Глава 32
Форд Экспедишен, Форд Экспедишен… Как он выглядит-то этот Форд-Экспедишен?
Не оглядываясь и не останавливаясь, я быстро шла по тротуару небольшой, аккуратной улицы — зеленой и пахнущей жасмином, как и все в Портленде поздней весной. По вечернему времени людей было немного, и ноги сами несли меня вниз по холму, притормаживая лишь для того, чтобы дать мне время разглядеть эмблему каждой стоящей вдоль дороги машины. Потому что в марках я не разбиралась от слова совсем.
Можно было, конечно, погуглить, но останавливаться не хотелось — каждая секунда грозила тем, что Тони догонит, найдет меня, унюхает… И я сдамся. Прижмусь к нему и не дам отпустить себя больше никогда. За что моя мама уже сегодня расплатится лютой смертью.
Напоследок этот ублюдок еще пригрозил, что изнасилует мать на глазах у отчима, перед тем как убить обоих, обратиться в волков и сожрать.
Как?! Как меня угораздило попасть из настоящего рая в этот кошмар? В этот полноценный фильм ужасов, где сейчас играет главную роль моя мама, а уже сегодня ночью уже, похоже, буду я…
Да где же этот грёбаный Форд Экспедишен?!
Сзади меня раздалось тихое, но очень угрожающее рычание. И спереди тоже.
Резко остановившись и чуть по инерции не улетев вперед — до такой степени холм, по которому я спускалась, стал крут — я прижалась к теплому боку ближайшей машины. И спереди, и сзади на тротуар не спеша вышли два волка. Огромных, совершенно черных, какими обычные волки и не бывают в природе. Да уж — мелькнула истерическая мысль — этих точно везде за собак принимают, с таким-то окрасом!
Тот, что был спереди, склонил голову и заурчал, а в нос мне бросился запах, заставляющий съежиться, требующий, чтобы я покорилась и… что? Села? Легла? Пошла за ним?
За ним, вдруг поняла, как следует принюхавшись. Он хочет, чтобы я пошла за ним.
Я кивнула, давая понять — нет проблем, волчара, иду. За своих родных я готова умереть, не только переспать с твоим боссом.
Поняв, что я почуяла его, волк мотнул головой, развернулся и пошел вперед, явно уверенный, что я пойду следом. Но, на всякий случай, если я вдруг передумаю, второй охранник шел за мной по пятам, низко метя хвостом улицу.
Так, под конвоем двух огромных зверюг, я прошла еще около ста метров по Сандрагон лейн, пока волк не остановился перед пикапом — старым, приземистым и очень потрепанным. Я даже восхитилась мимолетом — вот что значит конспирация! Хуже машины я не видела очень давно, и уж точно она не могла бы привлечь внимание никого из нашей безалаберной, юной стаи. С какой стати Блэкстоун или кто-то из его людей стали бы кататься на таком корыте?
Под непрекращающееся урчание и рычание, я залезла в салон, где скучал в ожидании меня водитель — такой же бритоголовый и в татуировках, как и его хозяин — волки запрыгнули следом, и мы тронулись.
И только тут я поняла, в какую глубокую жопу я попала из-за собственного героизма.
Вот что мне стоило вернуться к Тони и рассказать? Да, скорее всего, он не пустил бы меня сюда одну, но ведь не стал бы игнорировать опасность, в которую попали мама и отчим?
В начале нашего пути я еще уверяла себя, что Тони спасет меня. Пусть не сразу. Возможно, Блэкстоун уже успеет заполучить мое тело… но ведь тело же не главное, правда? Душу мою ему не заполучить никогда, и дух не сломить. Ноги расставлю, глаза закрою и пусть себе шпилит, сколько влезет. От меня не убудет — тем более, главное уже любимый забрал… Хотя, может, стошнить, конечно. Ох как может…
Сама не заметила, как начала молча плакать, кусая губы, чтоб не всхлипывать вслух. Нет, не от жалости к себе — не такая я важная персона, чтобы убиваться за собственную поруганную честь. Просто с каждым километром, пройденным машиной, я все отчетливее понимала, что нет, совершенно необязательно, что Тони вообще найдет меня.
Блэкстоун ведь может и не сообщить Тони, что забрал меня. А если Тони не догадается? Подумает, что сама сбежала? Мы ведь поругались! И я действительно сбежала!
А даже если и догадается — вдруг меня увезут не к Блэкстоунам в имение, а… туда, где меня никогда не найдут — ни родители, ни Тони? Зачем Блэкстоуну вообще все эти проблемы? Суды какие-то, разборки кланов, месть, попранная честь другого альфы? Увез в другой город, поселил в какой-нибудь подвал и трахай хоть годами, пока не надоест. А еще и предохраняться необязательно — все равно ж я не забеременею.
Я вытерла злые слезы. Чтоб они провалились, эти Тонины сигареты! Ведь не унюхает же меня теперь!
Да и зачем ему меня искать, унюхивать, если он в принципе говорил со мной о том, чтобы расстаться…
И тут я поняла еще кое-что, от чего захотелось побиться головой и самой завыть в потолок этой неказистой машины.
Я вдруг поняла, какая я недалекая тупица.
Тони ведь явно хотел прогнать меня не просто так, а потому что боялся за мою жизнь! И без сомнения, объяснил бы мне это и рассказал, что задумал, если бы я так по-глупому не сбежала.
Как я этого не поняла?!
А очень просто я этого не поняла, снизошло озарение. Потому что его приказ был не просто приказом. А тем самым приказом, от которого внутри моей головы что-то переклинивает, и я делаю абсолютно все, чтобы его выполнить.
Мой альфа сказал «оставить» его. Я и оставила. Вот прям так сразу, не дослушав и даже не пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Развернулась и убежала из гостиничного номера, так что пятки засверкали.
Не удержавшись, я все же всхлипнула, фокусируя поплывший взгляд на затылке водителя. Волк рядом со мной рыкнул и ткнулся шершавым носом мне в руку повыше локтя, словно успокаивал.
А другой волк…
Другой издал странный звук, похожий не то на стон, не то на хрип… Тело его начало вытягиваться, лоснящаяся черная шуба лысеть и бледнеть…
Поняв, что он оборачивается, я зажмурилась и прижалась ко второму зверю, все еще «нормальному». В груди у него я услышала глухое рокотание — крайне недовольное. А на плечи мне вдруг упала чья-то рука.
— Эй! Босс же сказал, не трогать ее! — услышала с переднего сиденья.
Рядом гоготнули.
— А может, я коммунист? А коммунисты говорят — делиться надо… Да Рас и не узнает — чо она, целка что ли? Слышь, милая? — меня толкнули в бок. — Отсосешь мне по-быстрому, а я тебя потом подберу, когда Расу надоешь… ок? Ну? Давай! Пока я не оделся… У меня вон и стояк уже…
— Тебе-то она зачем? — усмехнулись спереди.
Оборотень над моим ухом тихо зарычал.
— Так ведь сладенькая… а пахнет так, что даже этого ее ублюдка Макмиллана на ней не чувствуешь…
Я совсем вжалась в сидящего слева волка, придавливая его собой, чувствуя в молчаливом, грозно урчащем звере защиту. Так сильно вжалась, что на повороте не удержалась и свалилась на него всем телом.
Что было большой ошибкой, потому что оборотень справа решил, что это приглашение, и на задницу мне опустились уже две руки.
Боже, награди того, кто придумал джинсы! Если бы не они, меня бы уже всю облапали! И так облапали, конечно — но, по крайней мере, в джинсах хоть до самых стратегических мест непросто дотянуться…
Волк рядом взвизгнул под моим весом, извернулся и, по всей видимости цапнул того, что слева, за руку…
— Ах ты урод! — заругался оборотень. Руки убрались, и я воспользовалась моментом, чтобы подтянуться и снова сесть, причем, волк, оставшийся в звериной форме, перелез через мои колени, впихиваясь между мной и собратом.
С облегчением я вжалась в стекло и только тогда позволила себе открыть глаза. И ужаснулась, поняв, что мы уже за городом! С какого-то перепугу я решила, что меня везут в дом к моим родителям — туда, где ждал меня Блэкстоун. И только теперь осознала, что везти меня туда никакого резона нет, и маму я не увижу.
— Я… хочу убедиться, что с моей семьей все в порядке.
Голос мой звучал твердо, но так тихо, что хорошо если его вообще услышали.
Услышали. Водитель недоуменно уставился на меня в зеркало.
— Да что с ними будет-то? Кому теперь нужна твоя семья?
— Я хочу с ними поговорить! — упрямо повторила. — Позвоните Расселу, пусть передаст им телефон. Я ведь пришла, правда?
— Рассел уже уехал оттуда, цыпочка, — из-за головы сидящего рядом со мной волка высунулась человечья и я, наконец, увидела того, кто предлагал мне «отсосать». Оборотень уже успел натянуть футболку, но не штаны, судя по голым ногам, и я отвернулась, чтоб не увидеть и то, что предлагалось отсосать.
В машине молчали, явно думая над моим требованием.
Наконец, водитель нехотя вытащил телефон и набрал контакт.
— Рассел?
На том конце связи что-то неразборчиво пробормотали. Водитель поморщился, положил телефон себе на колено и ткнул в него пальцем.
Сразу же, мгновенно по салону машины разнесся душераздирающий вопль моей мамы. У меня внутри все выморозилось. Сердце заледенело, перестав биться в груди. Картины, одна страшнее другой, понеслись перед глазами, и я почувствовала, как к горлу мне подступил сегодняшний обед…
Выругавшись, водитель принялся не глядя тыкать в телефон, чтобы отключить динамик, но у него ничего не получилось — мамины крики не смолкли — только громче становились, перемежаясь с грозными матерными ругательствами, дающими надежду, что ее все-таки не жрут волки и не насилуют.
Опомнившись, я тоже заорала.
— Что происходит?! Что ты с ней сделал, уебок?!
Забрыкалась, затолкалась локтями и полезла вперед — к телефону. Схватила его и закричала в трубку.
— Мама! Мама, что они там с тобой делают?!
На мгновение трубка смолкла, а потом мама услышала меня.
– Настя? — выдохнула охрипшим от криков голосом. — Настя?! — и завизжала, так, что в ушах заложило. — Беги от них, доченька! Беги, не слушай их, не верь! Они убили Грега! И меня убьют, когда ты придешь! БЕГИ!
В трубке снова заорали, что-то грохнуло, хрустнуло… А потом, наконец, телефоном снова завладел Блэкстоун, ругаясь и требуя, чтобы «эту суку заткнули раз и навсегда». Но я уже не стала его слушать.
Грега убили. Маму не отпустили, не оставили в покое, а куда-то везут, чтобы там тоже убить.
«Захваченные террористами уже мертвы» — вспомнилось откуда-то, и я сжала челюсть. До боли, до судороги.
Прощай, мамуль. Я за тебя отомщу.
Прямо на ходу — благо, пока звонил хозяину, водитель все же сбросил скорость — я открыла дверь машины и выпала на асфальт, тут же подхвативший и закруживший меня в серой, пыльной и жестокой карусели…
Хорошо, что столько пыли, успела подумать, пока крутилась и билась об этот асфальт всем, чем только могла — авось забьет носы волчарам, пока я буду бежать.
А я буду бежать. Быстро. Так быстро, как еще никогда в своей жизни.