Глава 37
Он держался ровно минуту — пока я дразнила его, елозя по члену то одной щекой, то второй, дула на обтянутую тканью головку и вбирала ее в рот. Когда же, наконец, медленно, стараясь не поранить, опустила боксеры вниз, не выдержал и тихо застонал, выдыхая мое имя.
— А ведь до тебя даже еще не дотронулись… — довольно хмыкнула я и сфокусировала взгляд на члене, который еще ни разу, в осознанном состоянии, не был у меня во рту.
Смотреть было на что. Возбужденное хозяйство у Тони было вполне достойно альфы — темно розовый, гладкий, упругий и совершенно прямой орган, без всех этих уродских искривлений и жил, которыми так часто грешат порнушные пенисы. Крупная головка — как раз достаточного размера, чтобы поместиться у меня во рту… Чуть приблизившись, я втянула носом запах — для обычного человека, наверняка, после бы душа практически ничем не пахло, кроме мыла. Но я смогла различить — тот самый, его личный запах, который я узнавала даже на рассстоянии.
— Стейси… — его повторный хриплый стон подхлестнул меня, и, сама от себя не ожидая такой прыти, я зажмурилась, резко подалась вперед и надеялась на него ртом. Вот так сразу, без предупреждений и прелюдий всосала его весь, целиком. Как мне показалось, во всяком случае.
Бедра толкнулись мне навстречу, сверху раздалось учащенное дыхание и на голову мне легли две тяжелые руки, плотно прижимая меня к мужскому паху.
Вот тут-то я и поняла, что не то, что «весь», я и половины члена не смогла вобрать в себя!
Головка ткнулась мне в горло, сразу же вызывая рвотный рефлекс. Я открыла — боже, сколько еще осталось! И тут же поняла, что нет — не справлюсь, опозорюсь и только и покажу, как я нелепая неумеха… Еще не дай бог зубами цапну… и слюни текут, как у собаки-боксера…
Паника нарастала, пухла внутри как снежный ком, дыхания стало не хватать… Я уперлась руками в его бедра и замычала с полным ртом, прося пощады… Боже, как же я делала это в прошлый раз под его приказом?..
— Все отлично… — прохрипел вдруг он, замирая с рукой в моих волосах и немного отстраняясь, позволяя мне вдохнуть. — Детка… ты отлично справляешься…
«Правда?» — мысленно спросила, уже на грани слез. — «Тебе нравится?»
Он издал странный звук — нечто среднее между смешком и стоном.
— Нравится? Мне нравится так сильно, что я должен… должен предупредить тебя… пока не поздно — детей делают по-другому… Если ты не знала…
Я шлепнула его по ноге, фыркнула и уже спокойно, без паники и спешки принялась скользить по его члену губами, представляя себе, что это просто леденец — большой, вкусный леденец, который мне надо дососать до палочки… Не пыталась больше засунуть его целиком в рот — наоборот, периодически, со смачным причмоком отстранялась и водила вокруг головки языком, давая рту отдохнуть…
Спустя минуту мне начало безумно нравиться то, что я делаю! И даже не из-за удивительного ощущения власти над этим мужчиной, над тем, кто обычно распоряжался мной… Мне реально, на физиологическом уровне нравилось держать член Тони Макмиллана у себя во рту!
Я дурела от этой бархатистой кожи, от его запаха, когда пропускаешь упругий орган мимо щеки и утыкаешься носом в густые, курчавые волосы… Млела от стонов, ласкающих мои уши… даже от его рук, приятно массажирующих мой череп под волосами…
Я бы делала ему минет всю ночь, пока не усну, но в какой-то момент вдруг поняла, что сейчас все закончится. И что если я хочу ребенка, мне действительно надо бы остановиться, дать ему усадить меня на стол и…
«Хочу, чтобы ты кончил так…» — вдруг подумала «вслух», поняв, что да, действительно — хочу. Очень хочу…
Тони замычал в ответ и, подняв глаза, я увидела, как он кусает свой кулак, чтобы не шуметь…
Бедра его напряглись, окаменели, рука сжалась в моих волосах, почти выдирая их, а через секунду мне в рот ударил горьковатый, густой фонтан. И в этом, тоже, как ни странно, был кайф. Истинное наслаждение — и вкус, и запах, и то, как он заполнил меня, и даже сами мои неумелые попытки поймать его семя… все было дико приятно и в удовольствие.
***
Ночью, убедившись в том, что мама уснула, мы продолжили наши непристойные делишки уже в спальне и традиционным способом, хоть и со всеми прелестями, связанные с родителями в соседней комнате, за довольно тонкой стенкой — молча, глуша стоны в подушки, ладони, рты и любые мягкие предметы, попавшиеся под руку.
Позже, быстро посчитав, сколько дней прошло с моих последних месячных, Тони сообщил мне, что, возможно для этого месяца уже поздно. А вот если бы его пустили ко мне тогда — в самый первый день нашего с ним близкого «знакомства», я бы, возможно уже была беременна. Его волк сразу понял, что у меня «те самые дни». Оттого и рвался ко мне так, что Брайену пришлось слегка приложить его.
— Спасибо, но ребенок от насильника — не самый лучший подарок, — сухо отреагировала я на это заявление.
Хотя сейчас это уже не было так кристально ясно — ребенок от насилия все равно был бы ребенком от истинного, дающий своему отцу силу.
А так… вероятно, придется ждать еще месяц. Вот как раз под следующее полнолуние и оторвемся. Если живы останемся.
Тони все же прочитал вместе со мной книги Жозефины, хоть, как он и признался, наискосок. Всего их было четыре — в одной расписывались все возможности, что могут открыться для истинной пары, если не будут противиться друг другу — примерно половину мы уже испытали на себе.
Вторая книга скрупулезно и занудно описывала какие-то сложные магические ритуалы — и читать ее было очень сложно! Ингредиенты зелий, заклятья на уэльских наречиях — половину слов в ней не понимал даже Тони, что уж про меня говорить!
А вот третья книга… о, на третьей мы зависли надолго. Древние легенды и сказки — вот чем заполнены были потрепанные страницы этого старого фолианта. Самой читать мне их было довольно трудно, и я решила, что чуть-чуть инфантилизма мне не помешает — забралась под одеяло, улеглась на плечо моего грозного альфы, закинула на него ногу, чтобы не убежал и потребовала «сказку».
Вздыхая и чуть ни на каждом абзаце закатывая глаза, Тони принялся читать и спустя пару минут настолько сам увлекся, что к концу истории мы подошли вдохновленные и чуть слезы умиления не вытирали.
Сказка была о волчице и ее возлюбленном, простом человеке. И не просто в волчице, а о дочери того самого Прайма — как оказалось, Тони тоже слышал легенды о неуязвимом и благородном Правителе, объединившем волчий народ. Именно что легенды — напомнил он мне прежде, чем продолжил.
«В юном возрасте узрев благородного юношу среди людей, принцесса так и не смогла забыть его. Вышла замуж по велению отца, родила мужу двоих сыновей, ставших в последствии великими вожаками, отразившими нападение Четырех Народов. Муж Кайры был знатен и обходился с ней, как и подобает обходиться с женщиной ее рода — с нежностью и уважением. Вот только не лежало ее сердце к нему, вечно тоскующее вдали от истинного»…
— Охх… — вдохнула я и прижалась плотнее к своему истинному. — Как это ужасно… Представляешь, нас бы вот так разлучили…
Тони фыркнул, однако прижал меня плотнее к себе.
— Ты когда фильмы ужасов смотришь, тоже представляешь себе, как бы это происходило с тобой?
— Я не смотрю фильмы ужасов. Я — слишком большая трусиха для этого.
Он приподняла мою голову.
— Серьезно? Тогда держись и готовься закрывать уши — я уже глянул, что там дальше.
Вместо того, чтобы закрывать уши, я вжалась в его плечо.
— Читай дальше. Мне больше интересно, чем страшно.
Он снова принялся читать.
«Зная, что человеческий век короток, принцесса горевала — она не могла бросить детей, пока они маленькие и боялась, что возлюбленный состарится, пока она ждет».
— Прям Анна Каренина, — усмехнулся Тони, но я шикнула на него. Отчего-то мне было совсем не смешно. Да и в трагедии Карениной ничего смешного я не видела.
Грустная сказка тем временем продолжалась.
«Поняв, что жизнь невыносима, Кайра решила действовать», — читал Тони, явно переиначивая старо-английские слова на современный манер, — «Оседлав коня, она встретилась на севере страны с ведьмой Адалиной, из волчиц, и та рассказала ей о великих делах, на которые способная магия истинных. «Познай с любимым утехи любви, и он станет под стать тебе», — наказала ей Адалина — «живущим так долго, как живут волки». Кайра согласилась предать мужа. Под покровом той же ночи она явилась к возлюбленному и с радостью отдалась ему. Но…»
Тони произнес это «но» таким голосом, что я совсем закопалась в одеяла, приготовившись к страшному.
«Коварная ведьма солгала, в мечтах посягая на место Кайры в брачной постели, и произошло обратное и непоправимое. Магия сделала принцессу под стать истинному, а не наоборот. И в одночасье, так и не увидев рассвет, Кайра стала человеком, простой смертной, состарилась на глазах у любимого, умерла и рассыпалась в его объятьях прах. И было ей в пору смерти всего сто двадцать три лета».
Какое-то время мы оба молчали, представляя себе эту кошмарную картину.
Да уж, это вполне в духе фильмов ужасов. Если бы я увидела это на экране, точно ночь бы не спала… Да и сейчас, наверняка, будет всякое снится…
— Может там дальше что-нибудь хорошее есть? — с надеждой спросила. Вдруг ее оживили, эту Кайру? Хотя, если эта гадкая ведьма получила по заслугам, уже будет хорошо.
Тони опустил взгляд в книгу. Прочитал еще пару абзацев — для меня совершенно неразборчивых… и вдруг вскочил. Прошелся по своей привычке по комнате, взъерошил волосы…
– Да ну, ерунда, — наконец, резюмировал какие-то свои мысли, сокрытые от меня.
— Что ерунда? — я подтянула к себе книгу, попыталась разобрать, что же такого интересного он прочитал. Но он забрал ее.
— Не надо тебе это читать — это совсем страшно. Точно напугаешься.
Но от меня уже так просто было не отстать.
— Тони, ну скажи… Ну, пожалуйста… Он же явно имеет отношение к нам, раз ты так всполошился…
— Ничего я не всполошился! — возмущенный, он окончательно забрал книгу и отнес ее в кабинет, где запер в стол на ключ.
— Чушь какая… — вернулся, бормоча себе под нос. — Не мог он этого определить… Сказочки детей пугать…
Окончательно обидевшись на такие недомолвки, я не стала подавать виду, что мне хоть немного интересно. Сидела в кровати, отвернувшись и разглядывая свои ноги.
Походив с минуту кругами по комнате, он внезапно ринулся ко мне, дернул, разложил на кровати поверх одеяла, поморщился, будто сам не верил, что занимается подобной ерундой… и приложил к моему животу руку.
Мои глаза расширились.
— Что ты делаешь? — прошептала я, накрывая его широкую ладонь своей.
— Ударяюсь в мракобесия… — пробормотал он, закрывая глаза.
И вдруг весь как-то подобрался, словно перед нападением или превращением. Черты его огрубели, заострились, челюсть выдвинулась…
Так же резко он открыл глаза, и я увидела, что зрачки его стали совсем-совсем желтые, кошачьи. А из ладони, плотно прижатой к моему животу, вдруг полилось тепло — похожее на то, что я чувствовала от золотистого луча, исходящего из моих рук, там в лесу.
— Тони… — я ахнула испуганно, напрягаясь и втягивая живот.
— Охренеть… — он помотал головой и прижал руку плотнее, не давая мне отстраниться. — Просто охренеть… Я чувствую его… реально чувствую…
— Кого? — спросила хриплым голосом, не имея ни малейшего понятия, о чем он говорит.
Его глаза скрестились с моими.
— Нашего ребенка. Ты — беременна, Стейси. Представляешь?
Слова застряли у меня в горле, а мысли — в голове. Даже не знаю, что именно я сказала бы, если бы в следующую секунду не произошло нечто пострашнее старинной страшилки.
Со стороны окна что-то полыхнуло, свистнуло, зазвенело рассыпающимися осколками, меня вместе с Тони сильно подбросило на кровати, оглушило, а потом весь мир погрузился в полноценный, беспросветный мрак.