Глава 38.

Дима кивнул. Алена молчала, но шагнула следом.

Я открыла дверь подъезда. Тётя Нина, видя, что зрелище перемещается внутрь, обиженно поджала губы и скрылась за своей дверью. Но я знала — она стоит под дверью и слушает.

В квартире я прошла в комнату, осторожно уложила Варю на диван. Дочка заворочалась, открыла глаза — сонные, испуганные, не понимающие, где она и что происходит.

— Спи, зайка, — прошептала я, поправляя одеяло. — Всё хорошо. Мама рядом.

— Мама, а дядя Андрей? — спросила она едва слышно, сквозь сон.

— Дядя Андрей уехал, — я погладила её по голове. — Он придёт завтра. Обещаю.

— Жалко, — прошептала Варя и снова закрыла глаза.

Я посидела рядом минуту, слушая её ровное дыхание. Потом встала, вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Дима и Алена стояли у порога, не раздеваясь. И шипя перебрасывались короткими фразами.

Он — мрачный, тяжело дышит, кулаки сжаты. Она — нервная, перебирает пальцами край пальто. Губы кусает, глаза бегают.

— Зачем ты пришла? — спросил Дима, глядя на Алену. Голос глухой, сдавленный, будто он выдавливал из себя каждое слово. — Разве тебе не понятно? Всё кончено. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу с тобой разговаривать. Я возвращаюсь к жене! Не ходи за мной.

 У меня аж брови на лоб полезли от его самоуверенности.

Алена посмотрела на него. И вдруг её лицо изменилось. Жесткость, с которой она вошла, куда-то исчезла. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она сжала пальцы в кулаки, словно сдерживалась, чтобы за него не начать цепляться.

— Кончено? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Ты говоришь кончено? А для меня ничего не кончено, Дима! Для меня никогда ничего не кончалось!

Она шагнула к нему, протянула руку, но он отшатнулся.

— Я люблю тебя, — сказала она, и слёзы потекли по её щекам. — Я всегда тебя любила. С самого начала. С первой минуты. С первого взгляда. Ты не представляешь, сколько я ждала. Сколько ночей не спала, думала о тебе. Сколько раз хотела сказать, признаться...

— Алена, прекрати...

— Не прекращу! — она почти закричала, но голос сорвался, превратился в хрип. — Я ждала, когда ты уйдёшь от неё. Я верила, что ты выберешь меня. Я думала — ну почему она, а не я? Чем она лучше? Что в ней такого? Я красивее, моложе, я люблю тебя сильнее!

Она схватила его за руку, вцепилась пальцами, не отпускала.

— А ты женился, — её голос стал тише, больнее. — Ты надел ей кольцо на палец, а я стояла в церкви и улыбалась. Улыбалась, чтобы никто не догадался. А внутри у меня всё разрывалось. Ты слышишь? Разрывалось!

— Алена, прошу тебя...

— Это я тебя прошу, Дима! Ну хочешь, я на колени встану? — она отпустила его руку, отступила на шаг, замотала головой. — Я не могу без тебя, Дима. Я жить без тебя не могу. Я дышать без тебя не могу.

Она прижала ладони к лицу, плечи её затряслись.

Я стояла в немом шоке, наблюдая это представление. В голове просто мозги взрывались от нереальности происходящего.

— Ты не представляешь, что со мной было эти годы. Я приходила в ваш дом, смотрела, как ты обнимаешь её, как целуешь, как смотришь на неё... а потом ты уходил ко мне, и я думала — ну сейчас, сейчас он скажет, что выбрал меня. Но ты не говорил. Ты молчал. Но хотя бы... ты был рядом. И я думала — этого достаточно. Что просто быть рядом — уже счастье.

— Алена, ты не в себе...

— Я в себе, — она опустила руки, посмотрела на него — и в её глазах была такая боль, что у меня замерло сердце. — Я в себе. Я просто люблю тебя. Всю жизнь люблю. И не могу остановиться. И не хочу.

Она вдруг рванула к нему, повисла на его шее, прижалась всем телом.

— Не уходи от меня, — зашептала она, и слёзы текли по её щекам прямо на его куртку. — Не бросай меня. Я не переживу. Я правда не переживу. Я покончу с собой, если ты уйдёшь. Я серьёзно, Дима. Я не шучу. Я не могу без тебя.

Он стоял как каменный — руки по швам, лицо белое, глаза расширенные. Не обнимал, но и не отталкивал.

— Я не могу, — сказал он глухо. — Я же говорил. Я вас обеих люблю.

— Тогда выбери меня! — она отстранилась, заглянула ему в глаза. — Выбери меня, Дима. Я рожу тебе ребёнка. Мы будем семьёй. Настоящей. Без лжи, без двойной жизни. Только я, ты и наш малыш.

— Какой ребёнок? — не понял он.

Она взяла его руку и положила себе на живот.

— Я беременна, — сказала она, глядя ему в глаза. — От тебя. Третий месяц.