Глава 20

— Расскажи мне про вас.

— Про кого «про нас»? — он непонимающе поднял глаза от этикетки на бутылке Шабли, которую разглядывал, пытаясь найти точный адрес виноградника.

— Про оборотней. Расскажи, откуда вы взялись, как устроена ваша жизнь… Как скрываете свой настоящий возраст? И про другие расы тоже расскажи… Мне же интересно.

Налив вина мне и себе, он откинулся на стуле, насмешливо разглядывая меня.

— Вообще-то я не готов к лекции.

Я изогнула бровь и взяла свой бокал за ножку.

— Ты же профессор. Должен быть всегда готов к лекции.

Он немного подумал.

— Хорошо, я расскажу. Но ты взамен расскажешь мне все о происхождении человека. Идёт?

Теперь мои брови поползли вверх.

— Откуда ж я знаю… Нет, есть разные теории — от семи дней до обезьян… У каждого своя правда…

Я осеклась, уловив насмешливое выражение лица Макмиллана. Он тоже поднял свой бокал и чокнулся с моим.

— То же самое могу тебе рассказать и я, Стейси. Никакой разницы — точно такие же легенды и полуправды. От потомков волков до древних богов… Есть, правда, теория опытов по скрещиванию волчьих и людских генов, но она самая неправдоподобная — оборотни существовали гораздо дольше, нежели известна современная генетика.

— Ну, хорошо, оставим происхождение. Расскажи мне какие еще бывают… нелюди.

Он вдруг расхохотался.

— Нелюди… мне нравится это слово, Стейси. Хорошо, я расскажу, но ты ешь, а то еще не притронулась к еде.

Я вдруг почувствовала голод — такой, будто не ела уже сутки, если не больше Рот наполнился слюной, в животе заурчало… Схватив вилку, я воткнула ее в полную тарелку — пасты в самую середину. Еще бы кто научил есть эту длиннющую пасту так, чтобы не обляпаться…

А, начхать! Я принялась неловко наматывать пасту на вилку, просто изнемогая засунуть ее в рот… наклонилась даже, чтобы словить свисающие макаронины в грибном соусе…

И остановилась — просто заставила себя остановиться, еле удерживая свою трясущаяся руку.

— Тони… пожалуйста…

Он бросил на меня быстрый взгляд — как раз отвлекся на свое собственное блюдо — и чуть не подавился.

— Немедленно прекрати!

С облегчением я опустила руку с вилкой обратно к тарелке и вздохнула.

— Слава богу… Думала, сожру всю тарелку и вылижу ее…

— Прости, Стейси, я идиот, — он потер рукой лоб. — Просто… мне и в самом деле очень хочется, чтобы ты как следует поела, после всех этих передряг… Вот и выразилось в приказе. Наверное.

Я поджала губы.

— И что теперь? Каждый раз, когда тебе захочется, чтобы я ела, я буду есть, а каждый раз, когда захочется секса…

— Стейси, — он предупреждающе сузил глаза. — Не начинай. Ты в курсе, что я сам не знаю, что именно с нами происходит и как этим управлять. Скажи мне кто вчера, что я буду кому-то приказывать, а он — выполнять, я бы рассмеялся этому идиоту в лицо. А если бы добавили, что я буду делать это мысленно и слышать чужие мысли в ответ… скорее всего, я отправил бы его к своему психологу…

Мои глаза округлились.

— У тебя есть психолог?

— А у тебя есть идеи, как прожить без психолога в этом мире? — он раздраженно схватил свой бокал и приложился к нему, опустошив сразу на треть. — Когда приходится каждые десять лет менять абсолютно всё? Друзей, работу, все документы, место жительства? Кстати, ты хотела знать, как мы живем? Вот так. Вот так мы и живем, пока внешне не состаримся. Все время переезжаем — меняем страны, континенты… привыкаем к разным условиям, общественным строям… К разной моде, черт бы ее подрал!

Он замолчал, закрыл на секунду глаза и долго выдохнул через нос.

– Периодически на нас объявляют охоту. Люди. В разные времена это выражалось по-разному, но иногда они объединяются в ордена или секты, и становятся необычайно сильны. Особенно если их поддерживают большие деньги.

Он протянул руку к моей и легонько сжал ее.

— Прости, что вываливаю на тебя все это дерьмо. Давай-ка лучше расскажи ты мне про себя… И нет, это не приказ. Не хочешь, не рассказывай.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Только не думаю, что тебе это будет интересно. У меня довольно скучная жизнь по сравнению с твоей.

Конечно, я немного лукавила — ничего особо скучного в моей жизни не было. Один только развод родителей, уход из российского университета и переезд заграницу чего стоил…

Наверное, его просьба все же повлияла на мою откровенность, потому что я реально рассказала ему все — чуть ли ни начиная с детского сада. Рассказала про Архангельск — город, в котором родилась и выросла, про то, как всегда холодно у нас зимой, а ночью еще и темно чуть ли ни с трех дня…

— Отчего же вы там жили? — удивлялся он.

— А что еще нам было делать? — удивлялась в ответ я. — В Москве может и можно квартиру продать и куда-нибудь подальше отъехать, а на периферии все живут, где родились. Разве что можно в Москву учиться поехать, но это денег много нужно, или родственники в столице…

— Где ты так хорошо научилась по-английски говорить?

Я пожала плечами и уже готова была объяснить это своей очешуительной способностью к языкам — которой, к слову, у меня никогда не было — и вдруг задумалась.

Я ведь и в самом деле говорю эти последние пару дней по-английски гораздо лучше, чем раньше! Еще недавно на простейший вопрос Тайлера «куда хочешь пойти сегодня» я отвечала нечто вроде «набережная, гулять, красиво» и краснела, потому что перепутывала как минимум два артикля.

Мои глаза медленно расширились.

— Это все из-за тебя!

Не глядя, Тони потянулся за бутылкой, налил себе еще полбокала и щедро отпил.

— Уточни, пожалуйста. Какие именно еще беды произошли «из-за меня»?

— Английский! Я выучила английский за пару дней общения с тобой!

Он нахмурился.

— Ты уверена? Я, к сожалению, мало с тобой общался до нашей… встречи в лесу, но могу сказать тебе, что твои эссе были вовсе недурны. Для иммигрантки, во всяком.

Я нетерпеливо помотала головой.

— Нет-нет, это другое! Говорить и писать на чужом языке — это две разные вещи, и говорила я плохо! Я и с Тайлером-то начала встречаться, чтоб английский выучить… — я прикусила язык, с беспокойством наблюдая, как глаза его темнеют при упоминании моего бывшего бойфренда. — Прости…

Поморщившись и сделав над собой усилие, Тони кивнул.

— Продолжай.

— Так вот, — я тихонько выдохнула — вспышки ревности не будет. — Разговорный английский я знала достаточно, чтобы заказать по телефону пиццу и ничего не перепутать. Или у соседки спросить, как дела и похвалить ее розы. А сейчас…

Он подался вперед.

— Сейчас ты сидишь напротив меня и болтаешь вот уже полчаса на сложные темы, причем почти без акцента. Кстати, ты в курсе, что начиная с определенного возраста все оборотни — полиглоты?

— О боже… — прошептала я. — Неужели я становлюсь…

— Этого не может быть, — Тони твердо помотал головой. — Да, возможно, твое владение английским — это еще один признак истинности, но нет, Стейси. Ты не становишься оборотнем из-за того, что я тебя укусил. У нас с тобой разный состав хромосом. Родить оборотня ты можешь. Но не стать им.

— Кстати, не появились идеи, как нам выяснить по поводу этой самой «истинности»?

— Кроме как найти Адель, которая явно что-то знала? Нет, не появились. Хотя… В котором часу тебе назначили завтра встречу?

— В шесть вечера… Ты думаешь, стоит пойти? — я подцепила вилку макарон с грибным соусом, и изумлением поняла, что она последняя! Неужели я действительно была до такой степени настолько голодна, что съела полную тарелку?!

— Думаю, мне стоит пойти, а тебе остаться под защитой стаи. Но кому-то из нас сходить стоит обязательно — особенно учитывая пропажу тетки.

Я вздохнула.

— А с учебой, что будем делать? На учебу я тоже буду ходить под прикрытием стаи? Я ведь не могу все время находиться рядом с профессором.

— Конечно не можешь, — он улыбнулся. — Тебя будут считать питомцем учителя.[1]

— Это просто ужасно, — я надула губы, притворяясь только отчасти. Быть «питомцем учителя» не айс, где бы ты не находился. И ничего в этом смешного нет.

— Так что придется перевести тебя со следующего семестра в другой колледж, Стейси. Тем более, что за женитьбу на студентке меня могут уволить, а я еще не готов менять место жительства в поисках другой работы. И выходить на заслуженный отдых или менять специальность тоже не готов. Так что…

Я помотала головой и вытянула вперед руку.

— Стоп-стоп-стоп! Чего?!

— Я говорю, что не готов переезжать пока из этого прекрасного города. А за профессорским местом придется переехать — если меня уволят…

— Нет! Раньше. Повтори, что ты сказал раньше.

Он смотрел на меня, уже не улыбаясь — безотрывно и пристально, будто боялся потерять мое внимание.

— Я понимаю, что это неожиданно, но… думаю, что тебе лучше выйти за меня замуж, Стейси Маллори.

-----------------------

[1] Расхожая фраза — The teacher’s pet. Переводится как «любимчик учителя», но имеет более оскорбительные коннотации.