Глава 45
— Дин-дон-дин-дон!
Ольга не сразу обратила внимание на звонок, хотя, он был достаточно громким и слышался даже сквозь закрытую дверь ванной комнаты. Она была поглощена созерцанием содержимого второй коробки экспресс-теста на беременность и кажется, молилась, чтобы третий глаз Марины действительно разглядел в ней то, с чем не справилась первая полосочка.
— Дин-дон-дин-дон!
В коридоре раздался лай.
— Да, чтоб тебя! — воскликнула Оля, опомнившись и выскочив в коридор.
Макар уже спал, а вечерний визитер все никак не желал проваливать восвояси. Наверняка, консьержка! Последнее время не упускает случая зайти, испить чаю и попытаться уговорить не переезжать. Хотя, может она просто набирается информации, чтобы было о чем посплетничать, когда Ольга переедет в Подмосковье.
— Зачем звонить, если у тебя есть ключи?
У Тиграна закончилось терпение. Он открыл дверь своим ключом (ей стало даже любопытно откуда он у него?!), закрыл ее, а потом обратил взгляд на нее.
— Место, — бросил он коротко тявкнувшему на него псу.
Вуки виновато бухнул еще раз и попятился обратно в детскую.
— Чтобы ты не знала, что они есть у меня.
Оля поправила халат на груди, отчего-то смутившись его тяжелого взгляда. Тигран смотрел на нее с каким-то придирчивым взором.
— А почему они у тебя? — Ольга прикрыла дверь в ванную, чувствуя себя неловко под прицелом его глаз. — Не помню, чтобы давала их тебе.
— Чтобы сделать сюрприз.
Оля даже бровь приподняла.
— У тебя получилось — пришел не за полночь, а чуть позже десяти.
Она вела себя, как сварливая жена и ничего не могла поделать с этим. Зачем надо было звонить, когда знает, что Макар уже спит?
— Ты ждала кого-то другого?
Тигран наконец сорвался с места, прошел к детской, заглянул в нее, сказав тихое: «спи!», а потом, закрыв дверь, подошел к ней, взяв в плен своего тела. Вздумай ей высвободиться, то пришлось бы продираться между ним и стеной.
— Любовника, — ответила Багдасарова, прямо посмотрев ему в лицо.
Она начала догадываться откуда растут ноги у этого раннего визита.
— Своего страшного соседа?
Оля прикусила губу, чтобы не улыбнуться во весь рот и не сказать что-нибудь в адрес Ирины Александровны. Что за женщину подкинула ей в знакомые тетка-судьба? Язык без костей, длинный нос, сваха — и это не полный список претензий.
— Рассказали уже тебе!
Тигран кивнул, глядя на нее без признаков улыбки на лице, но Оля знала, что пик напряжения уже прошел. Откуда? Его пальцы совсем невесомо и едва ощутимо гладили ее по бедру. Она бы не почувствовала это, но шелк и атлас всегда очень хорошо передавали прикосновения. Ее халатик был именно из этих материалов.
— Мы с ним расстались, — ответила Оля в очередной раз ловя себя на мысли, что рассматривает и не может наглядеться на него. — Теперь я встречаюсь с другим.
Лаконичный и мрачный наряд как-то подчеркивал его мужественность. Но может Ольга просто любила сочетание кожи и джинсы? А еще рослых и жарких мужчин, не обременяющих себя тем, чтобы застегиваться даже в самые холодное время года? А может потому она не могла отвести от него глаз, потому что он вдруг решил побриться?
— С кем же?
Он обнял и даже больше — прижал к себе, стоило Оле первой дотронуться до него: забраться пальцами под темно-графитовую футболку, провести пальцами по животу, то и дело натыкаясь мышцам пресса, отпустить руки и завести их ему за спину, чтобы тут же прочертить по ней до самых лопаток.
— Он смотритель в зоопарке, — сообщила она, утыкаясь носом в его грудь и вдыхая совершенно умопомрачительный запах мужчины. — Присматривает за какими-то мелкими хищниками.
Он хмыкнул в ответ на это, но продолжил, как и ожидалось во все той же предельно серьезной манере.
— С соседом придется что-то делать.
— А со смотрителем?
— Зоопарк — муниципальный, позабочусь о том, чтобы его уволили к чертям собачьим.
Хамиев подхватил ее под бедра, приподнимая над полом и таким простым способом заставляя обвить себя ногами.
— Только не ревнуй, — попросила его улыбающаяся Ольга, прикасаясь к его губам своими. — Они тебе вовсе не соперники.
Только теперь улыбка осветила его темные глаза.
— Я не ревную, укротительница, а ужасно соскучился по тебе.
Он не говорил ей таких слов прежде, также как давно не целовал так как в этот раз — терпеливо, нежно, томительно и все-таки удивительно. Его выдержка уже в который раз поразила Олю. Тот Тигран, с которым она познакомилась когда-то был похож и не похож на себя теперешнего. Временами это осознание заставляло сердиться ее.
— Но приехал после звонка тети Иры?
Она задала этот вопрос спустя какое-то время. Беседа у порога была прервана. Мужчина, который изумлял и ошарашивал ее с самого первого дня их знакомства своей то сдержанностью, то ее отсутствием все-таки унес ее в спальню, поставил на кровать, скинул куртку, бросив ее в стоящее у шкафа кресло, а потом потянул за поясок ее халата, заставляя его раскрыться, провел по плечам, вынуждая его соскользнуть с ее плеч и, как-то судорожно вздохнув, выругался.
— Я ехал к тебе, когда мне позвонила Ирина Александровна, — ответил Хамиев, закинув подушку себе за спину.
Оля не поняла всей той «тарабарщины», пронесенной сквозь зубы, но была уверена, что это какая-то замысловатая брань. Она помнила, как он смотрел на нее, медленно поднимая взгляд от ног к лицу, откликнулся на ее поцелуй, словно они не виделись вечность, а потом…
— Стала говорить, что была лучшего мнения обо мне, — Тигран, вновь и вновь разглядывающий ее, потянулся к ее груди и вздернул еще не остывший сосок. — Наговорила столько всего, что мне пришлось заехать к ней, чтобы разобраться во всем на месте.
Багдасарова сидящая у него на коленях придвинулась к нему еще ближе, чтобы ответить на его дразнящее прикосновение. Они все еще были единым целым, и она знала, что рано или поздно продолжат это приносящее удовольствие занятие.
Нет! Это нельзя было назвать только удовольствием — это была сладкая истома, заставляющая ее гореть, рассыпаться на миллиарды дрожащих, наполненных светом частиц и собираться заново.
— Даже заехать? Что она сказала тебе?
Он не сразу ответил ей, пронзив ее задумчивым взглядом.
— Ответ таится в кармане куртки.
Он заинтриговал ее. Она сделала движение встать, но Хамиев удержал ее на себе, придвинув к себе за бедра в резком и требовательном жесте, а когда они оказались в каких-то считанных миллиметрах друг от друга сказал:
— Прежде чем пойдешь за ним, хочу сказать тебе, что ты ошиблась в части сделанных выводов.
— Каких?
Он удивил ее и уже в который раз. Было что-то в его жесте такое, что выглядело так как будто он делал это напоследок.
— Ты ошиблась в Ратникове, — сказал Тигран, запуская пальцы ей в волосы и пропуская пряди между пальцев, чертя костяшками промеж ее лопаток. — Он не знал ничего о сыне, просто спросил у тебя, желая удостовериться в том, что ты тверда в своем намерении усыновить ребенка, родители которого могли оказаться наркоманами, алкашами или дегенератами.
Оля поняла, что «выдохнула». Было трудно думать о человеке, который помог ей в плохом ключе, но чем больше Тигран рассказывал о себе во все последующие встречи, тем больше Оля думала о том, что все могло быть так. Фокус с подменой людей потряс ее воображение и выглядел так, словно они вдруг оказались на грани фантастики.
— Слава Богу он здесь не причем! — выдохнула она, прихватив его губы при этом. — А в чем я не ошиблась?
— У меня все не шли с головы твои слова о бывшем студенте-медике.
Несмотря на позорное увольнение из органов, Тигран продолжал числиться в них, пусть и не гласно.
— Я попросил об услуге тех, кто когда-то был должен мне.
Коллеги Тиграна напрягли участковых, заставив их поднять списки всех, кто состоит на учете у нарколога.
— И?
— Среди них не было никого подобного, — ответил Тигр, продолжая гладить ее по спине. — Но был такой, которого перевели на другой участок.
— Бывший студент-медик?
— Нынешний студент-медик, — поправил ее Хамиев. — Неожиданно излечился и даже взялся за голову — оставил прежнее окружение, а попросту сбежал, переехал в другой район, поступил в медицинский колледж и подрабатывает на скорой.
Они была правы. Оба. Оля говорила о студенте-медике. Тигран предполагал, что спаситель Макара просто пересмотрел медицинских сериалов. Кирилл Кусков стал бандитом, потому что по-другому просто и быть не могло. Только случилось в его жизни что-то, что вдруг развернуло его в другую сторону.
— Я честно не помню его, — признался Тигран. — Скорее всего потому, что привык заострять внимание на тех, у кого были «перспективы».
По словам Тиграна в каждой банде существовал такой расходный материал. Такие ребята выполняли черную работу, по-глупому надеясь на что-то, но рано или поздно пропадали без вести, делая невеселую статистику тюрем и моргов по регионам и областям.
— Он вырос в неблагополучной семье. Его отец пил по-черному, оплакивая трудовое увечье. Мать сначала тянула семью, а потом стала составлять компанию мужу. Они спились, вот только Кусков пережил жену на шесть лет, а когда помер, то заниматься пацаном уже не было смысла.
— Почему?
— Ему было семнадцать, — ответил Тигран, продолжая играться ее волосами. — Никакой детдом не исправит то, что сделала семья, а может даже сделает хуже.
Кирилл Кусков не пошел против судьбы — он бежал по ней, как по накатанной. Он предпочел одну зависимость другой, но конечно же не признавал это.
— Я говорил с ним на днях.
Тигран замолчал на короткое мгновение, а потом посмотрел ей в глаза.
— Я решил не предпринимать ничего на его счет.
— Почему?
Не то, чтобы Ольга хотела этого, просто хотела узнать мотивы его поступка. Она не знала, как относиться к этому Кускову. Он быть может не был лучшим человеком на земле, то, чем он занимался раньше было ужасно, его поступок был двойственен — кошмарен и отдавал трусостью, но все-таки он спас жизнь ребенку.
— Подумал, что у всех должен быть второй шанс.
— Он признался тебе?
— Конечно нет.
— Тогда почему ты решил, что это он?
— Я спросил его о прежней жизни, о работе в банде и поинтересовался, что вдруг он решил встать на путь исправления. Он же рассказал мне об откровении, случившемся с ним после просмотра сериала о докторе, который несмотря на свою зависимость мог спасать жизни людей.
Оля кивнула. Она знала этот сериал. Только она и Тигран понимали, что этого было мало. Сколько людей смотрит этот ситком в данную минуту? А сколько решает переменить свою жизнь (не посвятить, а именно переменить) к лучшему? Скорее всего эта цифра колеблется около одного процента и очень близка к нулю. Это очень мало. Мало откровения. Должен быть еще и знак. Их сын стал им.
— Хорошо бы, чтобы у него все сложилось, — проговорила она ему в губы, а потом поцеловала его. — Я люблю тебя.
Поцелуй был простым, без чувственной и страстной составляющей. Он был своеобразной точкой в той темной истории, которую удалось раскрыть и которую она предлагала закрыть и не возвращаться к ней больше.
— Пойдешь смотреть, что у меня в куртке?
Он выпустил ее и даже вопрошающе приподнял брови, когда она сделала шаг и вдруг обернулась к нему. Сердце Ольги неожиданно застучало везде, но самое главное где-то в районе солнечного сплетения.
— Хамиев, давай без интриг? Скажи мне, что там! Не пугай меня.
Она смотрела на кресло и на растекшееся по нему и по полу черное пятно. В этой "черной дыре" ее ждало что-то. Так вовремя вспомнился его жест напоследок. Да так что стало не по себе от мысли: что же придумала его темная голова на этот раз? Кем только она ни была — недалекой и тупой девицей, расчетливой стервой, меркантильной гадиной. А что теперь?
— Странно, что это происходит именно сейчас, — ответил Тигран, продолжая подпирать собой изголовье кровати. — А не тогда, когда я действительно хотел этого.
Оля все же пересилила себя и подобрала куртку, встряхнув ее несколько раз, пытаясь за ее тяжестью определить в каком же именно кармане кроется его ответ, но тщетно. Сунувшись во внутренний карман, она можно сказать, что угадала, достав из нее темную шершавую коробочку. На пол упало что-то.
— Если это то, о чем я думаю, — проговорила она, присаживаясь и подбирая упавший прямоугольник жевачки. — То это так.
Оля поняла, что ошиблась. На его счет в том числе. Если пять секунд назад она думала, что Тигран пугает ее, то теперь осознала, что замерла. Ею овладело смешанное чувство надежды, восторга и неверия.
— Оля!
Теперь она была быстрее его, сорвавшегося с места, ринувшегося к ней и попытавшегося удержать ее. Ольга оказалась в ванной комнате в какие-то считанные секунды, поймав солнечных зайчиков от так и не выключенного света в прихожей.
— Боже!
Ее руки тряслись, когда она вынимала узенькую полоску. Ответ был не в бархатной коробке, теперь затерявшейся в глубине пропитанной любовью спальни, а в надорванной упаковке теста на беременность.
— Блин!
Она даже уронила ее, а когда подняла ее, то бросилась к раковине, в которой лежал второй тест с окончательно выделившимися двумя полосками. Ольга улыбнулась, задрав лицо к потолку и простояла так добрых десять секунд, а потом обернулась навстречу тому, кто стоял на пороге, подперев косяк плечом, а перед этим открыл дверь, обдав ноги теплым сквозняком.
– Как он тебе?
— Он прекрасен!
Конец