Глава 43

Райт замер в нескольких шагах от нас, его глаза сузились, став похожими на две льдинки. Я видела, как его пальцы слегка засветились той новой силой, которую мы получили от Оракула, но Арла только сильнее прижал лезвие к моей коже.

— Если хоть одна капля её крови упадёт с её шеи… — процедил Райт сквозь стиснутые зубы, его голос был низким, почти рычащим.

— Тише, — перебил его чистый. — Довольно угроз. Ты ли не знаешь, что мне нечего терять, искаженный. А вот тебе — есть. Поэтому давай ты не будешь препятствовать мне отвести эту прекрасную девушку, к Гэллену. Он уж очень хочет с ней… поговорить.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Райт выглядел так, будто готов был разорвать Арло голыми руками, но я видела и другое — расчёт в его глазах, оценку ситуации, поиск выхода.

— И почему я должен с этим согласиться? — спросил он, его голос был обманчиво спокоен.

— Потому что иначе я перережу ей горло прямо сейчас, — ответил Арло, и лезвие слегка надавило сильнее. — И ты ничего не успеешь сделать. А так… у неё будет шанс.

Райт молчал несколько секунд, которые показались мне вечностью. Затем он медленно опустил руки, и свечение вокруг его пальцев погасло.

— Хорошо, — сказал он тихо, но в его глазах я видела безмолвное обещание: он придёт за мной, чего бы это ни стоило.

— Только давай без глупостей, — предупредил его Арло, когда мы отошли на приличное расстояние.

Арло вёл меня в сторону лагеря чистых, его хватка была жёсткой, кинжал всё так же угрожающе прижимался к моей шее. В голове лихорадочно метались мысли: как выбраться из этой ситуации? Что ждёт меня в лагере? И что задумал Райт?

Когда мы вышли из леса, я увидела внизу, на равнине, огромное войско чистых. Ряды солдат казались бесконечными, оружие сверкало даже в тусклом свете этого пасмурного дня. А за ними, вдоль линии горизонта, где проходила граница между мирами, происходило нечто невероятное: воздух словно плавился, искажался, становился прозрачным. Барьер между мирами истончался на глазах.

— Видишь, какая красота? — прошептал Арло, явно наслаждаясь происходящим. — Они снимают барьер. Нам, чистым, это только на руку. С удовольствием посмотрю, как мы уничтожим этих тварей. Давно пора очистить мир от этой скверны.

Мы спускались по склону к лагерю, и я видела, как навстречу нам движется небольшая группа людей. Впереди шёл Гэллен. Его лицо было красивым, но каким-то неестественным образом, словно маска, идеально выточенная, но лишённая жизни.

Мы почти подошли к ним, как вдруг Арло резко вздрогнул и замер. Его хватка на моём плече ослабла, и я почувствовала, как что-то тёплое потекло по моей спине. Арло медленно отпустил меня и обернулся, его лицо исказилось от боли и удивления. Из его спины торчала рукоять кинжала.

Я упала на землю, судорожно хватая воздух, ощущая, как дрожат мои руки и ноги. Арло пошатнулся, но не упал. Он медленно повернулся, и я увидела за ним Райта — его лицо искажено яростью, глаза горели неестественным светом.

— Я сказал тебе не трогать мою истинную, — голос Райта гремел, как гром, наполненный силой, которая казалась нечеловеческой.

Арло усмехнулся кривой усмешкой, его лицо было бледным от потери крови, но в глазах всё ещё горел огонь ненависти. Он потянулся назад и, не морщась, выдернул кинжал из своей спины, отбросив его в сторону.

— Ты думал, что можешь убить меня этой игрушкой? — прохрипел он.

Райт поднял руки, и вокруг его пальцев начал формироваться тот же синий свет, что и раньше, но теперь он был интенсивнее, ярче, словно пламя, готовое вырваться наружу. Его губы начали шевелиться, произнося слова заклинания.

Но прежде чем он успел закончить, в воздухе раздался резкий свист, и вокруг нас возникло несколько десятков солдат, направивших оружие на Райта. Гэллен медленно подошёл ближе, его лицо не выражало ни удивления, ни гнева — только холодный интерес.

— Райт, — произнёс он. — Далеко же ты забрался от дома. Я всегда говорил твоему отцу, что он слишком мягок с тобой. Нужно было держать тебя на коротком поводке.

Я попыталась подняться, но ноги подкашивались. В этот момент я заметила движение на горизонте — со стороны границы к нам приближалась другая группа всадников. Во главе её шествовал Саймон Вэрейнг, отец Райта. Его тёмные волосы развевались на ветру, лицо было суровым и решительным.

— Отпустите моего сына! — крикнул он, останавливая коня в нескольких десятках метров от нас. За его спиной маячили фигуры в тёмных доспехах — элитная гвардия искажённых.

— Вы смеете вторгаться на наши земли, Вэрейнг? — голос Магнуса Россмана был ледяным. — Это можно расценивать как акт войны.

Я наконец смогла подняться на ноги и, шатаясь, побежала к Райту. Никто не попытался меня остановить — все взгляды были прикованы к противостоянию правителей.

— Магнус, послушайте меня! — крикнула я, моё сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. — Гэллен — лжец! Он не тот, за кого себя выдаёт! Он древний пожиратель равновесия, он существует с начала времён, и всё, чего он хочет — это война между нашими народами!

Магнус перевёл на меня удивлённый взгляд, но Гэллен лишь усмехнулся.

— Она бредит, мой господин, — сказал он спокойно. — Влияние искажённых помутило её разум.

— Нет! — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сейчас не время было для слабости. — Райт — мой истинный, моя половина души! И мы не первая пара истинных между чистыми и искажёнными. Такие пары появлялись на протяжении веков, но Гэллен… он убивал их, всех до единого, потому что боялся! Боялся равновесия, которое они могли принести!

Я повернулась, чтобы обратиться и к Саймону, который теперь был достаточно близко, чтобы слышать каждое моё слово.

— Вы думаете, что правите этими мирами, — мой голос дрожал от эмоций, но я старалась говорить чётко. — Но вы всего лишь пешки в его руках! Он манипулирует вами, вашей ненавистью, вашими страхами! Он не хочет мира, не хочет равновесия, он хочет только хаоса и разрушения, потому что именно этим он питается!

Гэллен больше не улыбался. Его лицо застыло в маске холодной ярости, глаза потемнели до такой степени, что казались двумя чёрными дырами на его бледном лице.

— Достаточно! — прогремел его голос, неестественно громкий и глубокий. — Уничтожить их обоих!

В тот же миг воздух наполнился звуками выстрелов и криками. Правитель искаженных выкрикнул приказ, и его войско бросилось вперёд, сталкиваясь с армией чистых в яростной схватке. Райт схватил меня за руку, пытаясь оттащить в сторону от центра битвы, но было поздно: вокруг нас уже кипело сражение.

Искажённые использовали тёмную магию — чёрные всполохи энергии срывались с их ладоней, поражая солдат чистых. Воздух наполнился запахом горелой плоти и криками раненых. Чистые отвечали выстрелами и ударами мечей, которые, казалось, светились изнутри неестественным голубым светом.

Я видела, как Саймон соскочил с коня и направился прямо к Магнусу, его руки окутаны тёмным пламенем. Магнус выхватил свой меч, который вспыхнул, соприкоснувшись с магией искажённого.

Вокруг нас разворачивался настоящий ад. Тела падали с обеих сторон, крики боли смешивались с яростными возгласами и командами военачальников. Небо, казалось, потемнело ещё больше, превратившись в зловещий купол над полем битвы. Молнии прорезали воздух, освещая искажённые яростью лица сражающихся.

— Райт! — я закричала, когда увидела, как в нашу сторону движется Гэллен, окружённый странным тёмным свечением, которое не было похоже ни на магию искажённых, ни на оружие чистых. Это было что-то иное, более древнее, более жуткое.

Райт оттолкнул меня в сторону и встал между мной и Гэлленом, его руки вновь засияли синим светом, но теперь к нему добавились и золотистые искры, танцующие между его пальцами.

— Ты не тронешь её, — процедил он, и я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, наполнился электричеством.

Гэллен рассмеялся, и в его смехе не было ничего человеческого — звук, больше похожий на скрежет металла по стеклу.

— Ты думаешь, что можешь противостоять мне, мальчишка? — его голос изменился, став глубже, древнее. — Я видел рождение этого мира. Я буду здесь, когда он падёт.

Он сделал резкое движение рукой, и чёрная волна энергии устремилась к Райту. Тот выставил вперёд руки, создавая щит из синего света, который принял на себя удар. Энергия Гэллена разбилась о щит, осыпавшись чёрными искрами, но я видела, что Райту стоит огромных усилий сдерживать такую мощь.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое, неизведанное — словно пробуждалась та самая сила, которую передал нам Оракул. Не задумываясь, я бросилась вперёд, пытаясь помочь Райту, но очередная волна тёмной энергии Гэллена отшвырнула меня назад. Я упала на землю, чувствуя, как боль пронзает всё тело.

В этот момент я увидела Арло, который, пользуясь тем, что Райт сосредоточен на Гэллене, подкрадывался к нему сзади, в его руке блестел кинжал. Я не помню, как поднялась на ноги, не помню, как схватила лежащий неподалёку булыжник. Помню только, как кровь стучала в висках, когда я со всей силы обрушила его на голову Арло.

Раздался глухой звук, и Арло рухнул на землю без сознания. Я стояла над ним, тяжело дыша, всё ещё сжимая камень в руках.

Вокруг нас продолжалась битва. Я видела, как отец Райта применил какое-то мощное заклинание против Магнуса, и тот упал на одно колено, сражённый тёмной энергией. Солдаты с обеих сторон падали, земля пропитывалась кровью.

А в центре этого хаоса Райт и Гэллен продолжали своё противостояние. Райт отражал удары Гэллена, но я видела, что он слабеет. Каждая новая атака требовала от него всё больше сил, его щит становился тоньше, прозрачнее.

Я обернулась вокруг, ища что-нибудь, что могло бы помочь. Всюду были только смерть и разрушение. Тела чистых и искажённых лежали вперемешку, больше не разделённые ненавистью и предрассудками — лишь смертью. Огонь от магических снарядов охватывал деревья на краю поля битвы, чёрный дым поднимался к и без того тёмному небу. Звон мечей, выстрелы, крики боли и ярости слились в какофонию ужаса.

В какой-то момент я потеряла Райта из виду. Дым от горящих деревьев застилал глаза, затрудняя дыхание.

— Райт! — закричала я, пытаясь перекричать шум битвы. — Райт, где ты?!

Я метнулась через поле, уворачиваясь от сражающихся, перепрыгивая через тела павших. Моё сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, страх сжимал горло.

И тогда я увидела его — стоящего на коленях, держащегося за рану в боку, из которой сочилась кровь. Над ним возвышался Гэллен, его лицо исказилось, став почти нечеловеческим, с чертами, которые плавились и менялись, как воск под огнём.

— Вот и конец твоему сопротивлению, искажённый, — прошипел Гэллен, занося руку для последнего удара.

И он его нанёс.

В тот момент, когда чёрная энергия пронзила грудь Райта, я почувствовала, как что-то разорвалось внутри меня. Боль, ослепительная и всепоглощающая, взорвалась в моей груди, словно кто-то вырвал часть моей души и растоптал её. Это была не физическая боль — нечто гораздо глубже и страшнее. Зияющая пустота образовалась там, где секунду назад билось моё сердце, связанное невидимыми нитями с сердцем Райта.

Я упала на колени, не в силах сделать ни шага дальше, наблюдая, как тело Райта медленно оседает на землю. Его глаза, всегда такие яркие и живые, полные дерзости и любви, тускнели на моих глазах, становясь безжизненными и пустыми. Кровь расплывалась тёмным пятном на его груди, пропитывая одежду, стекая на землю, смешиваясь с грязью поля битвы.

Звуки войны вокруг внезапно исчезли, словно кто-то выключил весь мир одним щелчком. Я не слышала ни криков, ни звона оружия, ни взрывов магии — лишь оглушительную тишину, нарушаемую стуком моего собственного сердца, бьющегося слишком громко, слишком быстро, слишком болезненно. Мир сузился до одной точки — до его неподвижного тела.

Я закричала. Кричала так громко, что должно было разорваться горло, но я не слышала собственного голоса. Как будто сам воздух поглощал мои крики, превращая их в беззвучный вопль агонии. Боль была настолько сильной, что я думала — я умру тоже. Умру прямо здесь, с ним. Как я могла жить, когда половина моей души, моего сердца, только что была уничтожена?

Не помню, как преодолела оставшееся расстояние. Мои ноги двигались сами, колени были разбиты в кровь, одежда порвана, но это не имело значения. В одно мгновение я уже была рядом с ним, поднимая его голову и бережно укладывая её себе на колени. Его волосы, обычно такие мягкие, сейчас были слипшимися от пота и крови. Его лицо было таким бледным, почти прозрачным, с тонкой струйкой крови, стекающей из уголка рта, которую я попыталась стереть, но только размазала по его бледной щеке. Грудь, изуродованная ударом Гэллена, продолжала наполняться кровью.

— Нет, нет, только не это, — мой голос срывался, слова душились рыданиями, которые рвались из самых глубин моего существа. — Пожалуйста, Райт, не уходи, не оставляй меня одну. Я только нашла тебя, я не могу потерять тебя сейчас.

Слезы застилали глаза, делая мир размытым и нечетким. Я целовала его холодеющее лицо, гладила волосы, смешивая свои слёзы с его кровью. Воспоминания о наших встречах в церкви, о его поцелуях, о тех редких моментах, когда он открывался мне, пронеслись перед глазами, разбивая сердце на бесчисленные осколки. Моё сознание отказывалось принимать реальность, отчаянно цепляясь за надежду, которой уже не существовало.

— Я люблю тебя, слышишь? — шептала я, прижимаясь щекой к его щеке, чувствуя, как тепло его тела медленно угасает. — Я так сильно люблю тебя, Райт. Пожалуйста, вернись ко мне. Мы ведь истинная пара, помнишь? Ты не можешь уйти, не можешь оставить меня…

Мой голос срывался и ломался, каждое слово было пропитано такой болью, что казалось невозможным выговорить следующее. Я держала его в объятиях, баюкала его голову, как будто он мог просто спать, как будто он мог просто проснуться.

Но его глаза оставались неподвижными, смотрящими в небо, но не видящими его. Я чувствовала, как жизнь покидает его с каждым ударом моего сердца, словно утекает сквозь пальцы, как песок. И я ничего, ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

— Райт, пожалуйста, — умоляла я, прижимаясь губами к его холодеющим губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, отдать ему свою. — Мы столько еще не успели.

Его рука, обычно такая сильная, лежала безжизненно в моей ладони. Я переплела наши пальцы, надеясь почувствовать хоть какое-то ответное пожатие, но его рука оставалась холодной и неподвижной.

— Помогите! — закричала я, поднимая голову и оглядывая поле битвы сквозь пелену слёз, надеясь, что кто-то услышит, что кто-то сможет что-то сделать. — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! Он умирает! Пожалуйста, кто-нибудь!

Мои крики тонули в хаосе сражения. Воины продолжали убивать друг друга, не замечая, что центр конфликта, причина всей этой бессмысленной ненависти уже исчезла. Я была одна, совершенно одна со своей потерей, с телом человека, который стал моим миром за такое короткое время.

Сквозь пелену слёз я увидела, как к нам приближается высокая фигура — отец Райта. Его доспехи были испачканы кровью, на лице — длинная рана, но глаза горели яростью и болью. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас было искажено таким же отчаянием, которое разрывало меня изнутри.

— Нет, — выдохнул он, увидев своего сына, и в этом коротком слове было столько боли, что даже мое сердце, уже разбитое, сжалось еще сильнее. Он опустился на колени рядом с нами, его руки дрожали, когда он коснулся лица своего сына. — Райт… мой мальчик.

Он взял безжизненную руку Райта и прижал к своей груди, и я увидела, как этот сильный, суровый мужчина плачет, не скрывая слез, не стыдясь своей боли.

Я смотрела в потухшие глаза Райта, и моё сердце разбивалось на миллионы осколков. Он был мёртв. Мой истинный, моя половина души, мой свет в этом безумном мире — его больше не было. И я тоже была мертва внутри, пустая оболочка, лишенная сердца.

Меня захлестнула волна истерики — безумной, неконтролируемой. Я кричала и плакала, сотрясаясь всем телом, сжимая его безжизненную руку в своих. Я умоляла богов, которых не знала, силы, в которые не верила, вернуть его мне, дать нам еще один шанс, еще один день, еще один миг вместе.

Боль была настолько всепоглощающей, что я не заметила, как руны на моей руке начали сиять. Сначала тусклое свечение, едва заметное в тусклом свете дня, затем всё ярче и ярче, пока не превратилось в ослепительный свет, пробивающийся сквозь ткань моей одежды.

Я почувствовала тепло, растекающееся от метки по всему телу, странное, почти невесомое ощущение магии, которая пульсировала в моих венах. Она текла как река, заполняя каждый уголок моего существа, каждую клеточку тела, и с ней приходило странное спокойствие, непонятная уверенность, что не все еще потеряно. Свет окутал нас с Райтом, создавая защитный кокон, отгораживая от шума и хаоса битвы. Саймон отшатнулся, ослепленный этим светом, но я видела благоговейный трепет в его глазах.

А затем этот свет начал распространяться волнами, расходясь кругами по всему полю, отделяя нас от войны. Каждая волна света несла с собой тишину, останавливая клинки, замораживая битву, принося странное умиротворение на поле, где секунду назад царили хаос и смерть.

Волны света добрались до Гэллена, и я обернулась, услышав его нечеловеческий вопль. Он стоял, скованный этим светом, его тело выгибалось под немыслимыми углами, словно внутри него боролись две силы. Его лицо, теперь полностью потерявшее человеческие черты, обнажало его истинную сущность — древнее, злое существо, веками питавшееся ненавистью и страхом.

— Нет! — прорычал он, его голос звучал как тысяча голосов одновременно, раздираемый болью и яростью. — Этого не может быть!

Но свет продолжал поглощать его, проникая в самую его суть, выжигая тьму, которая была его истинной природой. Из глаз Гэллена вырвались потоки яркого сияния, его рот открылся в безмолвном крике, и такой же свет хлынул оттуда. Его кожа начала трескаться, из трещин пробивались лучи ослепительного света, словно внутри него был запечатан фрагмент солнца.

— Проклинаю вас! — хрипел он, его голос становился все слабее, все менее человеческим. — Проклинаю вас и вашу любовь! Ненависть вечна! Она вернется, она всегда возвращается!

Гэллен раскинул руки, его фигура вытянулась, становясь всё выше и выше, превращаясь в чудовищный силуэт, который одновременно вызывал и ужас, и благоговейный трепет. А затем произошло невообразимое — его тело взорвалось вспышкой света такой интенсивности, что я была вынуждена закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Крик Гэллена еще долго звенел в воздухе, даже когда его тело уже исчезло. Это был крик существа, которое жило слишком долго, которое забыло, что значит быть человеком, которое потерялось в своей ненависти и страхе.

Когда я осмелилась снова посмотреть, на месте, где стоял Гэллен, оседал серый пепел, мерцающий последними искрами угасающего света. Это было одновременно отвратительное и завораживающее зрелище — смерть существа, которое, возможно, было древнее самого времени, которое разделило наши миры и вскормило ненависть между ними.

В этот момент я услышала, как по всему полю разносится звук трескающегося стекла, словно невидимый купол, окружающий нас, давал трещины. Барьер, отделяющий миры чистых и искажённых, окончательно разрушался.

И тогда я почувствовала движение на своих коленях.

Сначала едва заметное, слабое, как дуновение ветерка. Но затем более сильное, определенное.

Сердце остановилось на миг, когда я опустила взгляд и увидела, как грудь Райта слабо поднимается в хриплом вдохе. Его веки задрожали, а затем медленно открылись, открывая эти невероятные глаза, которые я думала, что больше никогда не увижу живыми.

— Райт? — прошептала я, не веря своим глазам, боясь, что это галлюцинация, созданная моим отчаянным сознанием, что эта тень жизни исчезнет, как только я поверю в нее.

Он моргнул, фокусируя взгляд на моем лице. На мгновение в его глазах отразилось замешательство, словно он не понимал, где находится. Затем его губы тронула слабая улыбка, и он поднял дрожащую руку, чтобы коснуться моей щеки, влажной от слез.

— Лира… — его голос был едва слышным шёпотом, сорванным и хриплым, но для меня это был самый прекрасный звук в мире. Звук, который я думала, что никогда больше не услышу.

Новые слезы хлынули из моих глаз, но теперь это были слезы облегчения, слезы невыразимой радости. Я обхватила его лицо ладонями, целуя его лоб, щёки, губы, не в силах поверить, что это действительно происходит, что он вернулся ко мне из мёртвых.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала я между поцелуями, не в силах оторваться от него, боясь, что если отпущу его хоть на мгновение, он снова исчезнет. — Я видела, как ты умер, я чувствовала это, Райт. Как это возможно?

Райт попытался сесть, и я помогла ему, поддерживая за плечи. Рана на его груди затянулась, оставив лишь тонкий шрам в форме руны — точно такой же, как одна из рун на моей руке. Он посмотрел на этот шрам, затем на мою руку, где всё ещё тускло светились руны, и понимание отразилось в его глазах.

— Метка истинности, — прошептал Райт, глядя на свою грудь, а затем на мою руку. — Наша связь видимо сильнее смерти.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим, как тепло его тела возвращается, прогоняя ужас и отчаяние последних минут. В его объятиях я чувствовала себя целой, восстановленной, словно последний кусочек головоломки встал на место, завершая картину.

Вокруг нас поле битвы замерло. Магнус, стоящий в окружении своих воинов, смотрел на то место, где только что исчез Гэллен. На его лице была смесь недоверия, страха и странного облегчения, словно он только что сбросил тяжелое бремя, которое нес слишком долго. Затем он перевёл взгляд на нас с Райтом, и я увидела в его глазах понимание и что-то ещё — возможно, надежду. Надежду на мир, который казался недостижимой мечтой всего несколько минут назад.

— Бросить оружие! — приказал он своим войскам, его голос был звонким и уверенным, разносясь над полем битвы. — Война окончена!

Некоторые воины замешкались, не понимая, что происходит, почему их правитель вдруг остановил битву, которую сам же и начал. Но затем Магнус повторил свой приказ, и по полю пронёсся звон падающего оружия.

Саймон Вэрейнг встал и, помедлив мгновение, протянул руку Магнусу. Два лидера, которые так долго были врагами, теперь стояли лицом к лицу, на руинах войны, которую начали не они.

— Слишком много крови пролито, — сказал Саймон тихо. — Пора положить этому конец.

Магнус принял его руку, и их рукопожатие было крепким и искренним — первый шаг к миру, который казался невозможным.

Я помогла Райту подняться на ноги, и мы стояли вместе, держась друг за друга, глядя на то, как два войска, чистых и искажённых, ещё минуту назад готовые уничтожить друг друга, теперь смешивались в неуверенном, но общем движении к примирению. Кто-то еще с опаской, кто-то с любопытством, но все — с осознанием, что эпоха раздоров подошла к концу.

На горизонте садилось солнце, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура. Барьер между мирами исчез полностью, и теперь я видела, как два мира, чистых и искажённых, сливаются воедино, как это и должно было быть с самого начала. Пейзаж вокруг медленно менялся — яркие краски мира чистых смягчались, темные тона искаженных становились живее, создавая новую, гармоничную палитру нашего объединенного мира.

Райт поцеловал меня, и в этом поцелуе была обещание — обещание будущего, которое мы построим вместе, мира, в котором больше нет места для древних страхов и предрассудков. Мира, где каждый ребенок будет знать историю о том, как любовь победила ненависть, как истинная пара разрушила барьеры между мирами и принесла мир.

Война закончилась. Началась новая история — история, которую мы напишем вместе, страница за страницей, день за днем, в мире, который больше не разделен ненавистью и страхом, в мире, где любовь наконец-то победила.