Глава 28
— Молодец! — очень довольный профессор Макмиллан звучно хлопнул не менее довольного Джонни по плечу. — На охоте после Брайена теперь ты главный. Даже если придет новичок с бОльшим опытом.
Я подобрала до неприличия отвисшую челюсть.
— Молодец… в чем? — поинтересовалась, когда ко мне, наконец, вернулся голос. — В запугивании престарелой преподавательницы до такой степени, что она обмочилась прилюдно? И не сможет даже объяснить это, потому что все думают, что в аудиторию зашла милая, дружелюбная овчарка?
Оба уставились на меня. Макмиллан слегка нахмурился и мотнул головой кузену.
— Выйди-ка, Джонни.
Мы заседали в его кабинете, вокруг маленького журнального столика у окна, готовясь выехать на встречу с моим несостоявшимся «спасителем».
И до того, как в кабинет ворвался гордый своей выходкой Джонни, планировали стратегию — что делать и что говорить в случае, если «спасителем» окажется кто-то из родственников. Самое простое будет, если окажется, что это Адель — как сын вожака стаи, пусть уже и своей бывшей, Тони имел право приказать тетке вернуться в убежище клана, а если не согласится, вынудить ее вернуться туда силой. Вот прям схватить за руки за ноги, запихать тетку в машину и увезти туда, куда приказано. И никакая полиция в случае сопротивления тетке не поможет — у оборотней своя полиция и свои суды, не пересекающиеся с людскими.
Сложнее, если это член другого клана, или вообще одиночка. Тогда, увидев, что я пришла не одна, «спаситель» может просто-напросто уйти, не рассказав нам ничего.
Отправлять меня одну Тони категорически отказался. Изначально был против даже того, что я составлю ему компанию. Однако, мне удалось убедить его в том, что меня надо взять и даже впустить в кафе первой — чтобы информатор хотя бы подал о себе знать. Иначе, если это незнакомый нам человек или оборотень, увидев Тони, он испугается и решит затаиться, мы можем даже не узнать, кем он был, этот робкий информатор.
Но основным фактором были замеченные рядом с гостиницей члены клана Блэкстоун со своим альфой во главе. Хоть они и смылись, как только поняли, что их обнаружили, было совершенно ясно, что пришли они по мою душу и оставлять меня в гостинице одну было более, чем глупо, даже под если охраной. И опасно, учитывая возраст моих охранников и что они себя представляют против матерых бандитов Блэкстоуна.
Я передернулась, представив себе мое возможное похищение. Я ведь не выдержу, если ко мне притронется эта тварь со сломанным носом. А если больше, чем притронется, точно не выдержу, руки на себя наложу…
— Перестань, — на мою руку легла рука Тони — тяжелая и успокаивающе теплая.
Тревожные мысли тут же улетучились. Недовольная, я поморщилась.
— Ты ведь обещал мне больше ничего не приказывать… С какой стати ты решаешь, о чем мне думать или не думать? Вот попрошу избавить меня от кошмаров, тогда и приказывай.
Тони насмешливо изогнул бровь и поднял руку к моему лицу, убирая с лица волосы.
— Ишь, какая смелая стала… Прям альфа-самка клана.
— А разве нет? — я потянулась к нему, под его ладонь, вжимаясь в нее и потираясь, как кошка. — Так зачем ты прогнал Джонни?
Рука под моей щекой заметно напряглась. А потом и вовсе убралась, заставляя меня податься немного вперед — причем, совершенно непроизвольно.
— Я прогнал Джонни для того, чтобы сказать тебе кое-что без его присутствия — чтобы не позорить. В принципе, это то, что должна была сделать ты — прежде, чем начать выговаривать мне.
— О… — я отпрянула и немного съежилась в стуле. — Прости, я не подумала…
— Думай, — еще жестче сказал он. — Я теперь вожак стаи, и если меня не уважает моя женщина, то как меня будут уважать подопечные? Это ведь сейчас их трое. Но слухи расходятся быстро, новых вожаков мало, а молодняка, который мечтает отделить от стариков-родителей, наоборот — много.
— Я поняла, Тони…
Но он не останавливался, вероятно желая расставить все точки над «и».
— Никогда не перечь мне прилюдно. За закрытыми дверьми хоть посуду бей, а при других — особенно при подопечных — делай вид, что ты мне всецело доверяешь и покорна.
Как твоя мать отцу? Чуть не ляпнула я. Но вовремя сдержалась — мать Тони действительно слишком много на себя брала для жены вожака. Я чувствовала, что это неправильно.
— Хорошо, Тони. Я согласна, — чуть улыбнулась, чувствуя себя неожиданно комфортно, будто его выговор идеально совпадал с тем, что я на самом деле думаю.
Неважно, по какой причине вожак стаи решил похвалить Джонни за его хулиганскую выходку, я действительно должна была сделать вид, что соглашаюсь со всем что он говорит. Жена должна поддерживать авторитет мужа, а не разрушать его.
А отыграться можно ведь и потом… в постели, например…
Воспоминания о прошедшей ночи вдруг всколыхнули грудь. Внизу живота стянулось, готовое испытать «магию альфы» еще пару-тройку раз…
И тут же я увидела, как дернулись ноздри Макмиллана и как потемнели его зрачки. Почуял, гад…
Откинулся вальяжно в своем профессорском кресле, ноги вытянул и сцепил руки на животе.
— Согласна, говоришь? А может, стоит закрепить урок?
Ффаак! Между ног еще больше потеплело, пальцы рук слегка задрожали. Я облизнула губы.
— Что вы имеете в виду, профессор?
Я не видела, что творится у него между ног — пах был надежно прикрыт пиджаком. Но в ответ на мое обращение он прикрыл глаза и стиснул челюсть. Лучшей индикации того, что Тони Макмиллан возбужден и не придумаешь, можно даже не смотреть ему между ног.
Хотя… можно даже этого не видеть — достаточно одного запаха. Я тоже потянула носом, явственно чувствуя странную смесь в воздухе — мускус с чем-то тяжелым и вместе с тем терпким и чуть сладковатым… чем-то, от чего цепенеешь внутри и превращаешься в мягкий мусс снаружи…
— На стол! — скомандовал вдруг он хрипло. — Подойди к моему письменному столу и ляг на него животом. Ноги от пола не отрывай.
Черт бы его побрал, это приказ!
Возмущение вспыхнуло и тут же погасло. Я хочу этого! Хочу снова ощутить полную беспомощность во всем теле! Быть в его власти, покорной и расслабленной… и принимать то, что он приготовил для меня, чем бы оно ни было.
Боже, что со мной не так?!
Подхватившись, я понеслась к письменному столу в углу комнаты и только и успела раздвинуть в стороны бумаги, прежде чем мой торс шмякнулся о стекло, прикрывающее столешницу. Вытянув вперед руки, я лежала на этом стекле, вздрагивая от предвкушения и от холода, проникающего сквозь тонкую футболку.
Как хорошо, что хоть в джинсах — в юбке бы все уже было задрано и оголена задница…
— Отлично, Маллори… — похвалил меня сзади низкий, бархатисто-вязкий голос, и я громко сглотнула, выдыхая облачко теплого пара в стекло. Контрасты, вкупе с его голосом и этим обращением — мисс Маллори — заводили невероятно. Холод сквозь футболку, тепло вокруг лица и темный, ласкающий бархат в уши…
Боже, это будет быстро.
— Расставь немного ноги… приподнимись… вот так… Когда хочешь, можешь же быть послушной, правда?
Под живот мне прокралась рука и расстегнула пуговицу на джинсах. И сразу же потянула молнию вниз.
Войдя в роль, я замотала головой, немного поджалась, попыталась сдвинуть ноги… и, разумеется, не смогла.
Тони поцыкал языком.
— Я был о тебе лучшего мнения, Маллори…
Подцепив пальцами кромку джинсов, и так не сильно плотно прилегающих к моему телу, он потянул их вниз, специально царапая по чувствительной коже бедер. Доведя до ляжек, отпустил и штаны сами по себе скользнули вниз.
— Тебя определенно надо откормить… — пробормотал, гладя от поясницы и вниз, вдоль бедер. — И белья прикупить кружевного, качественного. А не вот это вот невесть что…
— Это сестра твоя носит невесть что, между прочим! — я с возмущением повернула голову, обнаружив, что могу говорить и хоть какими-то частями тела двигать. И на том спасибо, профессор!
— А вот это ты зря мне напомнила.
Трусики полетели вслед за джинсами. Я пискнула в ответ на первое прикосновение к ягодицам.
— Так-то лучше… — ухмыльнулся Тони.
О да… — размыто подумала я, ложась щекой на стол — так явно лучше… Легонько поглаживая, пальцы приблизились к впадине между полушариями и скользнули внутрь, углубляясь все ниже, становясь все более настойчивыми, жесткими, пока…
— Ай! — я вскрикнула, когда вместо ожидаемого прикосновения там, где я больше всего хотела, меня шлепнули по заднице.
Хотя нет, прикосновение все же было. Одновременно со шлепком. Удовольствие, остро приправленное болью. Как тогда — когда он брал меня в первый раз.
— Еще… — про себя попросила я, только спустя секунду поняв, что нет, не про себя — вслух! Вслух попросила шлепнуть меня еще раз!
И он шлепнул — звонко и довольно сильно, раскрытой ладонью. Сотрясая меня и вжимая шлепком в стол. Кожа тут же загорелась, без сомнения становясь красной, но пальцы другой руки не дали мне как следует прочувствовать боль — тут же нырнули в промежность, оглаживая складочки. Нежно, тонко и совершенно невыносимо! Как вчера… Боже, он собирается мучить меня, как вчера…
Вторая рука оставалась на ягодицах, и это ощущение — когда непонятно чего ждать в следующую секунду — боли или удовольствия — сводило с ума, рвало крышу почище самого разнузданного секса…
Зуд нетерпения стал невыносимым, свербящим, захотелось не то орать, не то скулить и умолять…
— Еще… пожалуйста… — вся дрожа, выдавила я сквозь стиснутые зубы. Чего угодно — боли, удовольствия…
Просто… просто «еще»!
— Ваше желание искупить вину впечатляет, мисс Маллори… — горячими пальцами он раздвинул мне ягодицы и прижался сзади — все еще в одежде.
А меня на мгновение пронзил страх, что мы не заперли дверь… Что если зайдет привыкший вваливаться без стука Брайен… или эти двое? Или еще кто-нибудь — секретарша из деканата, например?
И как ни странно, мысль о том, что мы делаем что-то не только запретное, но и опасное, взвинтила меня еще выше, возбудила так, что пришлось губу закусить, давя в горле стон.
Между складочек напряженно запульсировало, и я молча молила, чтобы он скользнул туда пальцами — туда, в самое мокрое тепло, где все уже готово и ждет лишь этого — одного ловкого, гибкого и искусного пальца, совершенно точно знающего, куда давить, а где гладить и кружить…
Но вместо этого мою попу снова ожег шлепок.
— Сволочь! — выдохнула я в стол, дергаясь и поджимаясь, как могла, скованная приказом.
И тут же задохнулась словами и дыханием — дразня меня, между ног скользнуло нечто гораздо больше пальца…
Всхлипнув, я попробовала сжать ноги — хоть так достичь долгожданного трения и тесноты с его членом ровно там, где нужно…
— Ээ нет… — сзади присели и я почувствовала дыхание и губы на задней части бедер. Замерла совсем, даже дышать перестала, зная, что одного его поцелуя туда будет достаточно… Но он всего лишь выпростал одну мою ногу из штанины. — А теперь расставь ноги так широко, как можешь, чтобы не было больно.
Фак!
Пришлось сделать именно это. И теперь не было никакой надежды, что я смогу кончить тогда, когда захочу.
— А вы думали, вас наказывают ради вашего удовольствия, мисс Маллори?
Головка члена еще раз умопомрачительно медленно прогулялась по моей промежности, покружила у самого входа и потерлась о внутреннюю часть бедра.
А потом он еще несколько раз шлепнул меня.
— Гад! Ненавижу! — рычала я, понимая, что кожа после этих экспериментов будет печь несколько часов, если не дней…
Господи, как он сам-то держится?!
Судя по тому, каким твердым и тугим был орган, тыкающийся в меня, и по затрудненному, хриплому дыханию над моей спиной, держался Макмиллан плохо. На грани. На волоске.
Я решила сыграть на этом.
— Тонии… — протянула жалобно, выпячивая, насколько могла, попу. — Пожалуйста… трахни меня… хватит издеваться…
Он ругнулся — все явно развивалось быстрее, чем задумал.
— Закинь одну ногу на стол…
Я повиновалась, закусывая губу, уже зная, что сейчас будет, помня, как это будет ощущаться — по сантиметру, целиком заполняющая и растягивающая меня мужская плоть… Абсолютно точно уверенная, что он не даст мне кончить сразу, сделает все, чтобы растянуть наше с ним мучительное удовольствие, чтобы я извивалась под ним и умоляла — быстрее, сильнее… пожалуйста…
Раздвинув меня пальцами, он пристроился и сильно надавил бедрами, погружаясь в меня с гортанным, глухим стоном, не останавливаясь, пока не вошел полностью, до самого основания.
Рядом с моей головой на стол легли его ладони, поддерживая его вес надо мной.
Я потянулась к одной из них ртом — поцеловала и тут же вскрикнула, когда он в первый раз двинулся во мне — нет, к этому невозможно привыкнуть!
Сама того не заметив, я впилась зубами в костяшку большого пальца, краем мозга понимая, что делаю ему больно, но он явно был не против, не убирая руку, и ни на секунду не сбиваясь с хорошо просчитанного, постепенно ускоряющегося темпа.
— Тони… — всхлипнула в его руку, с каждым толчком чувствуя грубую ткань его джинсов — он даже не снял их, просто вытащил из ширинки член… И было в это нечто настолько порочное, настолько пошло-сексуально-запретное, что мне безумно захотелось посмотреть, как это будет выглядеть со стороны… Домашнее видео? — пронеслась безумная мысль. Словно подслушав, он вдруг зарычал, сжал мои бедра свободной рукой и принялся вбиваться уже на полную силу, не сдерживаясь, подтянув меня выше, чтобы смог проникать совсем уж глубоко, пронзать меня всю, насаживать на себя, клеймя и присваивая…
— Стейси… — горячее дыхание ожгло мне мочку уха, губы прижались к шее и под верхней я уже чувствовала выпирающие, лезущие наружу клыки. — Моя Стейси… моя… моя любовь…
Глаза мои распахнулись — и когда только успела зажмуриться?
Что он сказал?
Не может быть.
Я ослышалась.
Но осмыслить то, в чем я ошиблась — или не ошиблась — я не успела. Поднырнув рукой мне под живот, Макмиллан прижал пальцами клитор, толкнулся несколько раз снизу вверх… и пружина внизу живота раскрутилась, опалив бедра жаркой, острой, взрывной волной удовольствия. В глазах заискрилось, и я снова зажмурилась, кусая его сильнее, чувствуя, как мой мир распадается на мириады золотисто-белых фейерверков…
Я не ослышалась — с изумлением поняла, медленно приходя в себя и слыша все те же слова, пока мой мужчина стонал, хрипел и изливался во мне. Он действительно звал меня так, выдыхая невероятные слова мне в спину — «Стейси… моя любовь…»