Глава 41
Нет, я не сообразила, что это означает, пока Тони летел на меня. Просто увернулась, позволив ему шмякнуться носом о решетку. Причем, настолько ловко и быстро увернулась, что сама не поверила — явно благодаря своим новым способностям. А если бы не увернулась — волк бы точно вцепился зубами мне в глотку.
Ловя ртом воздух, я резко обернулась к нему и уставилась в озверевшие, бесноватые глаза зверя. Зрачки расширенные, вокруг красным-красно — сосуды полопались… Мне вдруг стало до слез, до кома в горле жалко его. Не себя, которую вот-вот растерзают, а его, который ничего не соображает, которого превратили под конец жизни в животное… Умереть вот так — без малейшего понимания, за что и ради чего… Мысль об этом была невыносима.
Уже бросившись на меня снова, Тони вдруг замер, затормозив на всех четырех лапах, все еще скалясь, но уже заметно сомневаясь и принюхиваясь к чему-то.
Узнал? Я затаила дыхание, не смея моргнуть, чтобы не спугнуть момент. Не похоже было, что он узнал меня — глаза его были все так же мутны, взгляд все также по-звериному неразумен. Но он явно сомневался в чем-то — крутил башкой, тянул носом, потом снова скалился и пригибался, готовый прыгнуть.
Это дало мне передышку и снова запустило в ход мыслительный процесс.
«Приказ альфы». Что Адель имела в виду? Вжавшись спиной в прутья решетки, я лихорадочно соображала.
Тони приказывал мне, и я должна была выполнять. Но ведь теперь ситуация совершенно иная — он в принципе не может мне ничего приказать, в таком состоянии… Да и чем бы это нам помогло?
Я почти пропустила момент, когда он снова прыгнул — решив, вероятно, в своем затуманенном мозгу, что нечего там вынюхивать — добыча и есть добыча. Едва увернувшись, я услышала смех и хлопки в ладоши — адепты радовались, что процесс снова пошел.
Мне же было не до смеха — упустив меня, Тони все же успел хватануть мою ногу пониже колена. Теперь уворачиваться будет труднее.
— Один твой удар, Стейси, и все кончится, — донесся до меня невыносимый, ненавистный голос. — Не давай ему ранить тебя — ребенок сделал тебя сильнее, но даже ты не сможешь выстоять, если волк возьмется за тебя всерьез…
Будто подтверждая его слова, нога вдруг взорвалась болью — бросив взгляд вниз, я с ужасом увидела, что вся лодыжка в крови — пусть ребенок и «сделал меня сильнее»…
Стоп! Слова Прайма нашли странный отголосок в моей душе. Будто я уже слышала их. Будто это все уже было. Именно это — я, Тони и ребенок в моем чреве…
Ребенок. Ребенок делает меня сильнее. Он делает меня… сильнее…
Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь вспомнить нечто неуловимое — нечто, что уже один раз помогало мне… нам.
Страшный удар сбил меня с ног и повалил на землю. Горячее дыхание опалило лицо, издалека донеслись крики ужаса — мужские и женские…
— Остановите его! Остановите! — закричала толпа…
И я вспомнила.
Ребенок не просто делает меня сильнее. Ребенок делает меня альфой. Альфа-самкой.
Приказ альфы.
«Остановись!» — мысленно приказала я Тони, готовая умереть, но не убить.
Все замерло — взбесившийся волк надо мной, зал, полный сектантов… мое сердце.
«Остановись. Не трогай меня», — повторила я, опасаясь открыть глаза, чтобы увидеть смыкающуюся над моим лицом, истекающую слюной звериную пасть.
Спустя пару секунд все же открыла.
Волк все так же нависал надо мной, все так же был неразумным животным, но больше не пытался меня растерзать. Он просто стоял, словно ожидал моих приказаний.
— Что происходит, Повелитель? — прорезал тишину громкий шепот Соннель.
Прайм шикнул на нее, продолжая наблюдать. Я знала, что у него наготове оружие, и потому он не особо волнуется. В самом аховом случае пристрелит обоих.
— Тони… — чуть слышно, вслух зашептала я, протягивая к окровавленной морде руку. — Ты меня понимаешь?
Волк фыркнул, отдергиваясь, и я поняла, что нет — приказу он подчинился, но не более. Все еще не узнает меня. И что теперь? Ведь Прайм просто убьет нас, как только поймет, что мы оба вышли из-под контроля.
И тут меня снова осенило. Как же он будет понимать меня, если я ему этого не приказывала? Я вспомнила, как он сам говорил, когда хотел, чтобы я стала «нормальной», вышла из-под влияния его предыдущего приказа. И повторила.
«Стань собой, Тони. Стань таким, как всегда был», — приказала мысленно, чтобы никто не услышал.
Я не надеялась на чудо — ведь Тони не был таким, потому что его загипнотизировали. Он озверел, потому что ему дали некое зелье — наркотик, своего рода. И если избавиться от действия этого наркотика невозможно… не причиню ли я ему непоправимый вред? Вдруг его заклинит, как компьютер, когда даешь ему невозможный к выполнению приказ?
Испугавшись, что могу убить Тони, я чуть было не пошла на попятную, чуть было не отозвала свою команду… но прежде, чем я смогла вымолвить хоть слово, начало происходить нечто очень странное.
Сильно передернувшись несколько раз, волк передо мной начал стремительно потеть — на глазах становился мокрым, словно его из шланга водой облили. Шкура его слиплась, поблекла, тонкими струйками пот стекал по лапам вниз, разливаясь по полу клетки лужицой. Издав странный звук, он вдруг поднял голову к потолку, глотнул судорожно и его обильно стошнило к моим ногам чем-то густым и зеленым, похожим на болотную жижу.
Высунув язык, явно обезвоженный, он, наконец, перестал трястись и поднял на меня глаза. Я ахнула — взгляд был осмысленный! Живой и разумный, как у оборотня, которого я знала и любила — в любой из его форм!
— Тони! — ни о чем не думая, завопила я, бросаясь ему на шею. Тут же замечая, как сильно изменился его запах — таким я бы унюхала его через сотню комнат и клеток!
— Стреляйте обоих, — раздраженный, донесся до меня голос Прайма.
Я еще успела услышать щелканье и шорох оружия, вскидываемого на плечо, но остальное заглушил лязг дверцы, которая внезапно открылась в противоположной стенке клетки.
— За мной! — закричала я, понимая, что скорее всего, ничего не выйдет — мы не успеем добежать, не успеем даже шагу сделать, до такого как нас прошьет серебряными пулями.
Но произошло чудо — не ожидавшие такого поворота событий, охранники Прайма целились как попало, если вообще умели стрелять из тяжеловесных ружей. Под свист пуль мы с Тони метнулись к спасительной дверце — пропустив меня вперед, он закрыл собой проход, инстинктивно защищая меня от опасности…
С ужасом ожидая, что он свалится в ход уже мертвый, я спрыгнула на пол бетонного коридора, освещенного тусклыми лампами…
— Ты?! — вскричала Лира. — Где Тони?!
Ни слова не говоря, я сжала кулак, коротко размахнулась и врезала ей в нос. Сильно.
И тут же сама свалилась на пол под весом приземлившегося мне на плечи волка.
— Тони… — захрипела, пытаясь вылезти.
Тяжелое тело зверя задрожало надо мной, меняя очертания, становясь гладким и… еще более тяжелым.
— Стейси… — закашлявшись, Тони приподнялся и уставился мне в лицо, тяжело дыша и моргая, словно пытался восстановить зрение. — Что случилось? Где мы? Ты порядке? Детка…
— Нет времени, — коротко отмела я все вопросы, оставляя ответы на потом. — Надо бежать. Немедленно.
Резко повернув голову к Лире, я приказала.
— Веди.
— Эээ… — замычала она, все еще под впечатлением от моего удара.
Хоть кровь этой сучке малолетней пустила — с удовлетворением отметила я, глядя на то, как она задирает голову, пытаясь остановить ручеек из одной ноздри. У человека от такого удара уже нос в мозг бы впечатался, а этой хоть бы хны.
Мне снова стало страшно — это ж какой силищей должен обладать Прайм, если обычной волчице нос кулаком не сломать.
— Веди! — прорычала я, злая, что снова позволила себе засомневаться в собственных силах.
Но Лира мотала головой, разбрызгивая кровь из ноздри.
— Не могу… Там… нельзя…
— Ах ты сука… — у меня в глазах побелело от ярости. Неужели она и тут уперлась и желает спасти только Тони, но не нас обоих?!
Я бросилась на нее с кулаками, но меня схватили за кофту и дернули обратно.
— Да что, нахрен, происходит?!
Злой, ошалевший, Тони наконец вскочил, схватил меня и крепко прижал к себе за плечи.
— Быстро! В двух словах!
— Нас похитила секта «Долгоживущих», у которых во главе чувак, который хочет, чтобы ты напал на меня, я за это убила бы тебя серебряным кинжалом, а он бы забрал мою «потеус» или что-то вроде того, — одним предложением выпалила я. И, переведя дыхание, добавила. — И он уже делал это раньше — в наших прошлых жизнях. Но у него не получилось.
— Чушь какая… — пробормотал Тони мне в ухо. — Лира? Она сошла с ума? Или вы обе?
Девушка остолбенело помотала головой. Кровь у нее прошла, и мне отчаянно захотелось врезать ей снова. Но времени на это уже не было — издалека по коридору к нам неслись адепты Прайма, топая и крича что-то предупредительное.
Я повернулась к Тони и взмолилась.
— Один раз — можешь не рассуждать, а просто довериться мне… Можешь? Пожалуйста!
— Хорошо, — он коротко кивнул, протягивая мне руку. — Куда?
— Куда? — перенаправила я вопрос Лире — таким тоном, чтобы она была уверена — если снова мямлить начнет, разукрашу ее вторую ноздрю.
Коротко вздохнул, кузена показала рукой вперед, и сама побежала, давай понять, что надо следовать за ней.
И ведь надо же! Только сейчас мы с Тони поняли, что он совершенно голый!
— Черт бы его… — ругнулся мой истинный. — Я обернусь, если ты не против… Беги вперед…
Я не стала спорить — до сих пор не тянуло посмотреть на оборот моего любимого в волка. Когда-нибудь придется увидеть это обязательно, но сейчас я не хотела видеть ничего из того, что могло бы еще больше пошатнуть меня.
Ребенок, конечно, сделал меня сильной, но всему есть предел…
Через пару секунд бега меня нагнал волк — и трудно было поверить, что это был тот же самый зверь, что чуть не разорвал меня в той клетке! Словно послушный сторожевой пес, Тони бежал рядом, касаясь меня лоснящейся, густой шерстью, тыкаясь время от времени носом мне то в ладонь, то в голень, то в пятую точку…
— Мешаешь… — хихикнула я на очередную шалость.
«А по-моему, очень даже подгоняю…» — получила мысленный ответ. И очередной тычок носом в задницу.
В игривом и почти веселом настроении мы добежали до того места, где Лира ждала нас, молча глядя в открытый проем в стене, из которого дуло свежим, ночным воздухом.
— Что там? — затормозив, я едва не врезалась в нее. Выглянула из-за ее плеча… и ахнула в ужасе.
Прямо перед нами открывалась пропасть. Ущелье в скале — каким-то образом оказалось, что все это, все логово Прайма находится… в горах? В пещере? В любом случае, передо мной лежал разлом метра в четыре или пять, за которым простирался пологий, каменистый склон. И который мне было никогда не перепрыгнуть. При всех моих новообретенных способностях.
Никогда. Не перепрыгнуть.
Я отшатнулась, понимая, что мы проиграли. Что это последнее препятствие нам не преодолеть вдвоем.
— Я пыталась тебе сказать, — не оглядываясь, Лира обиженно хлюпнула носом. — Это единственный, не охраняемый, аварийный выход. И выскочить отсюда может только взрослый волк. Ну, или… почти взрослый. И тебя в любом случае не получилось бы спасти.
Мгновенно сообразив, в чем проблема, Тони обернулся человеком и приказал Лире прыгать и спасать себя.
Та не стала спорить — мгновенно обернулась, разбежалась и одним мощным прыжком перескочила через обрыв. Маленькая сучка плевать хотела на любимого кузена, когда дошло до собственной шкуры — миг, и пропала во тьме.
Звуки погони стали ближе.
— Я обернусь, сядешь мне на спину и прыгнем вместе… — он уже сфокусировался на внутренних переменах, но я остановила его.
— Мы не допрыгнем, Тони… — помотала головой, чувствуя, как глаза застилают слезы. — Ты же не лошадь…
Да даже если бы и был лошадью — четыре метра, с грузом на спине? Это ж не всякая лошадь перепрыгнет…
— Что же делать… что же… — глаза его забегали в поисках альтернативного выхода. — ТВОЮ МАТЬ! — заорал вдруг он, когда осознал то же, что и я пару минут назад.
Нам не уйти вдвоем.
— Прыгай, Тони, — мертвым голосом попросила я, уже зная, что он откажется. — Прыгай и беги отсюда. Хоть планы ему порушим…
Он криво усмехнулся.
— Я ему и так планы порушу. Какие бы они ни были.
А потом закрыл меня собой, и я увидела, как его тело стремительно уменьшается, скукоживается и меняет форму, обрастая шерстью. На этот раз я досмотрела до конца, в первый — и, по всей видимости, последний раз в подробностях увидев превращение человека в волка.
По сравнению со всем происходящим, ничего кошмарного в этом не было — был человек, стал волк.
Сев на корточки, я обняла моего альфу за шею, и вжалась носом в густую, серую шерсть.
— Прощай, мой хороший… Разорви хотя бы парочку этих уродов за меня…
И зажмурилась, чтобы не расплакаться.
Нельзя. Слабость у волков не в почете.
Глубоко внутри рождался в теле зверя рев — словно мотор начинал работать… Мощный, глубокий мотор ярости, утолить который можно было только кровью. Или смертью.
Шерсть его встала дыбом, глаза налились красным. О да… Он разорвет далеко не одного, прежде чем нас обоих завалят.
Жаль, что я не могу присоединиться к нему — помочь, умереть бок о бок, вгрызаясь в глотки и шкуры врагов…
Хотя помощь моя может быть не только в этом… Я закрыла глаза, готовясь возводить внутри себя золотистую энергию, дающую моему альфе силу… Голоса доносились все ближе, топот ног все громче… Рев моего волка обрел голос и вырвался на свободу рычанием, предупреждая любого, кто мог услышать — убью, порву…
Внезапно, Тони подскочил и развернулся всем телом ко мне.
— Что? — потеряв уже почти собравшуюся в моих пальцах энергию, я открыла глаза.
Он весь дрожал от волнения и какого-то непонятного мне, животного страха — что выглядело странным, потому что еще минуту назад он совершенно бесстрашно готов был погибнуть в бою.
«Стейси…» — донеслись до меня его мысли — взбудораженные и заставляющие меня саму трястись. — «Детка, это может убить тебя, но другого выхода я не вижу… Я должен попробовать…»
Я отступила от него на шаг, ничего не понимая, но уже заранее в ужасе.
— О чем ты? Что ты задумал?
Волк решительно тряханул головой и донес до меня.
«Я приказываю тебе, Стейси — стань такой, как я. Стань оборотнем-волчицей. Прямо сейчас».