Глава 40

Возня с цветами успокоила ее. Для огромного букета не нашлось достойной вазы, но вполне подошло ведро. Они, кажется, заняли собой маленькое помещение ванной комнаты, принявшись источать аромат и как будто бы прохладу далеких гор, но Оля не видела их. Она ругала себя за попытку выйти и разобраться с соседом, а еще за то, что не провернула нижний замок.

— Я разогрела ужин и очень надеюсь на то, что ты голоден.

Ольга не пропустила его возвращения. Она слышала, как Тигран вошел в квартиру и закрыл за собой дверь, сбросил обувь и щелкнул ручкой двери. Последних было не так много в ее новой квартире и думать о том, что Тигр ринулся на кухню, а потом заперся на ней — Ольге не приходилось.

— В комнате горит ночник, — произнес он, проигнорировав предложение об ужине. — Макар боится темноты?

Она встала рядом с Тиграном, также, как и он, заглянув в комнату к спящему сыну.

— Нет.

Она не смотрела на Тиграна, так как знала, что ей станет страшно, потому что она обязательно увидит что-то и станет задумываться, а что у него на уме. Потому что… Где он был раньше? Почему так просто назвал сына своим спустя полтора года, а не тогда, когда был у нее «в гостях» в первый раз?

— Тогда почему?

— Посмотри кто спит у его кровати.

Вуки мало-помалу становился верным спутником ее сына, проводя с ним круглые сутки. Только по утрам он приходил к ней, хватал угол одеяла и тянул его к двери, таким образом будя Багдасарову и требуя утренней прогулки для того, чтобы сделать все свои приватные собачьи дела.

— Он уже пару раз наступил на него. За Вуки я не беспокоюсь, а вот Макар пару раз потерял равновесие.

Тигран наградил ее взглядом с боку. Он был насмешливым, что заставило Ольгу чертыхнуться про себя вот уже в который раз за эти двадцать минут.

— Совсем-совсем не переживаешь?

Оля дернула плечом, ощутив какую-то разновидность смущения. Тигран поймал ее на лжи.

— Пусть спит на кухне, а еще лучше в коридоре.

Естественно, он говорил о собаке, но Ольга на секунду потерялась. Это было странно — обсуждать свои домашние дела еще с кем-то.

— Макар просит, чтобы Вук был рядом.

— Тогда поставить корзину?

— Она в углу, — откликнулась Ольга, поворачиваясь к нему. — У тумбочки, но пес предпочитает место возле кровати.

— Надо настоять, чтобы он понимал и знал кто в доме хозяин.

Багдасарова умела любить детей. Вуки — он ведь тоже был малышом, нуждался в заботе, ласке и уходе, вдруг оторванный от титьки теплой и заботливой мамы, которая наверняка тоже скучала по нему.

— Надо.

Тигран оглянулся на нее, задержал взгляд на растянувшихся в улыбке губах, а потом притянул к себе.

— Намек понял.

— Думаешь?

Ольга смяла губы, сдерживая просящуюся улыбку. Она не умела дрессировать животных, хотя, наверное, знала, как это делается на подсознательном уровне. Но заставило ее улыбаться другое — тон Тиграна. Этот тип всегда вел себя так словно он хозяин в этом доме!

— Я не люблю брать работу на дом, — сказал он как будто невпопад, как будто бы с неудовольствием, но это было не так. — Но иногда такое случается.

В таких случаях полезно вынимать что-то из головы, перекладывая на лист бумаги. Он должен быть достаточно большим, чтобы уместить на себе всю схему, а потом добавить еще что-то.

— Это было моей ошибкой и только.

Тигран продолжал говорить, не сходя с места. Он забыл про ужин и про то, где они находятся. Вероятно, он решил расправиться со всем еще в коридоре, но может Оля была не права и просто так легла карта.

— Наташкино любопытство было сильнее моих предупреждений и просьб не лезть в это дело до тех пор, пока я не раскрою всех его фигурантов. Материнские гормоны еще не вытеснили из нее журналиста, но сделали ее чересчур восприимчивой к правде и реалиям этой жизни.

Наташка не слушала мужа и «заглядывала» ему через плечо, публикуя меткие, как это называют сейчас «троллящие» статьи. Тигран подбирался к гнезду, а вот Наташа била по нему палкой — писала тексты, зля находящихся в нем ос.

— У нее хватило мозгов не подписывать их и отсылать с левых ящиков, но это не могло продолжаться слишком долго.

— Кто-то еще всерьез воспринимает прессу?

Тигран не отвечал ей, глядя в детскую.

— Мне казалось, что их время прошло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мир сегодня, вчера, неделю и год назад оказался переполнен самой разнообразной информацией. На данный момент реальность была такова — ложь и правда шли рядом и иной раз нельзя было понять, что есть что на самом деле.

— Эффект от статей уже не такой, как раньше, но они еще способны на кое-что.

Среди журналистов тоже имелись мастера своего дела, умело владеющие не только пером, но и остальными инструментами писательской братии. Статьи Наташи стали появляться в газетах и новостных блогах крупных издательств, потихоньку подмачивая репутацию фигурантов дела.

— С компанией Илясова…

Тигран опустил глаза на Ольгу, подумал о чем-то и продолжил говорить дальше, но больше не упоминая имен этой темной истории. Ольга не стала говорить что-либо, а уж тем более выказывать возмущения на этот счет. Багдасарова поняла его. Ее работа была связана со многими серьезными людьми и ей бы не хотелось как-то выдать себя, вдруг узнав в новом посетителе банка чью-то преступную персону.

— Стали рвать и отказываться заключать контракты зарубежные инвесторы.

Даже в той же России нашлись люди, которые не пожелали иметь дело с человеком посиживающем на пороховой бочке. У каждого богатого человека есть (и не один) скелет в шкафу, но, добравшись до вершины благополучия, такие персонажи стараются отделаться от всего, что так или иначе может бросить тень на их репутацию. Они избавляются от людей, меняют названия компаний и стараются не отсвечивать на публике. Их имена можно найти, но с большим трудом и то, если знать кого искать и только в специализированных изданиях.

— Злодеи не могли сделать ничего кроме того, что затыкать дыры и искать того, кто так много знал о них.

Бывшие преступники не были глупы и сделали правильные выводы.

— Они перетрясли всех журналистов Москвы? — не поверила в сказанное Оля, но не потому, что подозревала Тигра во лжи, а потому что это было не реально!

— Реально, если имеется тот, кто шепнет о том, что твое имя в разработке у целого отдела.

Это было умно. Стукач не рисковал ничем, ведь он получал деньги за то, что наводил на курс. Тогда как злодеи стали проверять всех, кто так или иначе был связан с органами внутренних дел.

— Вы узнали кто сделал это?

Хамиев кивнул, но сделал движение губами, которое так и говорило: «а толку?!»

— А что жена?

Он не мог запретить ей делать то, что она делала. Что-то однажды попалось ей на глаза. Что-то было сфотографировано. В конце концов у нее тоже были мозги и острый ум, интернет и старые знакомые, которые могли помочь докопаться до чего-то.

— Почему? — Ольга запнулась, проглотив слово «запретил». — На меня ты мог орать, а на нее нет?

Тигран вновь взял ее в фокус своих темных глаз, улыбнулся ими и сказал:

— Не имею привычки повышать голос на беременных женщин.

Ольга выдохнула.

— Ну разумеется.

Багдасарова тоже была женщиной и относилась к этому состоянию иначе, хотя бы потому что знала о женской солидарности и была по эту сторону баррикад.

— Я объяснил ей все, а потом, чтобы подстраховаться отобрал у нее любимые гаджеты и отвез на Кавказ.

— Она обиделась?

— Нет. Она согласилась со всем.

Наташка сама говорила о том, что беременность плохо влияет на нее. Только с каждым разом все реже и тише.

— Матери она не понравилась.

Наверное, потому что Тигран пошел против традиций — не показал невесту, не познакомил, не получил благословение и не сыграл пышную свадьбу. А еще… Потому что Гоар Микаэловне было не угодить?

— Почему ты не сделал этого?

Ольга, прижатая к телу Тиграна, чувствовала его напряжение и, чтобы хоть как-то успокоить его, стала водить по его плечам и рукам.

— Она была беременна, когда мы расписались.

Между властной Гоар и свободной от традиций Наташей случился конфликт.

— Они не были в восторге друг от друга пока там был я.

Ситуация не изменилась в его отсутствие и стала накаляться с каждым новым днем пребывания Наташи в чужой стороне. У нее не было там никого — ни знакомых, ни друзей, ни родных. Любимый человек и тот уехал. Как все мужчины в это время, Тигран вдруг стал невыносимым и бесчувственным скотиной, который, если не испортил ей жизнь, то совсем не понимал и возможно никогда не любил ее.

— Она просила приехать, а я чисто физически не мог ездить в Цовик каждую неделю.

Ехать машиной было конечно же быстрее, но и отдыхом это назвать было нельзя. Тело постоянно атакуемое нервным, физическим и умственным напряжением требовало последнего, но взамен получало истерики двух дорогих ему женщин.

— В конце концов, мы договорились, что я стану приезжать раз в две недели, постоянно созванивались, ругались, мирились и вновь ругались, а потом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он нарушил свое обещание.

— Вы поссорились?

— Это мягко сказано, — ответил Тигран с выделившимися (даже сквозь бороду!) скулами. — Мы разругались в пух и прах.

Он повел подбородком в сторону.

— Было сказано столько всего, что уже не выдержал я, — проговорил он, усмехнувшись. — Я все понимаю — гормоны, перестройка организма, жизнь за двоих, но я повесил трубку.

Ольга пока не видела связи между рассказанным и мусорными баками, в которых оказался Макар.

— Она ненавидела, когда поступают подобным образом, а я терпеть не мог истеричных дур.

Наташка обиделась, ждала, когда он извинится, но на звонки не отвечала — надеясь на то, что он приедет к ней, тем самым убив сразу двух зайцев — добьется его возвращения и заставит попросить прощения. Хамиеву же было не до того. Он должен был довести дело до конца, потому что на кону стояла не только честь мундира, но и безопасность собственной семьи.

— Те месяцы слились в какой-то один непрекращающийся день — задержания, допросные, оформление бумаг, вновь допросные и вновь задержания.

Тигран смотрел на Олю и качал головой.

— Ты и представить не можешь, что кроется за некоторыми стенами и окнами. Тебе лучше не знать, на что способны и как уродливы некоторые из людей.

Она не хотела знать этого. Мульти Вселенная существовала не в далеком космосе. Она находилась на этой планете, крылась в каждом человеке, его окружении, квартире, доме, районе… У Оли была своя собственная галактика и она вполне устраивала ее своим составом и содержанием.

— Тебе надо было съездить домой, — проговорила Ольга в ответ на затянувшееся молчание. — Я говорю тебе это не потому, что поддерживаю твою жену и говорю тебе что ты виноват.

Она провела по его бровям, а потом разгладила вертикальную морщинку между бровями. Тщетно.

— Потому что именно дома, в окружении близких и родных мы понимаем, что не все рутина и вообще, ради чего мы делаем все это.

Тигран кивнул.

— Натка ссорилась не только со мной, но и с матерью.

Последняя разговаривала с сыном, сначала зудела по поводу молодой жены, а потом, видя его состояние, перестала делать это, принявшись учить уму-разуму ту, которая совсем не привыкла к подобному.

— В итоге, жена уехала, ничего не сказав мне.

В очередной раз поссорившись с матерью, обменявшись обвинениями и оскорблениями, жена Тиграна собрала вещи и возвратилась в Москву, но домой не вернулась, решив перекантоваться у подружки.

— Я не обратил внимание на поведение матери.

Позже он понял почему Гоар вела себя так, как будто ждала от него чего-то, но не получив этого решила, что все к лучшему.

— Она не подумала о том, что с ней могло что-то случится.

Ольга покачала головой, прогоняя желание назвать эту женщину дурой.

— Тигран, я сейчас выдам крамольную мысль: твоя Наташа была взрослым человеком и должна была отдавать отчет всем своим поступкам.

Хамиева не была ребенком, готовилась стать матерью и, если уж на то пошло — не она первая и не она последняя, которая вдруг стала не любимой невесткой; оказалась вдали от мужа или привыкла к чему-то иному. Она сама выбрала себе такого мужчину — с его характером, профессией, родственниками и друзьями.

— Если она поступила так, то это было ее решение и…

Хамиев не давал ей отстраниться от себя. Ольга не смутилась, разозлилась и не ощутила досаду из-за вырвавшихся слов. Просто стоять так и дальше, замерев в темном провале коридора, было попросту невозможно.

— Тебя ожидает тоже самое, — выдал он, сверкнув мрачной улыбкой.

Эти слова рассмешили Ольгу.

— Ты так думаешь? — спросила она, на мгновение прикусив губу. — Я поняла, что далека от твоего идеала.

Она вернула ему фразу, брошенную им в поезде. Те слова тогда здорово удивили Ольгу. Если отбросить ее страхи по поводу сына, то с чего он решил, что он не предмет ее мечтаний?

— Ты злопамятная, — выдал Хамиев, прежде чем поцеловать ее. — Тебе говорили об этом?

Ольга качала головой. Сбившееся дыхание, страстный, требовательный и местами болезненный поцелуй, в котором было больше желания отомстить и показать, что она не права, помешали ей сказать такое простое и короткое «нет».

— Ты, Хамиев, слишком торопишься, — проговорила она наконец, каким-то чудом выскользнув из его объятий. — Ты мне должен рассказ.

Багдасарова пошла на кухню, ожидая, что он последует за ней и бросая напоследок.

— Выслушаю тебя, быть может прощу, а потом подумаю над всем остальным.

— Я ошибался.

Она оглянулась, не поверив в услышанное. Хамиев менялся прямо на глазах или же просто водил ее за нос.

— Ты не злопамятная, а самая настоящая стерва.