Глава 21

— Выйти… за тебя замуж? — медленно протянула я.

На мгновение мне снова показалось, что все это какой-то грандиозный обман, фокусы и развод, а мои действия под «приказом альфы» — просто гипноз. Я ведь до сих пор еще не видела полное превращение человека в волка, не так ли? А вдруг все это затевалось, что заставить меня согласиться выйти замуж за вот этого, конкретного человека?!

Бред, конечно — но не больше, чем само предложение. Вероятно, то, о чем я думала, очень отчетливо отпечаталось на моем лице, потому что Макмиллан поспешил объясниться.

— Рассуди сама. Друг без друга мы все равно не можем, тем более ты. Каким еще законным способом нам существовать, чтоб не задавали лишних вопросов?

— Как… парень и его девушка? — немного истерическим голосом предложила я. — В наше время вовсе не обязательно жениться, чтобы жить вместе.

Он поморщился.

— Не хочу звучать как старпёр, которому «раньше было лучше», но знаешь ли… раньше было лучше. Мне не нравится, что со мной будет жить еле-еле совершеннолетняя девчонка на непонятно каких правах. Хотя… для окружающих будет понятно, на каких. Ты будешь выглядеть амбициозной молоденькой шлюшкой, а я — твоим богатым папиком. Ни то, ни другое меня не радует.

— Тони… — я шумно глотнула. — Мы близко знакомы… три дня. Ты уверен, что не пожалеешь о таком скоропалительном решении?

Я не знаю, почему эта идея меня так шокировала — любая бы радовалась на моем месте. Красавец-мужчина, профессор, миллионер, оборотень со сверхспособностями, а теперь еще вожак стаи зовет меня замуж, а я сижу тут с раскрытым ртом и не знаю плакать мне или смеяться. Уж лучше бы в постель позвал — это было бы как-то… логичнее.

Что интересно, ровно до этой минуты я горевала о том, что занимаю черт знает какое положение рядом с ним. Истинная… укушенная… рабыня, просто любовница — кто я? А теперь, когда он предложил все узаконить — ведь у нас действительно нет другого выхода, кроме как постараться сделать наше существование максимально комфортным! — я готова удариться в слезы.

— Нет… Я так… не могу… — наконец, медленно, по одному выдавливая из себя слова, ответила я, сама удивляясь тому, что делаю.

Он что, действительно, только что сделал мне предложение, а я… отказала?!

Очень некстати разболелась шея. Закусив губу, я тихонько застонала и дотронулась до бинта.

— Болит? — Макмиллан встал, быстро обошел стол и склонился надо мной.

Я кивнула и тут же скривилась от боли — движение разбередило рану еще сильнее.

— Идем… — он встал и потянул меня из-за стола за руку.

— Куда? — сердце мое лихорадочно забилось — хотела в постель? Вот и получай.

На самом деле, я и сама уже не знала, чего хочу — вплоть до того, что никак не могла определиться, приятное это ощущение или противное — когда тебя вроде как поймали, вроде как лишили воли и свободы, но делают это настолько мягко, настолько нежно и аккуратно, что прям ком в горле застревает от всей этой заботы, пусть и навязанной.

Еще и эта его профессорская уверенность — во всем и всегда, начиная с того момента, когда он строго приказал мне не снимать повязку с глаз позавчерашним утром.

А может согласиться? — уже засомневалась я, когда он завел меня внутрь спальни, решительно развернул к себе лицом и принялся снимать повязку.

Макмиллан ведь реально знает, что делает — даже если сам не понимает, что с нами обоими происходит… Во всем ищет оптимальный вариант, лучший из всех возможных выходов. Вот и замуж позвал, потому что от этого будет комфортнее нам обоим…

Так, может, послушаться? Сделать как он хочет?

Я горько усмехнулась — как будто меня кто-то спрашивает…

Аккуратно отлепив пластырь и сняв повязку, профессор осмотрел рану и удовлетворенно кивнул.

— Будешь хорошей девочкой, заживет через пару дней…

И снова меня охватило странное, противоречивое чувство — когда и противно, и приятно одновременно. Сама эта фраза вызывала бурю эмоций — «будешь хорошей девочкой…» Словно меня собирались отстегать ремнем, а потом пожалеть и накормить какой-нибудь вкусняшкой.

— От тебя странный запах… — пробормотал он, зарываясь носом мне в волосы. Коснулся губами виска, уха, спустился ниже и провел языком вдоль укушенного места, заставляя вздрагивать от каждого касания.

Я шумно выдохнула, передернулась и обвила руками его шею.

— Такой запах, будто я хочу влепить тебе пощечину, поцеловать и укусить одновременно?

Смешок в шею дал мне понять, что мой мрачный юмор оценили, а потом рот мне заткнули самым бесцеремонным и эффективным образом — губами и языком, распластав меня саму по стене и для верности подперев коленом промеж ног…

Не ответить на эту наглость было невозможно и несколько долгих минут мы просто целовались, жадно исследуя друг друга и прислушиваясь к нарастающему возбуждению…

— Разденешься? — тяжело дыша, Тони с трудом оторвался от моего рта и опустил взгляд ниже, на мою грудь. — Хочу снова увидеть тебя голой…

Это приказ? — первое, что вспыхнуло у меня в голове при этих словах. Я замерла, пытаясь понять реакцию моего тела… Но нет — безудержного желания раздеться, вкупе с чесоткой и жжением от одежды, вроде бы не появилось.

Макмиллан внимательно смотрел на меня.

— Я попробовал НЕ приказывать. Сработало?

Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг захотелось… поиграть. Сделав загадочное лицо, я медленно потянула свитер кверху.

— А вот не скажу…

Оттолкнула его и пошла от бедра, на ходу стаскивая через голову свитер вместе с футболкой. Обернулась уже у кровати, собравшись с мужеством — никогда в жизни еще не чувствовала себя такой распущенной.

— Как думаешь, сама я это делаю, или потому что ты мне приказа… — я осеклась на полуслове, уставившись на мужчину, все еще стоящего у стены.

Никогда в моей жизни на меня не смотрели с такой жадностью, с таким откровенным вожделением. С таким видом, будто во рту все пересохло, а я — единственный в округе источник воды.

Не оглядываясь, я шагнула назад и упала на кровать, опираясь позади себя на локти.

— Еще секунда… — Тони прокашлялся и прокатил внутри рта языком — будто пытался слюну собрать. — Еще секунда и мне станет плевать… почему ты это делаешь, Маллори…

Мне вдруг стало неуютно под этим взглядом — темным, обжигающим и в то же время ласкающим мою кожу, словно бархат… Поежившись, я попыталась обнять себя руками и хоть как-то унять мурашки…

— Не закрывайся, — отчетливый и несомненный, прозвучал в моей голове приказ.

Я сразу же узнала его — это был один из тех простых приказов, которые я понимала и осознавала, но ничего против сделать не могла. Более сложные приказы меняли мою психику — заставляли хотеть того, что приказывают, думать, что я сама так решила…

— Тони… Не надо… — в панике я напряглась, пытаясь свести на груди руки, но у меня ничего не получилось — чужая воля приковала мои ладони к покрывалу.

Боже, что он затеял…

— Не бойся… — протянул он, отлепился от стены и стал медленно обходить кровать, обходя меня сзади — со стороны изголовья. — Я не прикажу ничего из того, чего ты сама бы не хотела…

Я очень сильно сомневалась в этом, но выхода у меня, похоже, не было.

— Повернись ко мне… — раздалось сзади от меня — очень близко и почти одновременно с поцелуем в шею.

Оторвав руки от кровати, я немедленно выполнила приказ — обернулась, стоя на коленях… и возмущенно уставилась оборотня, уже успевшего удобно устроиться на подушках, закинув руки за голову и чуть расставив ноги.

Ах ты ж султан гребаный!

— Молчать! — предупредил он мою гневную тираду, прежде, чем хоть слово успело вырваться из моего рта. — Мы поиграем, Стейси, а если тебе хоть что-нибудь не понравится, я остановлюсь, обещаю. Я чувствую твое возбуждение по запаху, помнишь?

Я ничего не ответила, хоть и хотела — губы были плотно сжаты приказом «молчать».

— Единственное, что я на самом деле хочу, это чтобы ты расслабилась… — низкий, но на удивление мягкий голос оплетал меня, словно кисель, стелился по ногам и между ними и, наверняка, сделала бы меня безвольной и без приказов… — Хочу, чтобы ты вела себя так, как хочет твое тело, а не голова… А теперь ответь мне, детка… И да, разрешаю тебе говорить…

Мои губы разлепились, и я с облегчением облизнула их. Ох, лучше бы я этого не делала! Глаза мужчины мгновенно сфокусировались и замкнулись на моем рте.

— Твою ж мать… — Тони зажмурился и мотнул головой, словно хотел выбросить из нее непотребные мысли и непотребные же приказы.

Набрал воздух в грудь и долго, прерывисто выдохнул.

Снова открыл глаза, явно поборов то, что рвалось из него наружу.

— Давай, Стейси, скажи мне… скажи всю правду, как она есть… Чего бы сейчас хотела? Чтобы я трахнул тебя? Вылизал? Оставил в покое и отправил спать? А может, хочешь снова отсосать мне? Потому что я не против, Стейси… совсем не против. Давай, детка. Забудь про свои девчачьи комплексы и скажи мне. Прямо сейчас.

С ужасом я поняла, что и это приказ. Сказать ему правду. Сказать то, что я хочу — прямо сейчас.

И сопротивляться этому не было никакой возможности.

— Я… хочу… — попыталась зажать рот рукой, но слова все равно перли из меня — и сквозь руку, и сквозь стиснутые зубы… — Хочу кончить с тобой… как в прошлый раз…

— Тааак… — он прикрыл глаза и холм на его брюках немного подрос.

— И еще… — я замотала головой, вся красная от стыда, но все равно выдала то, о чем и сама до этого момента не подозревала. — Я хочу… хочу… за тебя замуж, Тони.