Глава 33

И снова лес. Как ни странно, в этот раз я не испытывала к нему ни страха, ни ненависти.

Наоборот — лес был домом, к которому я стремилась. В котором могла раствориться, спрятаться. Стать невидимкой. Стать своей.

Проблема была в том, что мои преследователи чувствовали себя в лесу настолько же комфортно, и плюс ко всему, имели способности, которых у меня не было.

Как минимум, могли видеть в темноте и очень быстро бегали.

Но и мои способности, мягко говоря, удивляли.

Вскочив после падения так быстро, словно меня не прокрутило только что по асфальту, чуть мозги не отбивая, я побежала — конечно же, в лес. Потому что другой вариант был побежать на середину скоростного шоссе, по которому мы ехали. Да, был шанс, что меня не собьют, если попытаюсь остановить кого-нибудь на ходу… но маленький.

«Не думать, не думать, не думать…» — заставляла себя повторять, пока бежала — в такт с каждым своим шагом, с каждым своим дыханием.

Не думать было сложно.

Мозгом я понимала, что нет Блэкстоуну никакого резона оставлять маму в живых — лишняя обуза, лишний свидетель. Зачем? Заполучил меня и избавился. Или вон отдаст своим псам на поругание — а это еще хуже, чем смерть…

А вдруг уже отдал? Я остановилась в темноте, будто на стену налетела.

«Беги от них, доченька!» — вновь загремело в голове и погнало меня вперед.

Мама хотела, чтобы я бежала. Она тоже знает, что ее убьют… это она, она приказывает мне бежать, она сказала, что я должна, она хотела…

А если наврала? Я снова остановилась, тяжело дыша и ругаясь себе под нос. Если специально так сказала, чтобы я не думала о ней — считала ее уже мертвой и спасала только себя?!

Поздно. Я уже сбежала, уже не сделала того, что от меня требовали. Единственное, что могу сделать теперь — продолжать бежать и хоть как-то спастись. Иначе все это не имело смысла, и мама погибла зря.

Давя в себе слезы, все еще не веря, что я, скорее всего, уже сирота, я бежала, жалея теперь, что на мне джинсы — если бы короткая юбка, как в прошлый раз, меня стегали бы по голым ногам ветки и высокая лесная трава. Хоть что-то бы чувствовала, кроме душевной боли, рвущей душу на части.

Хотя, возможно, по запаху крови меня нашли бы скорее — и тогда снова все было бы зря.

Я вдруг поняла, что за мной никто не бежит. Совсем. И что вот уже минут десять я одна в этом темном-претемном лесу — если не считать животных и ночных птиц.

Неужели я так удачно замела следы?

Но что теперь?

Я медленно обвела взглядом чащу перед собой, прислушиваясь, принюхиваясь и поражаясь, что не испытваю совершенно никакой паники перед лесом.

Побежала дальше — уже медленнее, почти шагом, гадая, куда могли подеваться мои преследователи. Если волки и шли по моим следам, то так далеко, что я не чувствовала их. Но отчего же они отстали? Не захотели оборачиваться на людях? Могли и в людформе за мной побежать…

И тут я почувствовала кое-что другое. Запах гари.

— Что за… — пробормотала, задирая нос и глубоко втягивая воздух. Может, лес горит?

Но запах не был похож на тот, что чувствуешь, когда горит костер. Продолжая принюхиваться, я медленно пошла вперед, пока не уперлась руками в ствол огромного, разлапистого дерева, и только тут поняла — горит машина. А точнее, резина покрышек — совершенно уникальный запах, его ни с чем не спутаешь…

Вместе с этим пониманием пришло решение, что мне делать.

С удивительной, почти обезьяньей ловкостью, цепляясь сначала за мелкие сучки, потом за тонкие ветки, потом за крупные, я полезла наверх, на дерево — все выше и выше, пока не обосновалась на одной из верхних ветвей, так высоко, как я не была никогда в своей жизни, если не считать высотных домов и самолетов.

Да, скорее всего найдут. Догонят. Унюхают — на то они волки.

Но пусть только попробуют снять меня отсюда без потерь! Усевшись поудобнее, я отломила от крупной ветки другую — тонкую, у которой тут же оборвала листву, превратив ее в пику, которой идеально высадить кому-нибудь глаз или воткнуть в глотку.

Запах гари стал сильнее, и я поняла, что если встану на ноги, смогу разглядеть, что горит и где. Не выпуская своего оружия, я подтянулась и встала, держась поближе к стволу и цепляясь за него свободной рукой.

Так оно и было — дым шел с дороги. Оттуда же доносились вой сирен полицейских машин и скорой помощи.

Авария? Из-за меня? Оставалось надеяться, что единственные пострадавшие — это похитившие меня оборотни. Потому что если окажется, что по моей вине сегодня умер кто-то еще, я этого не вынесу…

И тут я чуть вниз не свалилась от неожиданности, потому что в заднем кармане моих джинсов вдруг громко и истерично зазвенел телефон.

Боже мой! И все это время у меня с собой был мобильник?! Но как его этот-то не заметил, что лапал меня за задницу?

Решив не заморачиваться лишними вопросами, я еще плотнее обняла ствол дерева, и потянула наружу почти плоский и ОЧЕНЬ скользкий дивайс.

— Тони… — всхлипнула, увидев, кто звонит, и аккуратно, чтобы не уронить, нажала пальцем кнопку приема. — Тони… — повторила уже вслух, вкладывая в это короткое имя все, что колотилось у меня сейчас в душе.

— Слава Богу… — выдохнул он мне в ухо. — Скажи, что с тобой все порядке… Скажи, что у тебя просто сел телефон, и ты ждешь меня в кафе напротив. Я даже ругать тебя не буду, честное слово… Разве что самую малость…

— Тонии… — разрыдалась я, не в силах больше терпеть все это — и его нежность, и постигшую меня страшную беду.

И вдруг так разозлилась, что чуть не вышвырнула телефон, что означало бы конец всему.

— Зачем ты меня прогнал?! — закричала в динамик, надеясь, что у него заложило уши.

Он не растерялся и заорал в ответ.

— Затем, что слушать надо до конца, а не убегать! Я хотел предложить разыграть сцену с твоим уходом — будто ты послала меня к чертям и грохнула дверью! Сделать вид, что ты убежала и потерялась! Перестала существовать — для всех, даже для Брайена. Чтоб я сходил с ума и искал тебя! И не нашел!

Я молчала, переваривая.

— Как это? — наконец спросила.

— Так это! Спрятали бы тебя так, что и следов бы не осталось! Расстались бы, может, на время — на пару недель, максимум! А потом я бы тебя забрал и уехали бы спокойно в другой штат, под другими именами, что моя семья и делает каждые десять-пятнадцать лет! А ты… ты и в самом деле сбежала! Дура!

— Я — дура?! Ты сам приказала мне уйти! Приказал, Тони! Понимаешь? Как умеешь приказывать только ты! Я не о чем другом не думала, кроме как о том, как бы сбежать от тебя подальше!

Теперь уже мы оба замолчали. Он судорожно выдохнул.

— Где ты? Я приеду.

Я вспомнила, где я, и снова меня начали душить слезы.

— Я… не знаю. Тут… лес. И дорога…

— Лес? — его голос напрягся, стал хриплым и низким, похожим на звериное рычание. — Что случилось, Стейси? Почему ты не отвечала? Где ты?

Я догадалась, что, скорее всего, не было связи в лесу, а раньше, пока он бегал за мной, не было телефона у него. И времени объяснять все это уже тоже не было.

Долгий и заунывный, как сама безнадежность, вознесся к небу волчий вой. У меня сразу же пересохло в горле.

— Он наше меня… — я часто задышала, прижимаясь лицом к коре дерева. — Блэкстоун… Тони, я в лесу… на дереве… где-то полчаса от города на север… он похитил мою маму, и я должна была…

— Молчи, — резко прервал меня он. — Ни произноси ни звука — если он едет из города, есть шанс, что нюх ослаб, и он не сразу найдет тебя.

— А ты? — еле слышно прошептала я, чувствуя, что еще немного и срастусь с этим деревом от ужаса, постепенно сковывающего все мое тело. — Как ты найдешь меня?

— Твой айфон… Пробью по базе как краденый… Брайен!

— Уже делаю… — услышала в отдалении голос Макмиллана младшего.

— Молчи, Стейси… — продолжил жарко убеждать меня Тони, как будто от моего молчания зависела сама моя жизнь. И его тоже. — Главное, молчи… словно тебя нет в живых…

Его голос смолк так неожиданно, что я чуть не выругалась вслух — это же надо было так невовремя сесть батарейке! А если теперь не успеют «пробить»?! Если для того, чтобы «пробить», телефон должен быть включенным?!

А в следующую секунду я уже благодарила Бога за то, что промолчала. Потому что совсем близко раздался другой голос — то самый, который я слышала в телефоне не далее как час назад.

— Стейсиии… Где же ты, моя маленькая беглянка? Выходи, моя хорошая… — фальшиво-ласково пропел этот голос, напоминая какого-нибудь маньяка из фильма ужасов. — Выходи, куколка… Я ведь не убил твою маму. И у тебя еще есть шанс спасти ее…