Глава 44.

Утром я проснулась в пять часов. Не спалось. Сердце колотилось, в груди сидел холодный комок страха. Сегодня — день пересдачи аккредитации. Последний шанс. Второго не будет.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове протоколы, дозировки, алгоритмы экстренной помощи. Я знала их. Зубрила ночами, повторяла вслух, записывала на диктофон и слушала перед сном. Мама шептала молитвы. Лена звонила каждый день, проверяла, задавала вопросы, гоняла по тестам. Андрей брал детей на прогулки, давая мне время на подготовку. Варя приносила мне свои рисунки и говорила: «Мама, ты всё сдашь, я знаю».

Я должна была сдать.

В семь утра я встала, оделась, выпила кофе. Руки дрожали. Мама погладила меня по плечу:

— Бог поможет.

— Я надеюсь, — ответила я.

В девять я была в учебном центре. В коридоре сидели другие врачи — кто-то нервно перелистывал конспекты, кто-то сидел с закрытыми глазами, шевелил губами, повторяя про себя. Я села на свободное место, положила паспорт на колени, закрыла глаза.

— Ковалёва Полина Андреевна?

Я поднялась. Вошла в зал. Села за компьютер. Глубоко вдохнула.

Тесты пошли легко. Мозг работал чётко, как отлаженный механизм. Я отвечала на вопросы, не задумываясь — знание выплескивалось само, будто все эти ночи зубрежки, все бессонные часы, все слёзы и сомнения превратились в уверенность.

Дозировки. Протоколы. Схемы лечения. Совместимость препаратов. Экстренные состояния. Я щёлкала вопросы один за другим, и с каждым правильным ответом страх уходил, уступая место холодной уверенности.

Комиссия ждала меня в кабинете. Те же лица — женщина с пучком седых волос, двое мужчин, ещё одна женщина помоложе.

— Присаживайтесь, Полина Андреевна, — сказала главная.

Я села. Смотрела на них спокойно. Внутри — ни капли сомнения.

— Мы проверили ваши результаты, — она улыбнулась. — Вы отлично подготовились. Практически все вопросы — верные. Поздравляем, аккредитация пройдена.

Я не поверила своим ушам.

— Пройдена? — переспросила я, и голос сел.

— Пройдена, — подтвердила женщина. — Вы — врач. Настоящий. И вопросов к вам больше нет. Мы рады, что вы не сдались.

Слёзы хлынули из глаз. Я не могла их остановить. Вытирала тыльной стороной ладони, а они всё текли и текли.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо большое.

— Не благодарите, — сказала она. — Это ваша заслуга. Удачи вам, Полина Андреевна.

Я вышла из кабинета. В коридоре остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Я сдала, — прошептала я. — Я сдала.

***

Через неделю я вышла на работу. В ту же клинику — Вера Сергеевна, узнав о моей аккредитации, позвонила сама.

— Полина, — сказала она, — я была неправа. Ты хороший врач. Возвращайся. Полная ставка. Сложные пациенты.

Я согласилась. Не потому, что я вдруг поверила в ее радушие и бескорыстность.

Потому что мне нужно было работать. Возвращаться в профессию. Брать больше практики и становиться настоящим врачом. И потому что я хотела доказать всем чего я стою.

Первый день был тяжёлым. Но я справлялась. Второй — легче. К концу недели я уже вела больше десяти сложных пациентов, консультировала коллег, участвовала в обходах. Ко мне начали прислушиваться. Со мной начали считаться.

Катя, та самая «замена», нервничала. Она видела, как я быстро вхожу в ритм, как коллеги ко мне тянутся, как пациенты благодарят. Она пыталась подставить меня снова — «забыла» внести важную запись, перепутала назначения. Но я была начеку. Я проверяла всё дважды. Я не дала ей ни одного шанса.

— Ты зря стараешься, — сказала я ей, когда мы остались вдвоём в ординаторской. — Я не уйду. И следующую подставу я донесу до руководства.

Она побледнела, но ничего не ответила. С тех пор она меня не трогала.

***

Время летело с безудержной скоростью. Через месяц мне позвонил Дима. Он делал это постоянно. Я блокировала, вносила в черный список. Сбегала, когда видела его в далеке. Но он не сдавался. Менял номера, поджидал меня у больницы, садика, подъезда.

— Полина, — сказал он, и голос его звучал странно — с нотками неуверенности, почти робости. — Я слышал, ты сдала аккредитацию. Ты вышла на работу. Поздравляю.

— Спасибо, — ответила я холодно. — Что-то ещё?

— Я хотел тебя увидеть, — сказал он. — Поздравить лично. Ты заслужила. Ты...

— Не надо, — перебила я. — Я не хочу тебя видеть.

— Полина, я просто... Я скучаю. По тебе. По дочке.

— Дима, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Ты нам больше не нужен. Ты не нужен мне. Ты не нужен Варе. Мы справляемся без тебя. И я не хочу, чтобы ты приходил, поздравлял, делал вид, что тебе не всё равно. Тебе было плевать на меня семь лет. Теперь мне плевать на тебя.

— Я люблю тебя...

— Нет, — сказала я. — Не любишь. Ты любишь только себя. И свою жалость к себе. А я больше не хочу быть частью этого спектакля. Прощай.

Я положила трубку. Заблокировала его номер снова. Выдохнула.

И почувствовала лёгкость. Свободу. Я больше не завишу от него. От его звонков, угроз, жалоб. Я — сама по себе. Я — врач. Я — мать. Я — женщина, которая смогла.

Вечером я стояла у окна, смотрела на город, на огни, на снег, который падал крупными хлопьями. Варя спала в своей комнате. Мама пила чай на кухне. Я чувствовала себя живой.

Телефон пиликнул. Сообщение от Андрея.

«Слышал, у тебя всё хорошо. Поздравляю. Ты молодец. Может, завтра сходим в парк с детьми?»

Я улыбнулась. Написала: «Договорились».

И поняла — жизнь продолжается. И она становится только лучше.