Глава 41
— Извини, — проговорил Хамиев, нагнав ее у микроволновки. — С тобой не так просто.
Оля повернулась к нему, посмотрев Тиграну прямо в глаза, а потом ответила, стараясь отключить эмоции и возмущение от услышанного, но самое главное от почувствованного ею.
— Мне не нравятся подобные сравнения, но еще больше бесит, когда меня проверяют таким наглым образом.
Ее называли стервой, но обычно делали это за глаза. Она узнавала об этом в числе последних. Настоящим стервам никогда не скажут о том, кто они. Такое говорят тем, кому хотят польстить и, усыпив бдительность, получить что-то.
— Это привычка.
— Ну так значит отучайся от нее или действуй тоньше.
— Я извинился, — повторил Хамиев, перед этим задержав взгляд на ее лице. — Обещаю, что стану называть тебя так только в своих мыслях.
Последние слова были забавными, но Ольга не улыбнулась, а кивнула ему в сторону стола.
— Садись и рассказывай дальше.
Жена Хамиева укрылась в доме своей подруги, по совместительству коллеги Юлии Щебетовой — редактору одного из популярных шоу на «Первом» и по жуткому стечению обстоятельств той, которая погубила ее.
— Наташа похвасталась своим авторством, а Щебетова ухватилась и предложила поучаствовать в программе.
Оля только брови приподняла в ответ на это — нельзя было быть настолько тупой и безрассудной. Ей не верилось в то, что Тигран женился на такой, но пока выходило, что все было именно так.
— Это, по ее словам, но я считаю, что все было иначе, — проговорил Тигран с дернувшейся щекой. — Один журналист сунул свой любопытный нос в дела другого.
Тигран ел заново разогретую гречку с печеночными котлетами и луковой подливой, хрустел «ленивыми» малосольными огурцами и продолжал делиться своей историей. Она «обещала» быть нелегкой, а вышла глупой, грустной и все-таки жуткой.
— Не верю, что Ната сидела перед телевизором и ни разу не заглянула во все почтовые ящики, социальные сети, мессенджеры и во все остальное от чего была отлучена все эти месяцы.
Глупой — из-за лжи двух любящих женщин, пытающихся манипулировать самым дорогим человеком, который был в их жизни, грустной — потому что пострадали в конечном счете все, потеряв все за что боролись друг с другом, а жуткой — потому что чуть было не погиб ребенок.
— Заглянула, а выйти забыла.
Тигран поднялся, пройдя к раковине и продолжил говорить только тогда, когда вымыл грязную посуду.
— Щебетова работает вместе с Познером. Я говорил с ними обоими. Старый журналюга не стал подставлять другого менее опытного, но позвал в студию главного фигуранта моего дела.
— Он согласился?
— Естественно, — Тигран вытер руки о белоснежное полотенце и только потом подобрал со стола кружку с чаем. — Это был хороший ход.
Заявившись на шоу, неизвестный (для Оли) делец убивал сразу двух, а то и трех, даже четырех зайцев — показывал, что не боится ни сплетен, ни слухов; подготовившись, умело опровергал выдвинутые в статьях обвинения и успокаивал своих компаньонов.
— А четвертый заяц?
— Его люди общались с Познером и его командой, исподволь выясняя откуда взялся интерес к их скромной персоне.
— Узнали?
— Скорее всего выписали имена и проверили их окружение.
— Не слишком ли это умно для простых преступников?
— Они и не были таковыми, — откликнулся Тигран, сверкнув глазами так, как делал один Олин знакомец в генеральских погонах, тем самым напомнив ей, что за столом с ней расположился не простой сыщик. — Среди тех, на кого охотился я, были те, кто когда-то служил в органах.
Это было еще при СССР. Но, как говорят про специалистов тех времен? Они туго знали свое дело, считали на несколько шагов вперед и умели прятаться от своих.
— Они выяснили и узнали все, — Тигран наблюдал за Олей, которая потянулась подлить ему чаю, а потом за несколькими чаинками, закружившимися в прозрачной кружке. — В том числе то, что Натала присматривала дачу в Подмосковье.
— Через Щебетову?
Тигран кивнул, вновь блеснув темными глазами и так, что Ольге стало страшно.
— Щебетова поняла, что к чему лишь тогда, когда я заявился к ней, весь наш разговор не переставая твердить о том, что ничего такого она не сказала.
На одном очень популярном сайте появился заманчивый вариант, располагающийся в том районе, о котором давно и упорно грезила Наташа. Она клюнула, не заподозрив ничего, позвонила и договорилась о встрече. Скорее всего добрый самаритянин, узнав о ее особом положении, предложил заехать за ней, но назад уже не вернул, позаботившись о том, чтобы из квартиры исчезли все ее вещи.
— Объявление, кстати говоря, до сих пор висит там.
— Ты узнал об этом за один лишь месяц?
Тигран кивнул в ответ на ее вопрос. Ольга поразилась скорости, но вслух восхищаться его способностями не стала. Все произошло слишком поздно.
— Что в моем рассказе навело тебя на эту мысль? Адрес?
— Не только. Я подумал, что этот район не мог быть выбран случайно. Перетряс всех знакомых и нашел Щебетову. Она жила в том самом доме, к которому были прикреплены мусорные баки.
Оля прикрыла глаза, а потом и вовсе закрыла лицо ладонями.
— Им не нужна была сама Наташа, так?
Зачем похищать глупого журналиста, если куда опаснее его источник информации?
— Им нужно было, чтобы я нашел способ, завел расследование в тупик и закрыл дело.
— Но ты этого не сделал? — Оля открыла глаза, только бы «не видеть» тот вечер и не думать о том, чтобы было бы, если бы она не психанула и не пошла выносить мусор. — Почему?
Все сказанное не желало укладываться в ее голове. Она не могла понять почему этот мужчина пошел на принцип и не постарался спасти ту о которой говорит с тщательно скрываемой болью?
— Потому что был уверен в том, что жена дома, — проговорил Тигран, ответив на ее вопрос, который, как оказывается она произнесла вслух и даже не заметила этого, — потому что мать лгала мне и говорила, что все хорошо.
— Почему?! — воскликнула она и тут же, испугавшись того, что разбудит и напугает Макара закрыла рот рукой, правда тут же отняла ее и продолжила уже куда тише. — Ты ведь рассказал ей о том, что тебя шантажируют?
Увиденный ответ потряс Ольгу. Тигран качал головой.
— Я заботился о ней, не тревожа понапрасну, и она платила мне той же монетой.
— Она — идиотка?
Это был глупый вопрос. Ответ был очевиден. Она была злой и эгоистичной дурой, беспокоящейся только о себе и о своем сыне. Почему она не вспомнила и не подумала о том, что не любимая невестка носит под сердцем ее внука? Ведь он был частью ее семьи!
— Хотя, что это я?! — продолжала яриться Ольга, приходя в ужас от этих отношений.
Она думала, что это у нее с теткой отношения токсичные. Ан нет! Вот, где таится полный трэш!
— Это у вас семейное!
— Потому что она плохо думала о Наташе, — ответил Тигран на ее вопрос, проглотив брошенные оскорбления. — Она была детдомовской и по ее мнению могла нагулять ребенка на стороне.
Ей казалось, что ее нельзя было шокировать ничем. История вышла невероятной. Но оказалось, что прав был Эйнштейн, говоря, что бесконечны две вещи — Вселенная и человеческая глупость[1].
— Пусть так, но это ведь не важно, когда на кону здоровье и жизнь беременной женщины, — прошептала Ольга и, не выбирая слов и выражений, добавила следующее. — Относись, как хочешь ко мне, но я считаю, что твоя мать больная на всю голову.
Ольга бы добавила еще кое-что. Она подумала о том, что Наташа оказалась права и Тигран никогда не любил ее. Иначе, как было объяснить, то, что за все это время он не навестил ее? Вместо этого она спросила следующее:
— Почему ты не поверил им?
Они должны были выслать какие-то доказательства того, что их угрозы — это не пустой звук.
— Они не могли сделать этого.
Поступи они так, все стало бы до очевидного ясно — что происходит и кто стоит за этим преступлением. Тигран мог поднять на уши всех и тогда бы сели все.
— Ума не приложу почему ты не сделал этого с ними? Почему примчался на дачу со своими…
Ольга проглотила слово «отморозки», заменив его на дружелюбное «приятелями». Тигран в ответ на это поиграл желваками и словно нехотя ответил:
— Это я сейчас такой…
— Порывистый? Неуравновешенный? Бешенный? Невыносимый?
Тигран кивнул, дернув уголками губ в некоем подобии улыбки.
— Никогда не поверю!
— Придется, — ответил Хамиев, вновь заскрипев челюстью так, словно пережевывал моллюсков.
Целиком! Прямо с вместе с раковинами. Так сильно скрипели его скулы, зубы, сухожилия и, вероятно, мозги.
________
[1] Есть две бесконечные вещи — Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт Вселенной я не уверен. (с) Альберт Эйнштейн
* * *
— Если бы я поступал так каждый раз или в тех случаях, когда кто-то не так посмотрел на мою родню, то меня бы уже давно поперли с органов.
— Тогда был тот самый случай! — продолжала напирать Ольга, добиваясь чего-то более вразумительного чем вот это вот всё! — Потерпели бы твои органы!
— Был! — рявкнул в ответ Тигран, поднявшись из-за стола.
— Почему ради меня и Макара ты завалился со своим мини взводом на другой конец Москвы, а ради жены не смог нарушить ни принципы, ни инструкции?!
Он закрыл дверь на кухню, но совсем не потому, что блокировал возможность для ее побега, а чтобы деревянная створка хоть сколько-то заглушила их набирающий силу повышенный тон.
— Ты думаешь я не притащил туда всю Лубянку?!
— В смысле, — Ольга осеклась, осознав сказанное. — Ты все-таки сделал это?
— Не всю, — выдохнул он, неожиданно сбавив напор и совсем тихо, прямо на грани восприятия, — а тех, кто был готов рисковать.
Мир изменился давным-давно. Может он всегда был таким — жестоким и ни черта не благородным. У всех было что-то, что не хотелось терять, всем нужно было есть, пить, воспитывать детей с возможностью заниматься любимым делом.
— Ты не нашел их?
Ольга совсем потерялась, не ожидав такого поворота событий. В ее голове было все просто, а теперь, когда он ответил ей — это всё перестроилось и стало закручиваться в какой-то сложный рисунок головоломку.
— Нет.
Тигран закрыл глаза, сколько раз побившись затылком о стеклянные вставки в двери.
— Мы обшарили все дома, которые принадлежали Илясову. Но это ведь не значит, что у него не было тех о которых мы не знали?
Тигран был до обезоруживающего прав — у его противника было больше ресурсов, возможностей и помощников. У Хамиева же наоборот — все играло против него самого и даже он сам. Он мог вечно разыскивать Наташу и, если бы удача улыбнулась ему, то обязательно нашел, но только при условии, что искал бы.
— Как раскрылся обман матери?
— Я приехал домой.
Руководство (при условии, что он хорошее) рано или поздно узнаёт обо всем, что происходит под его началом. Тоже самое произошло с Ратниковым. Генерал пришел в ярость, но не вышел из себя окончательно только потому, что все обошлось «малой кровью», то есть никто не узнал о случившемся произволе. В дураках оказался один лишь Тигран и те, кто доверился ему.
— Когда я приехал обратно, то принялся обзванивать родильные дома и больницы. Все было бы быстрее, если бы я не накосячил ранее.
У Тиграна воплотилась в жизнь сказка про мальчика и волка. Он не кричал об этом бесконечно долго, привлекая внимание неравнодушных. Реальность внесла свои коррективы.
— Тебе отказались помогать?
— Нет, Ратников отстранил меня на три недели и это ограничивало мои возможности.
В такие моменты всегда кажется, что все вышло бы быстрее, если бы ты стал делать это сам и очень медленно, если просил об одолжении других.
— Тело Наташи обнаружилось в одном из моргов, спустя месяц после того, как я начал ее поиски. Может это случилось бы раньше, но я надеялся на больницы и знакомых, отвергая худшие варианты.
— Что сказало руководство?
Тигран дернул плечом.
— Это ничего не значило.
— Так делаются дела в вашем ведомстве?
Скулы Оли свело от горечи. Как-то это было неправильно. Ратников помог ей, а вот своему соратнику, возможно не самому дисциплинированному подчиненному — нет.
— Не так, но Ратников не спешил прощать меня, — Тигран переступил с ноги на ногу. — Я ведь уже показал, как был крут без его помощи в действительно опасном деле, настала очередь показывать себя и в чем-то простом.
— Причем тут очередность?! Это тупость! Ты ведь оказался прав! Зачем нужно было играть в салочки?
Ольга догадывалась, что причина была в злости и уязвленном самолюбии того, кто обладал властью. Вот только это был чистой воды идиотизм, когда на кону стояли такие серьезные вещи.
— Патологоанатом не заметил, что в беременной женщине нет ребенка?
От Наташи мало что осталось после долгого пребывания в реке.
— Но ты узнал ее.
— Лицо пострадало не так как все остальное.
— Но как они поняли, что это она и сообщили об этом тебе?
На что она надеялась, продолжая задавать вопросы? Что это была не Хамиева? На то, что она и малыш Тигран живы и не имеют к ним с Макаром никакого отношения.
— У нее был мой армейский жетон, — объяснил Тигран. — Отдал его, потому что она считала эти штуки ужасно крутыми, носила вместе с цепочкой и обручальным кольцом на ней.
Ольга кивнула, но в своих мыслях поморщилась — для нее, следование этой моде, было плохим предзнаменованием. Среди ее подчиненных были такие девочки. Их браки закончились также быстро как начались. Несколько случаев — это еще не статистика, но про себя Оля решила, что подобным страдать ни в коем случае не будет.
— Хелмицкий не может сказать мне рожала она или над ней постарались звери и рыбы. Тогда было все очевидно, а теперь уже и не понять ничего.
Ольга открыла было рот, чтобы спросить следующее, но Тигран продолжал, то ли предвидя ее сомнения, то ли понял что-то по ее выражению лица.
— Ее нельзя эксгумировать, — проговорил он, не сводя с нее глаз. — Ната просила кремировать ее.
Осталась Гоар. Она либо сделала ДНК тест с настоящими образцами, либо совсем чокнулась и подтасовала их.
— Она бы не стала лгать в этом, понимаешь?
Тигран сделал шаг и присел у ее ног.
— Ей не нужен был чужой ребенок тогда, не станет она обманываться и придумывать что-то теперь.
С этим нельзя было поспорить. Гоар не была сумасшедшей. Она была трудным человеком, родившимся в определенное время и месте, у людей, которые привели ей определенные взгляды на жизнь.
— Почему нельзя было просто дождаться, когда малыш появится на свет, сделать тест, а уж потом гнать взашей не понравившуюся ей девчонку?
Теперь уже было бесполезно говорить об этом. Все получилось так и иначе уже не будет. Ольга могла бы сказать ему, что не верит ни его матери, ни ему, но тогда… Она знала, чем может закончиться все. Тигран уже продемонстрировал свою нелюбовь к незавершенным делам. Оля не хотела войны с ним.
— Я хотела спросить не про твою мать, — произнесла она медленно, глядя в темные глаза, что были так близко и так низко. — Я хочу знать, что случилось тогда?
Почему Хамиеву сбросили в реку? Почему ей дали родить? Или она умерла во время родов?
— Но больше всего меня интересует другое: что с ними теперь?