Глава 16

Любовь

– А если меня не возьмут? – ходила их угла в угол, прикладывая к себе то легкую блузку, то строгую рубашку. После того, как Леша вчера объявил о моем собеседовании, я потеряла покой. Из своей квартиры забрала несколько юбок, брюки, рубашку и несколько блузок. Все было вонючим, пропитанным гарью от недавнего пожара. У Леши дома я привела свою одежду в порядок, отпаривая каждую складочку с маниакальным усердием, а позже сбегала на маникюр. Волновалась и дергалась, пыталась уговорить себя, что все нормально, это просто собеседование… Не получалось!

– Возьмут, - уверенно говорил Леша, наблюдая за моими метаниями. Мужчина сидел на кровати, откинувшись на спинку и спокойно пил кофе. Его спокойствие было непробиваемым, как броня. И в этот момент оно и раздражало, и невероятно поддерживало.

– А если возьмут, то по блату? Да? – сомневалась я. – Ты же понимаешь, что на меня будут косо смотреть? Ты договорился, а я… а вдруг я не подойду?

– Подойдешь, - кивнул. – Люб, ты чего завелась? Никто про тебя и слова плохого не скажет. А насчет места: не я договорился, а место свободное. Пройдешь собеседование и там уже скажут, что и к чему.

– Меня возьмут из жалости, - завелась я еще пуще. – Леш, ну может я сама бы как-то…

– Не сама, Люб. Ты сказала – нужна работа. Я устроил тебе возможность получить работу. Слушай меня, моя шебутная! Не работу, а ВОЗМОЖНОСТЬ! И сейчас ты перестанешь дергаться, оденешься, а через 20 минут мы выезжаем, - сказал Леша строже и поднялся с кровати. Мужчина подошел ближе, поцеловал меня, обнял.

– Леш, - предупреждающе сказала я, когда его рука начала медленно расстёгивать юбку на мне. – Не сейчас вот!

– Понял, - рассмеялся мужчина и еще раз меня поцеловал. В его зеленых глазах мелькнула искорка озорства, но он тут же погасил её, увидев моё настоящее напряжение. – Я просто успокоить хотел, подбодрить…

– Я так нервничаю, что ни о чем не могу думать, - призналась. И сразу во мне вспыхнуло чувство какой-то вины, что я отказываю ему, а ведь он столько всего дня меня сделал! Это неправильно и нездорово, я сама понимаю. Так же и с Леонидом было. Порой я задвигала свои желания и свое «я», потому что считала, что я ему обязана… И к чему это привело? Старый, знакомый паттерн, как тень, лёг на новые, яркие чувства. В этих отношениях я боялась повторить ту же ошибку – раствориться в заботе о другом, позабыв о себе.

– Ты чего нахмурилась? – не понял Алексей, всматриваясь в мое лицо. – Что не так?

– Все так, просто… Ты прав, собираемся и едем, - ответила я и отошла.

В кухне суетилась сестра, снимая очередной рилс. Готовила что-то, ругалась, постоянно подбегала к телефону. Наташка уже была при параде, хотя я знала, что этот вид называется – «я только проснулась и это моя естественная красота». На сестре были облегающие легинсы, короткий топ и легкая рубашка на размера три больше. Волосы она собрала в аккуратный пучок, а на лицо нанесла тон, подкрасила ресницы, румяна не обошла стороной. Мда, естественным видом тут не пахнет…

Наташка пока жила в своём «социальном» мире, где важнее всего было «как выглядит в кадре». А я стояла на пороге реального мира, где важны были знания, опыт и способность не расплакаться от волнения.

– Наташ, мы уезжаем, - сказал Леша, застегивая на запястье часы. – Ключи на тумбочке оставлю. Но при условии, что ты не натворишь дел.

– Леш, да как я… Когда я… Ой, - покраснела сестра, вспоминая ночь, когда Леша привез ее домой изрядно выпившую. – Идите уже… Удачи, систр!

– Ага, спасибо! – поблагодарила. Взяла чашку со стола и отпила немного, чтобы промочить горло. На нервах я не могла ни есть, ни пить, а сейчас захотелось.

– Нуу, Люб, - простонала Наташа. – Ты мне всю композицию испортила…

– А ну цыц, - предупреждающе посмотрел на сестру Леша. – У Любы собеседование, она переживает. А твои ролики можно отснять заново.

В машине Леша молча терпел мои загоны. Я ерзала, постоянно проверяла макияж, поправляла воротничок рубашки, часто переключала музыку. Пальцы не слушались, дыхание сбивалось. Я чувствовала себя так, будто меня везут не на собеседование, а на расстрел. И в очередной раз удивлялась терпению этого мужчины. Особенно его спокойствию, что можно было спутать с безразличием. Однако он брал меня за руку, целовал пальцы, говорил, что «все будет хорошо». И кажется, он видел меня насквозь, разумно принимал все минусы и не пытался меня переделать. Леша принимал меня целиком – вместе с этой истерикой и вечными сомнениями. И в этом принятии была сила, которой мне так не хватало.

Спустя полчаса мы подъехали к высотному зданию. Леша припарковался, вышел из машины, подал мне руку. Я вышла, поправила шубку, повесила сумочку на плечо. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие. Реальность была резкой, чёткой, не оставляющей места для иллюзий.

– Может нам зайти по отдельности? Ну чтобы не подумали, что я по блату… И между нами есть отношения… - предложила, не подумав о чувствах Леши. Хотела как лучше, но по выражению лица Алексея поняла – сморозила глупость несусветную. Его лицо не изменилось, но в глазах что-то дрогнуло, как лёд, по которому прошла трещина. Мда, опять я ляпнула что-то жесткое…

– Прости, я на нервах, - оправдывалась.

– Люб, ты можешь быть на нервах, можешь плакать, можешь суетиться, можешь громко смеяться, но никогда не отказывайся от меня, пожалуйста. Я не отказываюсь от тебя вне зависимости от твоего настроения и состояния, потому что это выбор, - строго проговорил Леша. – И я очень рекомендую сделать выбор тебе. Мы вместе?

– Д-да, - кивнула решительно. И на какое-то время мысли о собеседовании отошли на второй план. Была лишь заснеженная парковка у офисного здания, десятки машин, я и Леша, что смотрел на меня с теплотой. И этот взгляд был моим якорем.

– Тогда перестань подстраиваться под всех. Отринь мысли, что ты должна всем нравиться и угождать. Будь собой! Ты у меня умница, красавица, у тебя прекрасный опыт работы, хорошие рекомендации. И ты моя женщина, - тихо, но уверенно проговаривал Леша, смотря мне прямо в глаза.Говорил строго, и его пальцы сжали мою руку так крепко… Но это было не больно, а... надежно. Словно он не давал мне упасть в пропасть моих страхов. – Все хорошо. Мы не будем скрываться, как школьники. Не будем делать вид, что друг друга не знаем. Не будем стесняться друг друга, потому что мы два взрослых человека. Поняла?

– Поняла, - мне стало немного стыдно перед Лешей. И вовсе не потому, что я чего-то стеснялась. Просто переживала и за себя, и за него. Для меня всегда было важным то, что подумают другие. И это шло еще из детства, когда мама говорила – «а люди что скажут»? Да и Леонид во времена, что мы работали в одной компании, предпочитал скрывать наши отношения, ведь это могло повредить карьере, распространить слухи, испортить репутацию… А тут оно вон как, оказывается! Леонид прятал меня, как неудобную, но милую привычку. Алексей выводил вперёд, как своё главное приобретение. Разница была ошеломляющей!

– Тогда пошли! – подхватил меня под руку Леша. – Ты прекрасно выглядишь, Люб. И я уверен, что с таким опытом тебя возьмут. Та же бухгалтерия, что и на прошлом месте работы, просто коллектив другой. Чего ты переживаешь?

Леша меня подбадривал, но не лил лишнего сиропа – говорил по факту. Я шла рядом, пару раз поскользнулась, но удержалась благодаря поддержке мужчины. Внутри здания мне выдали временный пропуск. Пока поднимались в лифте, я чувствовала, как у меня сводит живот, как ускоряется пульс, как я начинаю потеть. Ох уж это волнение!

Стены лифта были зеркальными. В отражении я видела себя – напряжённую, бледную. И Лёшу – спокойного, массивного, как скала. И наши сцепленные руки, что дарили тепло и уверенность.

На 19 этаже створки лифта распахнулись. Вышла, увидела стойку ресепшена, за которой сидело две девушки. Очень красивые, ухоженные, молодые. Они увидели Лешу и заулыбались. Их улыбки были профессиональными, отточенными, но в глазах брюнетки промелькнул живой, заинтересованный блеск.

– Здравствуйте, Алексей Романович, - защебетала брюнетка. И взгляд ее мне не очень понравился. Вместо мыслей о предстоящем собеседовании и волнении, во мне разливалась ревность. Кто такая? Откуда? Что их связывает?

– Доброе, - кивнул Леша, не выражая голосом ни дружелюбия, ни враждебности. Ровный, спокойный, безразличный. – Я тут девушку свою привел на собеседование. Любовь Оськина.

На этих словах девушка принялась что-то печатать, а вторая ее коллега цепко осматривала меня. Я чувствовала на себе внимательный взгляд, но не ощущала враждебности.

– В желтую переговорку, - дружелюбно улыбнулась девушка. – Вас проводить?

– Да сиди уже, - махнул рукой Леша и повел меня по коридору.

Офис был просторным, комфортным и стильным. Опенспейсы огорожены невысокими перегородками, везде стояли цветы, кое-кто украшал свои столы маленькими елочками или стеклянными шарами. Сотрудники спокойно работали, и только малая часть поднимала на нас заинтересованные взгляды.

Леша шел уверенно, держал меня за руку, не обращая внимания на любопытных сотрудников.

– Леш, а можно мне… ну хоть шубу снять, - просила мужчину.

– А, точно, я не подумал, - Леша обошел меня со спины, и я быстро избавилась от верхней одежды. – У меня пока будет.

И дальше мы зашли в переговорную комнату. Небольшую, но светлую. И я поняла, почему секретарь назвала ее желтой: стены и пол были серыми, стол черным, и единственно яркими пятнами, разбавлявшими этот мрак вокруг, – ярко-желтые кресла. Интересно, а какие еще есть…

– Добрый день! – зашла следом высокая женщина лет 50. Она носила каре, очки на цепочке, яркий макияж, одета была в простые синие джинсы и черную водолазку. – Меня зовут Рузанна Альбертовна, я главный бухгалтер. Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас начнем.

И началось самое странное собеседование в моей жизни. Я поздоровалась, представилась, спрятала руки под стол, чтобы скрыть дрожь. Леша отодвинул два кресла в угол, уселся туда и никуда уходить не планировал. Он не вмешивался, просто был там. Его присутствие было тихим, но ощутимым.

Рузанна Альбертовна начала собеседование, рассказывая о компании и о самой работе и какой-то момент в переговорную комнату зашел еще один мужчина. Высокий, крепкий, в дорогом костюме, но пугало не это. Взгляд его светлых глаз был острым и холодным, словно ледник. Казалось, мужчина оценивал каждое мое движение, взмах ресниц, дрожащие руки. Его взгляд был безжалостным, лишённым эмоций. Так смотрят на актив, который собираются приобрести. Или отбраковать.

Вадим? Тот самый начальник и друг Леши?– мелькнула догадка в голове.

– Продолжим, - строже сказала Рузанна Альбертовна, не обращая внимания на мужчину. – В резюме написано, что вы работали с программой…

И начался настоящий допрос. Главный бухгалтер гоняла меня по всевозможным темам, но каверзных вопросов не было. Только по делу – сухо, четко, без лишней воды. Поначалу я чувствовала себя неуверенно, но в процессе сконцентрировалась только на Рузанне Альбертовне. Её вопросы были точными и ясными. Она говорила на моём языке – языке цифр, сводок и отчётностей. И постепенно я забыла, где нахожусь. Я просто говорила о том, что знаю и умею. Меня уже мало волновало кто этот мужчина, что сидит рядом с Лешей и тихо переговаривается.

К концу собеседования Рузанна Альбертовна сняла очки, откинулась на спинку стула и улыбнулась. Суровая маска профессионала сменилась выражением человеческого удовлетворения.

– Ну наконец-то! Я ее беру, Вадим, - посмотрела выше моего плеча главный бухгалтер. Её голос прозвучал не как просьба, а как приговор. Счастливый для меня, конечно же!

– А ничего, что директор все еще я? – спросил мужчина с иронией в голосе.

– Меня это никогда не смущало, - буднично ответила Рузанна Альбертовна. – Любовь, вы готовы выйти на работу с понедельника?

– О! А… - хотела уточнить каким образом, если директор еще не дал добро, но замешкалась. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Всё? Уже? Берут? – Готова…

– Хорошо. А теперь…