, и эти простые слова, сказанные в момент наивысшей близости, проникли глубже всех признаний в любви, которые я когда-либо слышала.

Его движения стали прерывистыми, я почувствовала, как он достигает своего пика внутри меня, и это ощущение вызвало новую волну наслаждения, заставившую меня выгнуться в его руках.

Мы были как две части одного целого, наконец-то нашедшие друг друга после долгой разлуки. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд говорил о том, что невозможно было выразить словами.

В этот момент, несмотря на все опасности, что ждали нас за пределами этой хижины, я чувствовала удивительное спокойствие и завершенность. Словно всю жизнь я была неполной, и только сейчас, в его руках, стала собой.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, его глаза встретились с моими. В них было столько эмоций — желание, нежность, забота, решимость, и что-то еще, что можно было назвать только любовью.

— Я люблю тебя, — прошептала я, впервые произнося эти слова вслух. Они вырвались сами, прямо из сердца, без размышлений и сомнений.

Его глаза сверкнули, он улыбнулся — не той самоуверенной ухмылкой, а по-настоящему счастливой улыбкой, преображающей его лицо.

— И я люблю тебя, Лира, — ответил он, и в его голосе звучала такая убежденность, что сомневаться было невозможно.

Мы уже были снова в постели, когда он притянул меня ближе. Я положила голову ему на грудь, слушая стук его сердца, чувствуя, как наши метки пульсируют в унисон. Его рука нежно гладила мои волосы, успокаивая, даря ощущение защищенности.

За окнами ночь окутывала лес своим темным покрывалом, но здесь, в этой хижине, в объятиях Райта, я наконец-то чувствовала себя дома.

Что бы ни случилось дальше, какие бы испытания ни ждали нас на этом пути, одно я знала наверняка — мы будем вместе. И этого было достаточно.

Прежде чем усталость окончательно сморила нас, мы долго лежали в объятиях друг друга. Я рассказала Райту обо всем, что произошло за время нашей разлуки. Он тоже до конца не понимал откуда в Арло такая ненависть к искаженным, но когда я рассказала ему об Элеоноре, пазл в его голове сложился.

— Она влюбилась в искаженного. Хотела сбежать с ним, а потом… потом ее нашли мертвой. Арло уверен, что это сделал тот искаженный. С тех пор он ненавидит весь ваш народ, — я приподнялась на локте, глядя Райту в глаза. — Я думаю, здесь замешан Гэллен.

Райт молчал, обдумывая мои слова. Его пальцы рассеянно поглаживали мое плечо.

— Это бы многое объяснило, — наконец произнес он.

Мы проговорили еще несколько часов, выстраивая теории, вспоминая детали, пытаясь сложить головоломку. Постепенно разговор затих, глаза начали слипаться, и мы погрузились в сон, крепко обнявшись, словно боялись потерять друг друга вновь.

Сквозь дымку сна я почувствовала странное беспокойство. Словно невидимые глаза наблюдали за нами из темноты, изучали, оценивали. Это ощущение было настолько сильным, что я рывком села на кровати, широко раскрыв глаза и вглядываясь в полумрак комнаты.

Сердце колотилось где-то в горле. Я внимательно осмотрела каждый угол, каждую тень, но никого не увидела.

Райт мгновенно почувствовал мое движение и проснулся. Его реакция была мгновенной — он тут же напрягся, готовый к опасности.

— Что случилось? — спросил он тихо.

— Я… я не знаю, — прошептала я, все еще вглядываясь в темноту. — Мне показалось… я чувствую, что здесь кто-то есть. Кто-то наблюдает за нами.

Райт не стал отмахиваться от моих слов или убеждать меня, что это всего лишь кошмар. Он молча поднялся с кровати, его движения были плавными, но исполненными напряжения. Быстро натянув брюки и футболку, он подошел к окну, осторожно выглядывая наружу.

Я тоже встала, накинув его футболку. Чувство тревоги не покидало меня, оно только усиливалось с каждой секундой.

— Я проверю снаружи, — решительно сказал Райт. — Ты оставайся здесь.

— Нет, — я покачала головой, уже натягивая на себя его пиджак. Пиджак был длинным и прикрывал меня почти до колен. — Мы идем вместе.

Райт хотел возразить, но, видя решимость в моих глазах, только кивнул. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать — спорить бесполезно.

Мы вышли из хижины, и я с удивлением обнаружила, что уже наступил день. Хотя назвать это днем можно было с натяжкой — небо было затянуто тяжелыми тучами, сквозь которые едва пробивался серый, безжизненный свет. Воздух был влажным и холодным, предвещая скорый дождь.

Райт двигался медленно, осторожно, держа меня чуть позади себя. Его глаза внимательно сканировали окрестности, каждое движение было выверенным, как у хищника, готового в любой момент либо атаковать, либо отступить.

Я крепко держала его за руку, чувствуя, как его тепло передается мне через контакт кожи. Мы медленно обходили хижину, каждый шорох, каждое движение в лесу заставляли нас застывать на месте.

Мы почти завершили круг, когда оба одновременно замерли. В десяти метрах от нас, на краю поляны перед хижиной, стояла высокая фигура.