7
— Я… Я не обладаю Вашими способностями! – выдохнула я, а ректор, остановившись, покачал головой.
— Ошибаетесь, Мишель.
— Ошибаюсь?
— Тот ритуал, моя дорогая, сделал Вас Смертью. Значит, даровал и силу. Попробуйте, убедитесь. – ректор вновь пошел неспешно по тропинке, а я побежала за ним.
Не могу! Не могу догнать!
— Я не могу! – закричала я, но услышала в ответ лишь мягкий смех.
— А Вы постарайтесь, студентка Мишель.
В изнеможении, я упала на землю. Пусть сам разбирается со своими проклятыми силами! Пусть убегает хоть на край света! А я вот больше не сделаю ни шага вперед!
Я распласталась на сырой колючей земле. Закрылась волосами, словно шторой и прикрыла глаза, надеясь спрятаться от окружающего меня мира. Полежав так минут десять почувствовала знакомый запах пряностей и мирры. Чья-то рука пощекотала мне ребра. Я попыталась стряхнуть ее, но она была настойчивой. Я захохотала. Вскоре, к ней присоединилась вторая. Теперь меня щекотали уже в полную силу.
Не зная, как от нее отделаться, я перевернулась на живот и зашипела, запутавшись в собственных волосах.
Настойчивые руки не отставали, пришлось мне вскочить на ноги и посмотреть правде в лицо. А правда была жутковатой. Рядом со мной стоял мертвяк! Самый настоящий! Полуразложившийся, в вывалившимся глазом… И это его руки, изъеденные червями, щекотали меня тогда… Что есть силы я завизжала, припустив со всех ног вперед. Мертвяк не отставал, нагоняя меня все быстрей и быстрей.
Сила! У меня есть сила Смерти! Вот сейчас я очень желала ею воспользоваться. И это желание медленно, тягуче, перерождалось во что-то еще. Я и не заметила, как сама стала бежать быстрее. Деревья мелькали вокруг меня с такой скоростью, что хотелось зажмурить глаза.
Остановил меня все тот же мертвяк, который каким-то образом теперь вновь стоял передо мной. Он стоял, неизвестно как оказавшись впереди, и смеялся. Хохотал в голос противным скрипучим смехом.
— Какой ужас… — прошептала я и все же зажмурилась, уже собираясь лишиться чувств, но услышала голос ректора.
— Никакого ужаса, студентка Мишель. – сказал он, а я открыла глаза.
— Мертвяк… -прошептала я, ища незваного гостя, но его уже нигде не было.
— У Смерти тысяча обличий. Я уже говорил Вам это и надеялся, что Вы усвоили урок хорошо…
Я выдохнула.
— Это были Вы!
— Я. Кстати, о Ваших способностях… Мне кажется, или Вы работаете хорошо только в том случае, если Вас напугать? Мне стоит взять это в практику?
— Нет! Извините… — смутилась я.
— Не стоит. Пойдемте. Мы уже почти вышли к деревне, где нас ждет сытный ужин и мягкая постель.
— Даже мягче, чем та, что вы сотворили тогда из листьев и мотыльков? – зачем-то спросила я, а затем густо покраснела. Эльф мне понравился. Он был нежным и теплым… Хорошо бы, если бы он был рядом всегда… Но вот незадача, его не существовало.
— Не мягче. Мои творения совершенны… И да. Эльф был такой же реальный, как и все вокруг Вас, Лилит.
Я испугалась, что ректор Алларк читает мои мысли.
— Я не сомневалась в этом!
— Сомневались, Мишель. Этот эльф стоит сейчас рядом с Вами. Хочется Вам этого или нет.
Деревня, к которой мы вышли, поражала воображение. Дома здесь были похожи на огромные морские раковины, переливаясь перламутром и удивляя необычным рисунком. Так и хотелось подойти и коснуться стен-завитков.
— Как такое может быть? – спросила я у ректора Алларка.
— Рядом находится озеро, откуда берет начало река Лета. Здесь, в Подземье много воды. Но эти воды опасны. Лета ядовита забвением и ужасом. Эти раковины чудесным образом сами образуются на берегах….
В подтверждение его слов, я увидела протекающую неподалеку полноводную реку, воды которой были темны и непрозрачны. Берега были же пологи, так и манили золотистым песочком. Я даже сделала пару шагов по направлению к реке, но властная рука ректора Алларка остановила меня.
— Лилит. Не стоит приближаться к этим водам…
— Но я же только хотела посмотреть! – запротестовала я, но меня достаточно настойчиво оттащили в сторону, направив к одной из ракушек-домов.
Пока мы шли, ректор рассказывал мне про Лету и про озеро, откуда она вытекала.
— Там, за этой рекой, есть равнина… Лета выбрасывает на нее те души, из которых уже нечего взять… Опустошенные. И действительно мертвые. Лета может забрать воспоминания, поэтому жнецы Смерти и транспортники дают напиток из этой реки тем, кто впервые попал в загробный мир. Чтобы души могли освободиться от бремени воспоминаний. Однако, если искупаться в этой реке, то она иссушит тебя…
— А можно вернуть свои воспоминания обратно?
— Для этого нужно дать испить вод Леты еще раз… Но при мне никто на это не отваживался. К тому же, есть и другое поверье…
Я заинтересовалась.
— Поверье, что где-то здесь протекает река Мнемозины. Она дарует всезнание. Но я ее не встречал. Так что пить здесь откуда бы то ни было я не советую.
Ректор Алларк постучался в высокую дверь, сделанную прямо на выходе из ракушки. Ему вскоре открыли. На пороге топталась бабуля в ярком цветастом платочке и с кривоватым пенсне. Она посмотрела через него на нас, а затем, признав, низко поклонилась ректору.
— Господин Танатос! Проходите пожалуйста! – старушка пропустила нас внутрь. Едва я перешагнула порог, как меня охватило странное чувство дежавю. Как будто я уже была здесь, как будто ходила по этому неровному полу, выложенному плиткой, касалась руками шершавых стен, разглядывала причудливые гобелены в старинных рамах, сидела здесь за этим столом…
Я хотела поделиться своими эмоциями с ректором Алларком, но он и так без слов все понял, понятливо мне улыбнувшись и приложив палец к губам, словно показывая, чтобы я молчала об этом.
Старушка тем временем выставляла на стол различные кушанья. Были здесь и сочные фрукты, и гроздья переспелого винограда, запеченное мясо и сыр…. Стояли кувшины с темным ягодным морсом. Словно женщина готовилась к встрече с тем, кого не признала вначале.
— Ваш брат недавно захаживал… — внезапно поделилась женщина, а ректор Алларк отчего-то нахмурился.
— Здоров ли?
Старушка махнула рукой, наконец, присаживаясь рядом с нами.
— Да что ему будет? Живет тихо… Вот только спрашивал, не приводили ли Вы с собой какой девушки…
Я навострила уши. Вот это было уже интересно. Я и не знала, что у ректора был брат, к тому же, так интересующийся его жизнью.
— Он посмел задать этот вопрос?! – всегда спокойный мужчина неожиданно зло посмотрел на гостеприимную хозяйку.
Она же ничуть не смутилась. Отщипнула от виноградной грозди ягодку и раскусила ее, брызнув на тарелку липким соком.7d423c
— ОНА обещала ему хариту. Вы же… — многозначительно начала старуха, но ректор резко встал. С силой опрокинул стол. Многочисленные яства полетели на пол. Прекрасные тарелки разбились. Мур Алларк в одно движение оказался рядом со мной. Схватил за руку и потащил к выходу.
— Ректор Алларк, что случилось? – лишь и смогла из себя выдавить я, но мужчина ничего не отвечал. Его лицо было еще бледнее, чем обычно, а на скулах ходили желваки.
Мы вышли из дома и направились прямиком к водам Леты.
— Куда мы идем?! Вы же сами сказали, что эта река опасна, ректор! – упиралась я, но моего мнения не спрашивали.
Казалось, что все, что составляет сейчас этот мужчина – это лишь гнев. Неприкрытая ярость смерти.
— Ректор Алларк, пожалуйста! Успокойтесь! – умоляла я, но река неизбежно приближалась к нам.
— Мур! Мур, пожалуйста…
Отчего-то тот факт, что я назвала его по имени, заставил ректора Алларка остановиться. Словно избавляясь от какого-то наваждения, мужчина провел худой дрожащей ладонью по лицу, затем медленно сел на землю, совсем по-человечьи скрестив ноги, подобно индийскому йогу. Мур Алларк приходил в себя. И чем больше он обретал себя, тем больше на него накатывало новое безумие. Мужчина захохотал. От этого хохота, жуткого и страшного, стыла в жилах кровь, а на небо надвигались ужасные черные тучи. Вот первая тяжелая капля упала ему на лицо. Она забрала его боль. Мур Алларк, прищурившись, посмотрел на меня.
— Сильна, старая тварь! – словно выплюнул он, поднимаясь с холодной земли.
— Кто это был? И про какого брата она говорила? – робко спросила я, даже не надеясь на ответ. Но Мур Алларк ответил.
— Это была моя родственница… Можно сказать даже, что сестра. Мойра. Еще одно ее имя – Атропа, что значит неотвратимая. Она перерезает человеческие судьбы… Ей многое известно. Но порой мне кажется, что она глупа и зла. Особенно, когда дело доходит нас с братом. Она всегда благоволила ему! – сообщил ректор Алларк.
— А кто Ваш брат?
— Гипнос, будь он проклят! Даже солнце не взирает на него… Повадился сюда приходить, к Мойре. Любит реку Лету. Особенно ее воды. Потому что лишь он вольно может купаться в них. Даже жилище себе на земле выбрал близ родника, отходящего от этой реки…
— А что за девушку имела ввиду Атропа? – не удержалась я.
И зря. Ректор Алларк тут же утратил всю разговорчивость. Усмехнулся, коснулся рукой моей щеки, поправив выбившуюся прядь волос.
— Это тебе еще рано знать, малышка. Пойдем. – он потянул меня за руку дальше, к выходу из деревни. – Здесь нам больше нечего делать.
— А ночевать? Мы же так ничего не поели! – пожаловалась я.
Ректор улыбнулся.
— Не думал, что у меня такая прожорливая студентка!
А я обиделась. Мы тем временем быстрым шагом удалялись в степь. Ту самую, которая простиралась за Летой. Степь забвения. Здесь было много тумана. Чем дальше мы шли, тем больше он сгущался, нагоняя на меня страх и ужас. Но ректору Алларку, казалось, было все нипочем.
— Разве Смерть может бояться? – усмехнулся мужчина.
— Я не смерть! – запротестовала я, но ректор Алларк покачал головой.
— Самая настоящая…
Едва мы миновали степь, как показались высокие горы. Я видела, как их вершины уходят под самые темные своды неба, массивные, тяжелые, грозные.
— Что это за горы? – вновь разыгралось во мне любопытство.
— Горы Сизифа. – ответил Алларк. – Названы в честь хитреца, попытавшегося обмануть смерть. Ужасный человек, насильник и обманщик. Думаю, ты с ним еще познакомишься.
— У него получилось?
— Что?
— Обмануть смерть?
Губы ректора Алларка искривила горькая усмешка. Ему было неприятно вспоминать. Но он все равно рассказывал.
— Я несколько лет пробыл у него в заточении. Сизиф был поистине хитер! И ужасен даже для смерти.