Глава 15
Алексей
На работу я ехал с неохотой. Мне очень хотелось задержаться с Любой, однако дела не ждут. И впервые я спешил управиться со всем завалом за эти дни. Мое поведение заметил и Вадим.
– Ты чего такой… - помахал он в воздухе рукой, - как на энергетиках?
Вадим вернулся в город ночью ни с чем. То есть ни с кем. Видимо наша Аннушка его пропесочила и послала куда подальше. Но зная характер Вадима, сдаваться он не собирался. Я еще днем заметил, как шеф нервно ходит по своему кабинету, орет на подчиненных и разворачивает каждого, кто к нему заходит с отчетами. Шеф был похож на медведя, которого разбудили посреди зимы, только вместо берлоги – просторный кабинет с видом на заснеженную Москву.
– А ты? – перевел я на него вопрос. – Как Аннушка?
– Цык, - прицыкнул и прикрыл дверь в мой кабинет. – Она как с цепи сорвалась! Раньше была тихой, покладистой, а тут откуда-то зубки выросли! Послала она меня…
Вадим буквально пылал от эмоций. Он говорил с таким возмущением, будто мир нарушил какой-то фундаментальный закон: красивые, тихие женщины не должны посылать богатых и влиятельных мужчин. Мда…
– Я так и предполагал, - кивнул. И видя выражение лица Вадима, достал из стола досье на Анну. Этот влюбленный олух даже не удосужился узнать о своей бывшей секретарше больше, прежде чем ехать к ней и добиваться ее внимания! Любовь, даже односторонняя, делает из прагматиков идиотов. Я это понимал как никто.
– Ты зачем это сделал?! – возмутился Вадим, но папку взял в руки. Открыл. – Я же просил не трогать ее… О! А…
– Ага, - кивнул. – Вадим, я твой безопасник и денежку не просто так получаю. Аннушка твоя девочка тихая, забитая, а жизнь у нее не сахар.
–… - Вадим ушел с головой в папку с информацией, которую мне не составило труда собрать. Его возмущение сменилось тихим, шокированным вниманием. Листок за листком, жизнь Аннушки, о которой он не знал ничего, кроме её улыбки и покладистости на протяжении всего срока работы…
– Вадим, сделай одолжение, а? – попросил через несколько минут.
– Выходные не дам. В офисе крыса, зам не справляется, а у меня дела, - пробурчал Вадим, даже не дослушав. – Новый год на носу, корпоратив через неделю, бухгалтерия шалит, а ты мне тут…
– Не выходной, Вадь, - перебил друга и начальника. – Девочку надо устроить на работу.
– Какую еще девочку? – заинтересовался. – Ну-ка, я знаю у тебя в столе коньяк. Доставай, рассказывай!
Вадим наконец поднял глаза, и в них мелькнул тот самый азарт – не деловой, а человеческий. Ему нужна была отдушина, история, в которую можно погрузиться, чтобы забыть про свою.
– Не могу, у меня сегодня еще дела, я за рулем. А что касается девочки… - и все же я достал коньяк для шефа, а сам вкратце рассказал о Любе. Мне не составило труда узнать кто она, где училась, кем работала. Я говорил сухими фактами: образование, опыт, сокращение. Но, видимо, что-то прозвучало в моем голосе, потому что Вадим слушал с хитрой усмешкой.
– То есть ты готов частью своей зарплаты пожертвовать, чтобы девочку свою устроить? – хохотнул Вадим. – Это нерационально.
– Да она скоро в декрет уйдет, - ляпнул я и эта мысль в очередной раз меня согрела. Слова вырвались непроизвольно, как будто жили где-то глубоко внутри с этой самой ночи и только ждали момента, чтобы стать реальностью. Не план, а…надежда.
– Ого, вот это поворот! Чтобы ты! И так!.. – вскочил с места Вадим, прихватив папку с досье Аннушки. Посмотрел на часы и нахмурился. – Пусть приходит завтра на собеседование. В бухгалтерии есть место. То есть будет место для нее с зарплатой, соцпакетом и прочими бонусами. Ничем жертвовать не надо. Ручаешься за нее?
– Конечно, - встал и пожал руку Вадиму. – Спасибо!
Решение было принято за секунды, как в старые-добрые времена. По дружбе. По наитию. И потому, что он, как и я, в глубине души верил, что за любимых женщин стоит бороться и создавать им тыл.
После того, как я поговорил с Вадимом по поводу трудоустройства Любы, я закончил с отчетами и поехал домой.
Не успел я подъехать к дому, как увидел Любу. Она стояла у подъезда, подпрыгивала от холода, руки спрятала в рукава. Ну что за непоседа?! Снег оседал на её капюшон и плечи, делая её похожей на замерзшую статую. И сердце ёкнуло от смеси раздражения и нежности.
– Я же сказал выходить через пять минут! – не злился, а скорее переживал за ее здоровье. Голос прозвучал резче, чем я планировал.
– Не хотела заставлять тебя ждать, - пропищала Любочка. Она говорила так виновато, словно совершила преступление. Эта её вечная готовность извиняться за своё существование резанула по живому. А у самой щеки красные, нос ледяной, губы синие, руки к печке сразу. – Ох, я не думала, что так холодно!
Включил ей подогрев сидения и попросил так больше не делать. Мы только начинаем наши отношения, поэтому смысла злиться и ругаться не было. Люба такая сама по себе: привыкла не быть проблемой и никого не напрягать. Со временем она поймет, что мне не сложно подождать ее у дома пару минут. Или довезти куда-то по ее делам. Или заехать в магазин по пути. Я же тоже человек, не тиран какой-то. Мне нужно было не её послушание, а её доверие. Чтобы она позволяла себе быть немножко неудобной. Собой, настоящей и только для меня.
Темнело в декабре рано, снег валил крупными хлопьями, улицы увешаны сотней гирлянд. Мир за окном превратился в волшебную, но холодную сказку, а внутри машины был свой, тёплый мирок. В салоне пахло ароматизатором и парфюмом Любы. И впервые в жизни я не хотел спешить за рулем. Рядом сидит моя женщина, рассказывает о забавных моментах, восхищается снегом, рассматривает улицы. По радио какая-то новогодняя мелодия, а на душе тепло и спокойно.
– А Наташка где? – вспомнил я про мелкую, как только подъехал к дому Любы.
– Умотала куда-то, - вздохнула Любочка. – Честно, это сложно. Она взрослая такая! И порой мне кажется, что мы говорим на разных языках! Словно она с одной планеты, а я с другой. Извини, что гружу тебя…
– Все нормально, - кивнул. – Я понимаю тебя и твое замешательство.
Я понимал больше, чем Люба думала. Я видел таких, как Наташа, – молодых, наивных, уверенных, что мир вращается вокруг их желаний. И видел, во что это порой выливается…
– Наташка привыкла к иной жизни под родительским крылом. Но это же большая разница! – заболталась Люба. Расслабилась в моем присутствии и уже спокойно вела себя наедине. Не удивлялась от моих жестов открыть дверь, спокойно подавала мне руку, шла рядом по тротуару. А я был доволен и собой, и ситуацией.
– Жить отдельно – это не только гулянки, но и ответственность, стресс, постоянные размышления, где взять деньги, как оплатить коммуналку, что приготовить на ужин, - щебетала в лифте. – Фу, как воняет здесь! Еще не выветрилось!
– Ты дала ей денег? – спросил Любу.
– Ну да, - кивнула Люба и засмущалась. В её голосе звучала усталость вечного донора, который сам уже на пределе. – Родители скидывают ей немного на еду. А как она без денег в городе? У нее только я еще есть и все! Ты не подумай, мне для сестры не жалко. Только вот я тоже не бесконечная.
– Люб, ей бы скорее понять, что жизнь не праздник, а реальность – вовсе не ролики из соцсетей. Ты переедешь ко мне, а она останется одна в твоей квартире. Так?
– Чего?! – ошалела Любочка от моего заявления и выронила из рук ключи. Её лицо стало маской чистого шока. Глаза округлились, брови взлетели, губы приоткрылись. Она была похожа на человека, которому только что сообщили, что гравитация отменяется. – А…
– Со временем, - пошел я на попятную, дабы Любу удар не хватил раньше времени. Надо было дать ей привыкнуть к мысли, как щенку к новому ошейнику. Мягко, но настойчиво. – Так?
– А я так далеко не планировала, да и с работой…
– Давай планировать буду я, ты говорить, чего желаешь, а? – предложил, открывая дверь в квартиру. Клининг тут уже поработал, но холод стоял жуткий. Окна были приоткрыты, вместо гари пахло химией и парфюмом. Даже профессиональный клининг не смог справиться с последствиями попойки Наташи… вот мелкая!
– И вещи возьми на собеседование завтра, - сказал Любе, которая от моих намерений и новостей осела на пуфик.
– Как завтра? Уже? А если… - голос Любочки был тихим, полным сомнений. Но в нём не было прежней паники. Было замешательство. А замешательство – это уже начало принятия.