Глава 26
— Я требую, что ты вернулся домой и имею права настаивать на этом. Я — твоя мать. Я жду тебя.
Пауза. Следующее сообщение. Мать перестала писать смс и доставать его звонками ведь он не отвечал на них. Она освоила голосовые сообщения и стала заполонять ими автоответчик.
— Твой сыновий долг навещать меня и заботиться обо мне. Я жду тебя.
Возникла очередная пауза между сообщениями на время которой Тигран усмехнулся — матери не легко было сказать такое. Она всегда была слишком горда чтобы признаваться в собственных слабостях, что говорить о совершенных ошибках.
— Ты должен приехать. Ты не был дома слишком долго. Я жду тебя.
Пауза.
— Возвращайся, Тигран. Один или…
В этот раз пауза была не механической, а потому что мать замолчала, решаясь и заставляя себя сказать следующее.
— Один или с кем-то. Обещаю, что постараюсь принять твой выбор. Я жду тебя.
Поздно она заговорила об этом. Принимать надо было тогда, когда была жива Наташка, когда он поставил ее перед фактом, что женился и что в их еще маленькой семье ожидается пополнение, а не тогда когда она лишилась всего. Мать обещала одно, но проговаривалась, всегда заканчивала одним и тем же выдающим ее хитрость и истинный ход мыслей. Она ждала только его.
— Ты не сможешь вечно игнорировать меня. Разве этому я учила тебя? Ты должен приехать. Я жду тебя.
Пауза.
— Тигран, дому нужен хозяин. Мне не так-то просто управляться со всем одной. Твой долг помогать мне и заботиться обо мне. Я жду тебя.
Тигран выдохнул, устало поднялся, подхватив со стола тарелку, подошел в мойку, выгрузив в нее грязную посуду и уже направился в душ, чтобы как обычно смыть с себя пот, грязь, усталость и тошнотворность дня. Мать будет «говорить» на кухне. Он будет слышать и слушать ее сквозь шум воды. Этого вполне достаточно. Его сыновий «долг», который она так часто вспоминала ограничился этим — выслушать и забыть, выслушать и забыть, включить, выслушать и забыть.
У нее все хорошо.
У матери есть все и даже больше, чем тогда, когда был жив отец. Тигран дал ей все это — большой дом, дело о котором она мечтала когда-то, армия помощников, всегда теплый хлеб на столе и возможность не отказывать себе ни в чем.
Хамиев заботился о ней, исполнил мечты и преумножил состояние, чтобы однажды получить осознание того, что все сделанное воспринималось ей, как само-собой разумеющееся, его обязанность и долг.
Да и пусть бы так. Но самым горьким во всем этом было то, что мать не приняла его выбор и опустилась до лжи, обманывала так долго, как могла, скрывая бегство жены. Он не заслужил собственного счастья без ее одобрения, в отрыве от нее и теперь каждый пожинал то, что посеял.
— Тигран, видит Бог я долго терпела, я старалась, я молила и умоляла тебя, но это слишком!..
Тигран брел к ванной, раздеваясь. Тело ныло от усталости. Но ведь именно этого он добивался? Он выматывал себя — делал то, что велели, тупо, беспрекословно, со всей сноровкой, силой, умом, выжимая из себя все, что дала ему природа и опыт. Так было проще не думать и не желать чего-то большего; не вспоминать и не размышлять в кровати, доходя до бессонницы. Ему нужен был отдых, чтобы не ошибиться, не оступиться и не выдать себя. Нынешняя работа требовала куда большей изобретательности и изворотливости чем та, что была прежде. Он подобрался совсем близко к тем, кого раньше считал мразями. Он и сейчас так думал, но прятал это глубоко-глубоко внутри.
— Зачем ты прислал ее сюда? Чтобы поиздеваться надо мной? Ты считаешь недостаточно того, что ты позабыл обо мне? Твоего молчания?
Мать продолжала говорить, а Тигран ходить по квартире, слушать ее вполуха и собирать разбросанные вещи.
— Ты решил посмеяться, прислав ко мне эту женщину, да еще и с ребенком! Разве так я воспитывала тебя? Как бы я не принимала твой выбор, но позорить семью и имя Хамиевых-Гаспарян — это чересчур!
Хамиев остановился. Это было что-то новенькое.
— Завести любовницу и заделать ей ребенка при живой жене? Что с тобой сделалось? Ты сам понимаешь во что превратил тебя тот край?
Хамиев вернулся. Это сообщение отличалось от прежних. Оно было длиннее обычных. Прежде чем прослушать следующее, он набрал смс Алибеку: «Как здоровье матери?» Помощник, бывший глава поселковой управы, был его связью с родным домом. Он писал ему о новостях, кратко и лаконично, никогда не вплетая эмоции. Тигран был в курсе того, что он питает чувства к его матери, также как знал и о другом — гордая и сильная Гоар никогда не осчастливит его взаимностью, оставшись верной отцу и после его смерти.
— Ирина рассказывала мне об этой Ольге. Красивая — это правда. Но позволить ее красоте затуманить тебе мозги? Как ты мог позволить назвать сына Макаром? Как ты мог дать ему чужую фамилию?
Тигран замер. Все было бредом, сдавшей после смерти супруга и сыновей женщины, но ровно до тех пор, пока она не назвала имена. Совпадением могло быть что-то одно, но не три имени подряд — Ирина Ухова, Ольга и Макар.
— Я жду тебя дома, — мать закончила сообщение привычной фразой, но Тигран прослушал сообщение еще раз.
Он едва дождался утра, чтобы позвонить старой знакомой и спросить ее об Ольге. Тигр знал, что они общаются. Изредка, звоня им и поддерживая связь со старыми добрыми знакомыми, Хамиев спрашивал о ней, а когда «забывал» об этом, заставляя себя прикусить язык и заставить мозг забыть, Ирина Алексеевна сама упоминала о ней. Она то видела ее, то разговаривала с ней, то заезжала в гости и этой информации было достаточно, чтобы понять, что все у нее хорошо. Большего не требовалось и не потому, что Тигран был черств, превратившись уродливую копию собственной матери, а потому что не хотелось знать, как и с кем именно «хорошо», счастлива Ольга Карпова.
— Тигранушка?
— Ирина Алексеевна, а где Оля?
Вопрос в лоб, лишенный каких-либо сантиментов, заставил Ирину Алексеевну потеряться, а Тиграна ощутить глухую досаду. Что он так разволновался? Ведь ясно же, что слова матери не стоили и выеденного яйца.
— Так уехала она с Макаром, — проговорила мать Илюхи, дрогнувшим голосом, — в отпуск.
Претензии матери не выдерживали никакой критики, ведь Тигран не заводил любовниц, а тех кто появлялся в его жизни последнее время и увлечением то было назвать нельзя, но не смотря на это всё, услышав краткий ответ, сердце Тиграна только что ухнуло в пустоту, встало на место и забилось словно сумасшедшее.
— Куда?
Отчего-то Ирина Алексеевна замялась.
— Так в Цовик. Мы с Борей посоветовали ей съездить на Кавказ. Сами были этим летом. В июне.
Ирина Алексеевна рассказала ему все о новых неприятностях Ольги. Они были не хуже и не лучше прежних. Вот только на этот раз его Златовласка справилась с ними самостоятельно — повторила однажды испробованный «рецепт», забрала сына и сбежала на край Земли, но вновь напомнив о себе, став такой далекой и близкой одновременно.
— Ты думал я не пойму, что это мой внук? — голос матери звучал с кухни, пока Тигр собирался на работу в соседней комнате. — Напрасно!
Гоар слишком хорошо знала его. Она понимала, что одни только слова, не подкрепленные ничем, будут выглядеть, как дешевая попытка манипулировать им.
— Твоя мать не совсем выжила из ума!
Она как будто слышала его мысли. Но стоило повториться — она слишком хорошо знала его, воспитала, отдала больше времени и внимания, чем остальным его братьям, считая, что младшие дети получают куда меньше любви, чем те, кому повезло родиться раньше. Мать продолжала давить в то место, которое болело, каким-то непонятным образом поняв или почувствовав это через километры расстояний.
— Твой сын слишком похож на тебя. Он вылитый ты в этом возрасте! Думаешь, что я обманываю тебя? Тогда посмотри! Убедись в этом сам!
Черт его дернул повестись и выполнить ее требования. Два или три не энергозатратных движения, и он увидел фотографии — одна была черно-белая, пожелтевшая от времени, а вот другая цветная. Чужой ребенок, которого он когда-то держал на руках, кормил и менял подгузники действительно был похож на него. Внешность, взгляд, поза и ускользнувшее движение — все это было очень похоже на фотографии тридцатилетней давности. Кажется, что и юбки, за которые держались дети и те были одинаковыми.
— Она что, издевается надо мной? — прошипел он себе под нос, не понимая, как мать уговорила Ольгу сфотографироваться в этой позе.
Он не понимал, чего добивается эта женщина. Неужели забыла, как вылетела из машины, словно ошпаренная, лишенная возможности отомстить за нанесенное оскорбление? Тигран, как сейчас помнил то ощущение близости, когда он поймал ее руку с нанесенной пощечиной. В ту секунду сам черт шептал забыть обо всем, взять и притянуть ее к себе.
— Что прости? Тигран! Тиргаааан!
Хамиев набрал Ирину Алексеевну на автомате, невероятно сильно сжав экран смартфона пальцами.
— Вы рассказали Ольге к кому конкретно она едет? — он кашлянул, прогоняя косноязычие и фразу из корейских мелодрам, — Она в курсе, что хозяйка отеля моя мать?
— Нет-нет, ты что!
Он воочию увидел то, как женщина замахала руками, в своем любимом жесте отрицания.
— Она бы не поехала.
— Почему? — Тигран поймал себя на том, что стоит на пороге, не в силах сдержать какую-то довольную улыбку. — Слышать обо мне ничего не хочет?
От ненависти до любви — один шаг. Тут не врут. Проклинают обычно тех, кого когда-то сильно любили. Но женщина на другом конце Москвы молчала, тихо шурша чем-то.
— Оля теперь не одна, — проговорила Ирина наконец, — и мужик у нее ревнивый.
Вот это Тигран слышал впервые и не сказать, что услышанное доставило ему какое-то удовольствие. Однако, слова Ирины Алексеевны успокоили его — Карпова не пыталась добиться чего-то, но Тигр все равно продолжал думать об этом, возвращаясь к тому разговору снова и снова.
— Ты должен вернуться! Должен! — кричала мать в трубку через несколько дней, явно потеряв последние остатки терпения. — Тебе недостаточно фотографий?
Тигран взглянул в сторону смартфона, прекрасно осознавая, что это еще не все. Мать не заканчивала на полуслове. Никогда. Если завелась, то обязательно забивала каждый гвоздь в отведенное ему место.
— Хочешь сказать мне, что все дети похожи друг на друга?
Это был хороший аргумент и ему можно было апеллировать, если бы не несколько «но». Ольга оказалась как будто бы в нужно время в нужном месте. Мальчишка был, как две копии воды — он сам.
— Хочешь, чтобы я провела ДНК-экспертизу и прислала ее тебе, только бы ты перестал отпираться?! Я жду тебя дома!
Тигран этого не хотел. Он оставил в памяти Оли не лучшее впечатление о себе и ему бы очень не хотелось, чтобы последнюю жирную точку, если не сказать, что кляксу поставила его мать. То, что она может сделать то, что обещает Тигран даже не сомневался. Также, как бы убежден в том, что подобный поступок с ее стороны не выйдет незаметным, обязательно привлечет внимание чуткой Ольги и перерастет в нечто большее, чем просто конфликт.
— Мне нужно уехать, — проговорил он, поразмыслив минуту. — Домой.
Курирующий его агент в штатском, через которого проходила связь с правоохранительными органами ответил далеко не сразу.
— Это невозможно.
— Придумай что-нибудь или я просто исчезну с радаров и вам придется начинать всю операцию заново.
— Ты много на себя берешь.
— Если так, то мне проще уехать сейчас и плюнуть на вас всех вместе взятых.
После чего Тигран отключился, вырубил смартфон и направился в логово врага, чтобы не менее чем через час, а потом и всю ночь гнать из Москвы ворованные тачки. Это могло бы стать идеальным прикрытием, чтобы вытащить его из привычного окружения, но… Нужно было придумать, как вернуть его обратно и Тигран хоть убей, но не видел простой, максимально правдоподобной цепочки объяснений, которая бы оправдывала его исчезновение, а потом и скорое появление.