Глава 8.

Я вышла от Алены и остановилась посреди двора, не зная, куда идти.

В голове крутился один и тот же вопрос: что это было? Почему она так нервничала? Так себя вела? И главное — почему вместо того, чтобы поддержать меня, она набросилась с обвинениями?

«Ты обабилась».

«У тебя скоро мужика не станет».

Я прижала ладони к вискам. В ушах все еще звенело от ее голоса. Холодный ветер пробирался под свитер, но я не чувствовала холода. Внутри горело что-то темное, тяжелое.

Я достала телефон. Десять пропущенных? Нет. Ни одного. Дима даже не пытался дозвониться. Не спросил, где я, как я, что со мной. Наверное, спит. Или делает вид, что спит.

Я набрала подругу Лену.

— Полина! — она ответила почти сразу. — Ну что, поговорила с ним?

— Поговорила, — я усмехнулась горько. — Он сказал, что я отупела дома и что ты очки купить должна.

— Чего?! — возмутилась Лена. — Ну знаешь... Полин, я не обозналась. Я тебе сто раз повторю. Это был он. Я его узнала.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Я чувствую, что он врет.

— А что Алена? — спросила Лена. — Ты же к ней пошла? Она что сказала?

Я помолчала.

— Сказала, что я сама виновата. Что мужикам нужно другое. Что я запустила себя.

В трубке повисла тяжелая тишина.

— Что? — голос Лены изменился. — Полин, она серьезно? Совсем что ли уже?

— Абсолютно.

— Слушай, — Лена говорила медленно, подбирая слова, — я не хочу тебя накручивать. Но это странно. Очень странно. Ты приходишь к сестре с таким... а она тебя же и обвиняет?

— Я заметила, — я прошла мимо детской площадки, где еще утром сидела с Варей. Сейчас там было пусто. Качели раскачивались на ветру. — У нее на кухне было две чашки. Она одну быстро спрятала.

Лена молчала так долго, что я подумала — связь прервалась.

— Полина, — наконец сказала она очень тихо, — а знаешь что было на той женщине в ресторане?

Я замерла.

— Что?

— Ты видела, что висело у Алены в прихожей? Может, пальто какое, сапоги? Если она вчера была дома одна, зачем ей вообще выходить на улицу?

Я закрыла глаза. Пальцы сжали телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Я не смотрела, — прошептала я.

— Полин, — Лена вздохнула, — прости, но я скажу. Твоя сестра всегда ходит к вам в гости в вызывающих нарядах. И она часто бывает у вас дома. И она называет твоего мужа «Димочка». Нормально вообще? И ты сама рассказывала про ту сцену перед свадьбой...

— Замолчи! — вырвалось у меня.

Я не хотела этого слышать. Не сейчас. Не после всего.

— Прости, — Лена сбавила тон. — Прости, Полин. Я дура. Не слушай меня. Я просто переживаю.

— Все нормально, — я выдохнула, стараясь успокоиться. — Ты ни при чем. Просто... я не знаю, что делать.

— Возвращайся домой, — посоветовала Лена. — Побудь с Варей. Не принимай решений сгоряча. А завтра... завтра будем разбираться.

— Да, — кивнула я, хотя она не видела. — Наверное, ты права.

Я попрощалась и убрала телефон.

В голове было пусто. И в этой пустоте, как острые осколки, всплывали слова Лены.

«Твоя сестра... называет твоего мужа «Димочка»... чашки... ресторан... это утро…»

Я тряхнула головой. Нет. Не может быть. Алена — моя сестра. Моя младшая сестра. Мы росли вместе, делили секреты, защищали друг друга. Она… не могла...

Или могла?

Я вспомнила ту сцену в спальне. Ее смех. То, как она стояла перед ним обнаженная и даже не пыталась прикрыться. Как будто ничего особенного не происходило. Как будто не в первый раз…

Я шла по улице, и ноги сами несли меня. Я не хотела домой. Не хотела видеть Диму. Не хотела делать вид, что ничего не случилось.

Вместо этого я села на скамейку в сквере, через дорогу от нашего дома. Отсюда были видны окна квартиры. Свет горел только в детской. В спальне было темно.

Я смотрела на эти окна и чувствовала, как внутри что-то рушится. Медленно, с хрустом, как лед под ногами весной.

Мне вспомнился наш разговор утром. То, как он кричал, как сжимал кулаки. Как обвинял меня в том, что я «отупела», «запустила себя», «сижу на шее».

Он никогда так со мной не разговаривал. Никогда.

Раньше он был нежным, заботливым. Он говорил, что я — его главная опора, что он ценит то, что я сижу с Варей, что я создаю ему тыл. А сегодня...

Сегодня он смотрел на меня с ненавистью. Как на врага.

Я потерла лицо ладонями. Надо было что-то решать. Так дальше жить нельзя. Нельзя делать вид, что ничего не происходит. Нельзя каждую ночь лежать с открытыми глазами и слушать его дыхание, гадая, с где он был сегодня.

Но что делать? Уйти? Развестись? С Варей? Куда? К маме? А если я ошибаюсь? Если Лена действительно обозналась, а я все разрушу из-за своей дурацкой ревности?

Телефон пиликнул. Сообщение от Димы.

«Ты где? Варя проснулась, плачет. Я ей бутер сделал, не ест. Приходи скорее».

Я усмехнулась. Не «ты как?», не «прости, что накричал». Просто — «приходи скорее, я не справляюсь с ребенком».

Я встала. Надо идти. Ради Вари.

Перешла дорогу, поднялась в лифте. Открыла дверь своим ключом.

В прихожей было темно. Из кухни доносился плач — Варя сидела на стульчике, размазывала слезы по щекам, перед ней стояла пустая тарелка, еда валялась по всей кухне.

Дима стоял у окна, скрестив руки на груди. Увидел меня — лицо напряженное.

— Наконец-то, — бросил он. — Гулять изволили?

Я не ответила. Прошла к дочке, взяла на руки.

— Мама пришла, — прошептала я, прижимая ее к себе. — Мама здесь. Не плачь.

Варя обхватила меня за шею, уткнулась носом в плечо. Всхлипнула раз, другой, и затихла.

— Я спать хочу, — прошептала она.

— Пойдем, я уложу.

Я взяла ее на руки, понесла в детскую. Дима шагнул было следом, но я остановила.

— Не надо, — сказала я, не оборачиваясь. — Я сама.

Он замер. Я слышала его дыхание за спиной. Он хотел что-то сказать, но я не дала.

— Потом поговорим, — бросила я через плечо. — Не при Варе.