Глава 8
Несколько минут после ухода волка я продолжала сидеть на полу, переваривая только что произошедшее и услышанное. Пытаясь решить, что хуже — установившаяся между мной и профессором телепатическая связь, или то, о чем он попросил меня.
Хотя нет, очень скоро поняла я — не попросил. Потребовал. Приказал.
Пусть в форме волка, сбросив тот самый «налет цивилизации», которым так гордился, но все же он воспользовался, гад, своим заявленным положением моего хозяина!
Залезь-ка, Стейси, к нему в постель, ага!
Голая! К профессору Макмиллану в постель голая!
Сама эта мысль пугала и возбуждала практически в равной степени, но еще страшнее было понимание того, что он приказал мне это неосознанно, и, вернув себе человеческий облик, сам придет в ужас от моего присутствия в его постели.
Вспомнит ли о том, что это он же мне и приказал? А вдруг нет?
Может, подумает, что я, как распоследняя шлюха, сама решила залезть к нему в штаны, соблазнившись на его эротичное раздевание?
Здесь, конечно, все девушки в меру распущенные, но он-то таких точно не любит! Навряд ли ему, интеллигентному и воспитанному мужчине, понравится такая вот… прыть!
Нет, как мужчине-то может и понравится — вон как пялился на меня… И на веранде набросился! Но ведь он пытается этому противостоять, пытается не поддаваться своим животным инстинктам…
А тут получается, я сама его провоцирую? Саботирую все его попытки меня пожалеть и не трахнуть хотя бы до конца полнолуния?
Вот ведь тварь зубастая этот волчара! А я ему еще бочок чесала!
Фиг ему, а не постель! — наконец, решила.
И тут же резкой, пульсирующей болью вспыхнула под бинтом рана.
Я захныкала, хватаясь за шею. Что за черт! Вроде ж уже поутихло все…
Встала, с трудом разгибая затекшие ноги. Чтобы хоть как-то отвлечься, походила по комнате, отодвинула занавеску единственного окна.
И сразу же испуганно задернула ее обратно, оставляя лишь маленькую щель — подглядывать.
И было за чем подглядывать — не каждый день можно увидеть собравшихся разобраться «по понятиям» лесных хищников!
Окно выходило на фасад дома — туда, где у опушки леса, за дорогой, я видела ранее двух волков. Только теперь зверюг было гораздо больше — раза в три как минимум.
Черные волки явно чувствовали себя непрошенными гостями — угрожающе рычали, опустив головы и глядя на хозяев лесного дома исподлобья. Теперь их, черных, было трое — все самцы, непонятно как догадалась я. И все альфы, судя по размерам и агрессивности.
«Хозяев» было еще больше, чем «гостей». Тони я узнала сразу же, а вот еще трое волков были мне пока неизвестны — косматый и лобастый, совершенно серебряный волк стоял впереди всех, скаля зубы на вожака черных. Помимо этих двоих серебряного окружали еще двое молодых, явно «подростки» — стройные, длинноногие волки с пушистыми мордами и хвостами. Спустя пару минут молчаливого выяснения отношений я поняла, что это волчицы!
Не совсем было понятно, как они общаются, потому что никаких звуков, кроме глухого рычания, я не слышала. Возможно, так же, как и со мной — телепатически.
Наконец, Тони прорычал что-то на других, еще более низких тонах, боднул головой вожака, чтобы отодвинулся — я вдруг догадалась, что это, скорее всего, его отец и глава клана — и выдвинулся вперед, пригибаясь, как перед прыжком, и скаля зубы.
А мне вдруг стало очень жарко и сильно зачесалось под свитером тело. Отпрянув и задернув занавеску, не в состоянии больше просто наблюдать за происходящим, я стащила свитер через голову и принялась усердно чесаться сквозь рубашку…
Не помогло от слова совсем.
— Да что ж такое… — выругалась, поражаясь совершенно необъяснимой реакции. Может у меня аллергия на волчью шерсть? Только этого мне и не хватало!
И тут я поняла, что в тех местах, где голая кожа соприкасается с воздухом, не чешется! И не жарко. А жарко, к примеру, под рубашкой. И между ног, под юбкой.
— Не-не-не… Только не это… — забормотала, отказываясь верить и вместе с тем начиная понимать причинно-следственную связь происходящего.
Неужели таким образом меня заставляют раздеться?! Но кто заставляет? Магия? Я страдальчески застонала, прислоняясь лбом к стене. Господи, какая магия?! О чем я?!
Наверняка, какая-нибудь химическая реакция, как с волчьей слюной в моей ране или запахом, отпугивающем других самцов…
Новые звуки со стороны улицы ненадолго отвлекли меня от чесотки. Я снова выглянула, пряча за шторкой все, кроме кусочка лица.
На поляне перед домом уже дрались — как и вчера в лесу, двое волков, черный и серый, вцепились друг в друга, катаясь по земле и хватая друг друга страшными, зубастыми пастями.
От страха и волнения кровь моя вскипела, стало вдруг совсем жарко… Заныв, я принялась обмахиваться руками и расстегнула те пуговицы на рубашке, которые профессор еще не успел оторвать…
Однако драка все еще притягивала внимание, хоть как-то отвлекая от собственных проблем. Подпрыгивая от охватившего меня зуда, я продолжала смотреть.
Неожиданный, как гром среди ясного неба, откуда-то прогремел выстрел. Такой громкий, что заложило в ушах, а в животе потеплело, добавляя к общему жару странную, похожую на возбуждение, вязкую тяжесть.
Класс! Теперь я уже от выстрелов возбуждаюсь!
Волков, как ни странно, огнестрел не остановил — двое всё так же продолжали грызть друг другу бока и глотки, а остальные все так же стояли кругом, в ожидании исхода битвы.
До меня, наконец, дошло, что, как и вчера в лесу, дерутся из-за меня! Охренеть! Словно я принцесса из сказки, за которую два рыцаря схватились насмерть!
Лестно, конечно, но что же будет, если Тони проиграет?! Или вообще погибнет! Неужто им придется отдать меня этим черным тварям?
Я уже почти не удивилась, когда страх за собственную судьбу прибавил мне возбуждения. Стало невыносимо и совершенно нестерпимо жарко, щекотно и колко по всему телу…
Хватая ртом воздух, я отскочила от окна и принялась сдирать с себя оставшиеся шмотки и белье.
Легче становилось сразу же — по мере того, как с меня, одна за другой слетали все эти тряпки, кружево, резинки и тесемки… Даже чертовы носки пришлось снять, потому что они давили на ноги так, будто это были не носки, а парадные туфли.
Совершенно голая, раскинув руки и закрыв глаза, я стояла босыми пятками на полу, с наслаждением ощущая, как мое тело обвевает прохладный воздух комнаты… Зуд прекратился, рана тоже перестала ныть…
Как же хорошо, когда просто ничего не болит и не мешает! Сплошное наслаждение — весь день бы так и стояла.
Из окна раздался еще один выстрел, и я вздрогнула, возвращаясь к реальности. Вот же эгоистка! Там за меня не на жизнь, а на смерть бьются, а я тут кайф ловлю, прыгая голышом по комнате.
Однако уже не бились — только и успела заметить, когда снова выглянула, исчезающие между деревьев черные волчьи хвосты. И еще кое-что новое — прямо на подъездной дороге был припаркован чей-то здоровенный, бордового цвета пикап с открытым кузовом. В кузове стоял не менее здоровенный, бородатый мужчина — огромный американский лесоруб, каких я до сих пор только в кино и видела. Даже одет был, как полагается лесорубу — в клетчатую, красно-черную рубашку, джинсы и пояс с инструментами.
В руках «лесоруб» держал короткое двуствольное ружье, которым целился в сторону убегающих волков.
Я перевела взгляд на «наших». Впереди всех стоял мой альфа, и я даже пискнула от страха при взгляде на его окровавленную, все еще оскаленную морду. Еле успела вспомнить, что голая, потому что, будто услышав меня, здоровяк в кузове повернул ко мне голову. И вообще, все повернулись, во главе с Тони.
Окончательно перепугавшись, я спряталась и прислонилась к стене рядом с окном, бурно дыша и прислушиваясь к звукам в доме. Отовсюду уже начали раздаваться голоса — люди возвращались с улицы, громко и возбужденно обсуждая произошедшее. Нервный женский смех мешался со спокойными разговорами мужчин и волчьим лаем, здоровяк, судя по приближающимся громогласным приветствиям, тоже направлялся к крыльцу.
Глаза мои расширились — если кто-нибудь войдет в спальню Энтони… к темам для обсуждения добавится еще одна, и мне это уж точно не понравится! Возможно, даже больше не понравится, чем секс с оборотнем во время полнолуния.
Я бросилась подбирать одежду и натягивать ее на себя, но она была до такой степени горячей, колючей и мерзопакостной, что даже представить себе, как я все это на себя напялю, было невозможно.
Решив, что ничего так не страшно, как оказаться голой перед толпой оборотней, я сгребла одежду и белье в охапку, запихала под кровать профессора и юркнула с головой под одеяло. Если буду лежать тихо и без движения, никто меня здесь не заметит, а когда профессор придет, сразу же вылезу и попрошу, чтобы отменил свой дурацкий приказ.
Сам же говорил, что не хочет приказывать мне и спать со мной во время полнолуния. Вот и пусть вспоминает о своем «налете цивилизации».
***
Тони был в ярости.
Мало того, что ему не дали довершить начатое, прогнав врага несколькими весьма прицельными предупредительными выстрелами, Лира и Соннель — двоюродные сестры, гостившие у его отца со свой матерью, вдруг, на глазах у мужчин, решили принять людформу.
И не просто на глазах у мужчин — они явно сделали это специально, покрасоваться перед только что подъехавшим сыном дяди Бакстера, известным красавчиком клана. Вот же похотливые сучки! Бакстер был двоюродным братом отца — что по Закону вполне подходило для внутреклановых браков. Его же сын от второй жены, Дэниэль, был тем паче седьмой водой на киселе и вполне способен был составить кому-нибудь из этих двух дур пару. Если, конечно, теперь не передумает и не опозорит их во всему Закрытому Миру.
Да, молодые. Да, изнемогают от желания найти достойного самца и забеременеть. Но нельзя же так! В конце концов по законам людского общества они вообще несовершеннолетние!
Обратившись, кузины охали и хихикали, показушно закрывая руками грудь и причинные места, а сами так и стреляли глазками в этого мачо за рулем отцовского авто.
Рассвирепев, Тони чуть задницы им не покусал. Зарычал и загнал обеих в дом, не понимая, зачем отец позволил им присутствовать при разборках. Да, парни стреляют лучше, но с какого перепугу отец вообще решил стрелять? Разве так решаются подобные вопросы?
Похоже, что не только брат считал его неспособным постоять за себя.
Наплевав на то, что выглядит как импульсивный молодняк, альфа вбежал в дом, рыкнув на попавшуюся под ноги сестру, рысцой промчался по лестнице наверх и толкнул дверь в собственную спальню в самом конце коридора.
Обернулся в людформу, поискал глазами ту, ради которой и устроил весь этот сыр-бор, не нашел и втянул глубоко носом воздух, готовый снова обернуться, чтобы пуститься в погоню…
И замер, почувствовав не просто ее запах, а охренительный, крышесносный запах пота на обнаженном теле. И возбуждения — яркий, острый, сводящий мышцы в паху запах девичьего возбуждения.
Еще раз тщательно принюхался — о да! Она здесь, его маленькая, вкусная самочка… Здесь… Прячется от него — напуганная, голенькая и… — Тони улыбнулся — уже вся насквозь мокрая…
Медленно подошел к двери, не глядя закрыл дверь и запер ее на ключ. Может же он уединиться ради продолжения рода? Мать не будет лезть. Отец тоже — знает, что он зол и захочет дать ему время остыть. Остальные… да и хрен с ними… пусть думают, что хотят.
Привычным уже образом человеческие и звериные доводы мешались в кучу — сумбурную и все же до странности логичную. Да, он обещал не трогать ее в полнолуние. И да, он сам приказал ей раздеться — но ведь это была злая шутка. Никто не заставлял ее выполнять. Всю эту историю с «приказом от альфы» он придумал, чтоб попугать ее, когда выговаривал на веранде — все знают, что это из разряда бабушкиных сказок про «истинных»…
К чему же тогда церемонии, раз сама не против?
И тут он вспомнил, как она гладила его в волчьей форме, как приговаривала всякие глупости и нежности… Будто он ее личная комнатная болонка.
О, он покажет ей, какая он болонка….
Слегка приподняв с края кровати одеяло, Тони уставился на розовую пятку с поджатыми пальчиками, которая тут же попыталась втянуться внутрь.
Не вышло. Быстрым движением он схватил эту пятку и потянул на себя, перехватывая все выше и выше вверх по лодыжке. Наконец, не утерпев, откинул немного одеяло и поймал вторую голую ногу — тонкую и тут же покрывшуюся цыпками от холода.
И стиснул зубы — до того захотелось раскинуть эти две ножки в стороны, прижать к краю кровати и вонзиться между ними каменным, до боли напряженным членом. Вот прям так — даже не открывая все тело его девочки. Было в этом что-то невероятно пошлое и порочное — когда только ноги, бедра и ее щелка, которая вот-вот покажется… раскроется для него, вся влажная и розовая…
Рано… рано… — тормозил, успокаивая себя, поглаживая вздрагивающую под его пальцами кожу. Слишком возбужден… слишком быстро закончится…
Но в полнолуние трудно сдержать себя, и руки не слушались — сами раздвигали эти ножки, пробираясь все выше и выше к заветному месту — он уже представлял его, чувствовал, шалел от запаха, который не могло приглушить никакое, даже самое толстое одеяло…
Еле слышный, судорожный полу-вздох, полу-стон донесся вдруг до него, и Тони не выдержал — рыкнул в нетерпении и вздернул одеяло наверх, ныряя под него головой…