Глава 27

Жозефину оказалось найти не так уж и просто. Старая ведьма, которую Тони упорно называл шарлатанкой, съехала со своего старого адреса, и по всей видимости переселилась в арендованное жилье, причем явно не под своим именем — Софи не смогла найти никакой принадлежащей ей недвижимости. Стаи у нее тоже не было — волк одиночка, Жозефина не числилась ни в одном реестре, и единственна надежда была на полицию, куда решено было отправить Брайена. Уж он-то имел связи в полицейских участках — от Портленда до самого Ванкувера.

— Вполне возможно, пришло время ей нырнуть… — бормотала риэлторша, кликая на том конце связи мышкой.

Я непонимающе взглянула на Тони.

— Она имеет в виду что пришло время ей исчезнуть, потому что выглядит сильно моложе своего возраста, — объяснил тот.

— Ага, ясно, — я кивнула. — Значит, будем искать?

Тони усмехнулся.

— Кто искать, а у кого три пары сегодня. Собирайся, отличница.

Вот так мой наступивший понедельник совершенно неожиданно разбавился учебой — самой обыкновенной и обыденной до тошноты.

Даже не так. Учеба оказалась до такой степени обыденной, что выбила меня из колеи гораздо сильнее, чем все, что со мной до сих пор происходило. Я чувствовала себя погруженной в странный сюрреалистический фильм, в котором на первых кадрах вам показывают все, к чему вы привыкли, а спустя несколько минут оказывается, что у главного героя не ноги, а щупальца, а в голове — вживленный инопланетянами чип.

«Чипом» периодически оказывался то один из молодых оборотней, то другой, и оба попадались мне на глаза в самые неожиданные моменты.

Да, Тони приставил ко мне охрану. Пусть надоедливую, пусть весьма глупо пытающуюся закосить под обычных студентов, но все же охрану. И очень скоро я поняла, что эта охрана считает своей обязанностью охранять меня не только в коридорах колледжа, и не только от реальной опасности.

Первой была пара по экономике — профессор был молодой, горящий энтузиазмом к своему предмету, и скучно на его лекциях не было никогда. Мы посмотрели фильм, поспорили насчет изменения законодательства по налогам в Орегоне — причем английский мой уже был на таком уровне, что я не только не стеснялась говорить, но и умудрилась отстоять свою точку зрения. И перед кем! Перед самой горластой примадонной потока — Николь Бергман, дочкой местного банкира, у которой слово «налоги» ассоциировалось исключительно с грабежом ее папочки.

Вторая пара отличалась от первой как день от ночи.

Обязательное для всех новичков искусствоведение вела миссис Такер. Именно так полагалось ее называть — миссис Такер. Словно мы не студенты, а ученики средней школы. Причем она требовала этого обращения как от студентов, так и от коллег преподавателей, ссылаясь на свой почтенный возраст — на вид ей было около шестидесяти пяти. В волчьих годах, конечно, ерунда, но в человеческих…

В общем, можно было ее понять — тем более, что проблема с миссис Такер была вовсе не ее возраст и не «миссис».

Проблема была в отвратительной, садисткой манере цепляться к словам, разбирать мнение студента на косточки, обгладывать его и переходить на личности.

Меньше всего мне хотелось на ее лекциях говорить, однако миссис Такер меня «обожала», и не проходило ни одного урока без того, чтобы она меня как-нибудь не задирала — причем настолько исподволь, начиная настолько издалека, что я никогда не могла понять, когда именно она пересекала грань между преподаванием и булингом.

В этот раз ее мишенью изначально оказалась не я, а совершенно безобидный ботаник Стив со второго курса, который вообще не обязан был брать этот курс — слушал его просто так, из любви к искусству.

— Дорогой мой, но ты же понимаешь, что Климт не мог писать эти картины независимо от своих… мнмнм… эротических предпочтений… — убеждала парня миссис Такер, и я уже чувствовала по ее тону и полуприкрытым масляным глазкам, что еще чуть-чуть и сказанет что-нибудь мерзопакостное, отчего бедному Стиву захочется убежать или поплакать.

— Конечно, мог! — уверенно спорил Стив, еще не зная, что его ждет. — Вот я тоже рисую и совершенно без всякой связи со своими сексуальными предпочтениями. Часто рисую мужчин-героев Марвела. Это же не значит…

Ой-ой… Я закрыла глаза. Зачем же так? Она бы и сама докопалась, чего ж ты ей на блюдечке подносишь?

— Думаешь, нам обязательно сидеть с ней на всех лекциях? — вдруг услышала сзади знакомый шепот с легким шотландским акцентом.

Резко обернулась и уставилась на двух парней рядом выше:

— Вы что здесь делаете? — прошипела.

— Тони приказал охранять… — лениво протянул Джонни, не сводя взгляда с широкой задницы незнакомой мне негритянки тремя рядами ниже наискосок. Я специально проследила — да, в открытую и совершенно бесстыдно пялится чужую задницу. Того и гляди кто-нибудь заметит.

— Разве Тони приказал охранять меня на лекциях? — я помахала перед лицом Джонни пальцами. Бесполезно. Даже не моргнул.

Зато Трой очень даже отреагировал.

Прижал руки к груди и проникновенно зашептал.

— Вот и я говорю! Зачем нам тут сидеть? Мы ж и на выходе можем — там хоть в телефоне покопаться можно! Кто тебя тут обидит?

— Стейси Маллори! — окликнула меня миссис Такер, успев уже разделать несчастного Стива в котлету, икающую от стыда.

— Да! — чуть не вскрикнула я, поворачиваясь и кляня себя и двух остолопов, привлекших ко мне внимание.

— А что вы можете сказать о девиациях и художественном вымысле? — ненасытная стерва медленно приближалась в мою сторону, покачивая бедрами, словно престарелая фотомодель.

— Ровным счетом ничего! — твердо ответила я, твердо решив не поддаваться на провокации. — Тем более, что Стив уже все сказал, и я с ним согласна.

— То есть… вы согласны с тем, что скрытый гомосексуализм мастера прослеживается во всех работах, в которых романтизируется мужское тело? Потому что это то, на чем мы сошлись со Стивом. Который тоже имеет обыкновение фокусироваться не деталях мужской анатомии в своем искусстве.

— Мы говорили о том, что я детально прорисовываю мускулы у героев! — истерическим голосом попытался оправдаться мой сокурсник.

Окрыленная успехом в споре с предыдущей лекции, я перевела тяжелый взгляд на миссис Такер.

— По-моему, то, что вы делаете — это низко. Вот так выворачивать слова и выставлять нормального парня геем.

Зал притих. Никто явно не ожидал от меня ни такой прыти, ни такого английского.

На секунду опешив, миссис Такер расплылась в своей обычной, слащавой улыбке.

— Поправьте, меня Стейси, если мне показалось, но… неужели вы только что противопоставили понятия «нормальный парень» и «гей»?

А вот теперь вся аудитория ахнула, как один человек — обвинения в гомофобии еще никому не проходили даром.

— Что происходит, Джонни? — зашипел сзади Трой. — Ее обижают? Уже можно этой училке глотку перегрызть?

— Можно, — мрачно ответил Джонни. — Стейси, не отвечай ей. Мы разберемся.

Меня разрывало — с одной стороны садистка миссис Такер, которая явно собиралась разобраться со мной уже навсегда, а с другой — два боевых кретина, которые собирались разобраться уже с ней из-за меня. И непонятно было, что страшнее.

— Серьезно? — зашипела я в полуобороте. — Глотку перегрызть? Профессорше?

Спорить уже не хотелось — и так влезла по самое не могу.

— Я вовсе не имела это в виду… — попыталась я пойти на попятную, снова повернувшись к сцене. — Я имела в виду «натурал», а не «нормальный»…

Я действительно перепутала понятия. Уж в чем, чем, а в гомофобии меня никак нельзя было обвинить — всегда нормально относилась и к геям, и к лесбиянкам… Но в меня уже вцепились мертвой хваткой и собирались повесить на меня именно это — самую лютую, самую мракобесную гомофобию, что в американском обществе чревато внесением во все черные списки, какие только существовали в системе высшего образования.

— Мне кажется, вам стоит посетить воркшоп на тему осознания вашей внутренней гомофобии, мисс Маллори… — с торжествующим видом заявила Мисс Такер. От осознания значимости момента она даже стала называть меня «мисс», как и себя. — А возможно, это поможет вам осознать в том числе и вашу, внутреннюю, латентную гомосексуальность.

Я даже рот открыла, а сзади услышала угрожающе глухое рычание.

Однако то, что произошло следом, не ожидала ни я, ни даже Трой, который не мог не заметить, что брат вылез из-за стола и куда-то ушел, пользуясь полутьмой и тем, что все внимание было привлечено ко мне и к миссис Такер.

Толкнув дверь головой, в аудиторию, медленно и степенно переступая лапами, вошла здоровенная, темно-серая овчарка.

Зал снова ахнул — на этот раз не от испуга, а скорее от изумления и умиления. Портленд — город домашних животных, здесь овчаркой никого не напугаешь. А то, что это вовсе не овчарка, а волк, поняли, по всей видимости спустя секунду только я и Трой.

— Совсем с дума рухнул, — прокомментировал сзади оборотень вполголоса, и мне показалось, что я слышу оттенки гордости в его голосе.

— Хорошая собачка… — пробормотала миссис Такер, отступая на шаг назад. И добавила — громким шепотом, скривив рот и не сводя с волка глаз. — Спасите! Вызовите охрану!

Вид у волка был совсем безобидный — мало того, что был похож издалека на собаку, он еще и дружелюбные сигнала подавал — вилял хвостом и пригибал голову, всеми силами изображая, что максимум вреда, который он может причинить — это облизать руку или лицо.

В Техасе и то на такую милость не стали бы вызывать полицию, а уж в Портленде и подавно. Накормят, обогреют, позвонят хозяину и в крайнем случае отправят в собачий приют.

И тем не менее, миссис Такер была в ужасе — только что не приседала от страха, словно видела в наступавшем на нее дружелюбном животном нечто, что не видели другие. Нечто, что заставляло ее ноги трястись и подгибаться, а руки искать по карманам брючного костюма, чем бы запустить в наступавшую на нее «собаку».

Даже если она поняла, что перед ней — волк, такое поведение было совершенно непристойным для преподавательницы ВУЗа, несущей ответственность за целый зал первокурсников.

— Я вызову службу пропавших животных! — заявил кто-то из первых рядов.

Все загалдели, соглашаясь, кто-то встал — отвести случайно забредшего пса от преподавательницы, уже ополоумевшей от страха.

И в этот момент я поняла — она что-то чувствует! Что-то, что исходит от наступающего на нее волка и явно противоречит всем его дружелюбным сигналам! Как те байкеры, один из которых пристал ко мне на заправке! Возможно, это запах, а возможно, что-то в глазах зверя, которые видны только миссис Такер…

В любом случае, это «что-то» было настолько сильным, уже поднявшийся к кафедре студент остановился, сбитый с толку небольшой, только что образовавшейся лужицей вокруг ног преподавательницы.

— Обоссалась, — гоготнул Трой, тыркая меня чем-то в спину. — Тони будет очень доволен.

— Тони… — произнесла я медленно, наблюдая, как волк спокойно разворачивается и уходит за дверь, а миссис Такер в ужасе хватается за штаны, не веря в то, что только что произошло. — Тони вас убьет, Трой. И меня, возможно, вместе с вами.