Глава 11

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался.

Не потому, что я нашла в себе силы оттолкнуть его, а потому, что сам Лохао медленно, нехотя отстранился. В кромешной тьме шкафа я слышала его хриплое, прерывистое дыхание. Его губы напоследок мягко скользнули по моей щеке, а горячий лоб прижался к моему.

Мои ноги дрожали так сильно, что, если бы не его стальная хватка на моей талии, я бы непременно осела на дно шкафа, прямо на связки сушеной полыни. Сердце бешено колотилось, оглушая, перекрывая даже шум дождя снаружи.

— Выходим, — его голос прозвучал иначе. Рокот Бездны все еще вибрировал в каждой согласной, но слова выстроились четко, без прежних пауз и рычания.

Дверца шкафа со скрипом распахнулась. Бледный, серый свет пасмурного утра резанул по глазам.

Лохао шагнул наружу первым, потянув меня за собой. Оказавшись на середине хижины, я пошатнулась, судорожно хватая ртом прохладный, влажный воздух. Мои губы горели, припухшие и чувствительные, хранящие вкус его огня. Я опустила взгляд в пол, не смея поднять глаза. Стыд, смешанный с пугающим, тягучим желанием, обжигал щеки.

Что я наделала? Благонравная ученица Ордена, позволившая демоническому существу целовать себя... Нет, не просто позволившая. Ответившая ему со всей жадностью человека, который годами был лишен любого тепла.

— Твое лицо красное, словно лепесток огненного лотоса, а твое сердце бьется слишком сильно, — произнес Лохао.

Я резко вскинула голову.

Он стоял у окна, скрестив руки на обнаженной груди. Серые штаны послушника висели на его узких бедрах, а длинные черные волосы растрепались. Но меня поразил не его вид. Меня поразила его речь.

Он заговорил сложным, осмысленным предложением. В его голосе появились интонации, смысловые ударения, которых не было еще час назад.

— Ты... ты говоришь, — только и смогла выдохнуть я, опираясь дрожащей рукой о покосившийся стол. — Как человек, без запинок.

Лохао чуть склонил голову, его золотые глаза сузились в подобии насмешки.

— Человеческий язык примитивен, Цзиньси. Это лишь набор звуков, с помощью которых слабые пытаются договориться о том, как им выжить. Когда... — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моим губам, отчего по позвоночнику пробежала толпа мурашек, — когда я попробовал твою ци, я коснулся твоего моря сознания и забрал нужные мне образы. Твои слова теперь — мои слова.

Я нервно сглотнула. Обмен жидкостями и энергией у культиваторов часто приводил к резонансу душ, но чтобы древний зверь скопировал языковую матрицу человека через один поцелуй... Это выходило за рамки любых законов духовного развития. Его способность к адаптации была чудовищной.

Но его новый словарный запас не принес мне облегчения. Напротив, вместе со словами к Лохао пришло осознание ситуации, в которой мы оказались.

Мужчина отвернулся от окна и медленно, чеканя каждый бесшумный шаг, подошел ко мне. Насмешка в его глазах угасла, сменившись холодным, тяжелым гневом. Это был не гнев хищника, упустившего добычу. Это было негодование Владыки, чью гордость ущемили.

— А теперь, когда я могу задать этот вопрос так, чтобы твой человеческий разум меня понял, — его голос стал тихим, но от этой тишины задрожали бамбуковые стены, — ответь мне, Цзиньси. Почему Владыка Бездны должен прятаться в щелях, как смердящий жук, от тех, чья ци слабее дыхания больного кролика?

Он навис надо мной. Давящая аура, которую он прятал от компаса старейшины, начала медленно просачиваться сквозь его контроль, заполняя хижину удушливым запахом озона.

— Зачем мне эта маска? — он брезгливо дернул ткань своих серых штанов. — Почему я должен втягивать в себя свою суть и стоять в темноте, позволяя какому-то ничтожеству называть мое логово мусором? Почему я просто не вышел и не вырвал его позвоночник?

Я отступила на шаг, но уперлась спиной в стол. Бежать было некуда. Да и бессмысленно.

— Потому что я просила тебя об этом, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо в эти нечеловеческие, пылающие яростью глаза. — Потому что это мое правило.

— Это глупое правило! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. Прогнившие доски треснули, жалобно простонав под его силой. — В Бездне сила — это закон. Тот старик, что стоял за дверью... я мог бы раздавить его ядро двумя пальцами. Его стражники умерли бы раньше, чем их мечи покинули бы ножны. Они — ничто. Пыль под моими когтями. Почему ты заставляешь меня бояться пыли?!

— Я не заставляю тебя бояться! — взорвалась я, чувствуя, как отчаяние прорывает плотину самоконтроля. — Я пытаюсь объяснить тебе, как устроен этот мир! Ты думаешь, что если ты сильнее одного старейшины, то ты победишь всех? Ты ошибаешься, Лохао!

Он замер, его ноздри хищно расширились. Мой крик, моя дерзость заставили его остановиться, но гнев никуда не делся.

— Ошибаюсь? — прошипел он, склоняясь ко мне так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Докажи.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Спорить с древним драконом было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Но если я не смогу достучаться до его нового, обретенного человеческого разума, наш конец — лишь вопрос времени.

Я обошла его, стараясь не задеть его горячую кожу, и опустилась на уцелевший край топчана. Мои колени подкашивались от усталости и пережитого стресса.

— Сядь, — тихо попросила я, указывая на место рядом с собой.

Лохао не шелохнулся. Он продолжал стоять посреди хижины, гордый, непримиримый, похожий на изваяние темного божества.

— Владыка не сидит по приказу, — отрезал он.

— Хорошо. Тогда стой и слушай, — я сложила руки на коленях. — Ты Владыка Бездны. Ты привык, что существа сражаются один на один. Кто сильнее, тот и прав. Но люди... люди так не делают. Мы — слабые создания поодиночке. Но мы научились объединяться.

Я подняла взгляд, чтобы убедиться, что он слушает. Его золотые глаза были прикованы к моему лицу.

— Орден Парящих Облаков, в котором мы сейчас находимся, насчитывает более трех тысяч учеников, — начала я, тщательно подбирая слова. — Тот старейшина за дверью был лишь из Внешнего двора. Во Внутреннем дворе живут мастера, чьи мечи рассекают горы. На Запретном Пике сидят Высшие Старейшины стадии Зарождения Души. А Глава Ордена... говорят, он находится в полушаге от Вознесения.

Лохао презрительно фыркнул.

— Зарождение Души? Вознесение? Это лишь красивые слова для тех, кто едва научился черпать ци из воздуха. Они не смогут пробить мою чешую.

— Возможно, один на один — нет, — согласилась я. — Но они не выйдут против тебя по одному. Если они узнают, кто ты, они поднимут Великий Массив Девяти Небесных Кандидатов. Тысяча культиваторов объединят свою ци в один удар. Они используют артефакты, созданные из звездного железа. Они отравят воздух духовным ядом, сожгут землю под твоими ногами, наложат печати, которые сковывают пространство.

Я видела, как он хмурится. Его разум, способный впитывать знания со скоростью света, анализировал сказанное. Понятие коллективной атаки и сложных магических ловушек было ему чуждо, но логику он улавливал.

— И даже если ты уничтожишь наш Орден, — продолжила я, понизив голос, — это будет только начало. В Империи сотни таких сект. Весть о том, что в мире людей появился Дракон Бездны, разлетится быстрее ветра. За тобой придут все. Великие кланы, наемники, бродячие бессмертные. Они захотят твое ядро, захотят твою чешую для брони и твою кровь для эликсиров. Тебе не дадут покоя ни на мгновение. Ты будешь сражаться каждый день, каждый час, пока твое море ци не иссохнет.

Лохао медленно подошел к топчану и остановился возвышаясь надо мной. Его тень накрыла меня, даря странное, противоречивое чувство защищенности.

— Я сражался столетиями в Бездне, Цзиньси, — произнес он. — Война — это моя стихия. Я не боюсь усталости. Я выпью их моря ци и стану только сильнее. Твои аргументы... это аргументы травоядного, которое боится шума леса.

Он был непробиваем. Его гордость была столь же абсолютной, как и его сила. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза отчаяния.

— Я знаю, что ты не боишься, — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Но я... боюсь.

В хижине повисла звенящая тишина. Я слышала только стук капель по крыше и гулкое биение его сердца.

— Посмотри на меня, Лохао, — я открыла глаза и подняла на него полный слез взгляд. — Я нахожусь на третьем уровне Конденсации Ци. У меня разбитый даньтянь. Я не могу использовать ни одной техники защиты. Если ты начнешь войну с Орденом... если небеса обрушатся на нас тысячами мечей... как ты думаешь, что станет со мной?

Золотые зрачки Лохао резко расширились.

— Они не посмеют тебя тронуть. Ты — моя.

— Они не станут спрашивать! — горько усмехнулась я. — В битве высших существ такие муравьи, как я, гибнут от одной лишь ударной волны. Даже если ты попытаешься закрыть меня собой, их проклятия, яды и разрушенная ци убьют меня. Если ты хочешь сражаться со всем миром — уходи. Возвращайся в свою Бездну или лети на Запретный Пик и заяви о себе. Но если ты сделаешь это, пока находишься рядом со мной... ты убьешь меня своими же руками.

Его лицо исказилось. Это была не ярость, а какое-то совершенно новое для него чувство. Осознание собственной уязвимости. Уязвимости, которая заключалась не в его теле, а во мне.

Он, не знающий слабости, вдруг понял, что привязал свою судьбу к хрупкому сосуду, который может разбиться от громкого звука.

Лохао медленно опустился на колени прямо передо мной. Это движение было настолько плавным и неожиданным, что я затаила дыхание. Великий Владыка Бездны стоял на коленях на грязном полу хижины внешнего ученика.

Он поднял свои большие ладони и осторожно, словно я была сделана из тончайшего льда, положил их мне на бедра. Жар его кожи прожег тонкую ткань моего халата.

— Твоя жизнь принадлежит мне, Цзиньси, — произнес он низко, глядя на меня снизу вверх. В его взгляде больше не было надменности, только темная, бездонная одержимость. — Я не позволю им забрать тебя. И я не позволю себе стать причиной твоей гибели.

Он наклонился вперед и прижался лбом к моим коленям. Жест, исполненный такого первобытного смирения, что у меня перехватило дыхание. Моя рука сама потянулась к его голове, пальцы зарылись в густые черные пряди, мягко поглаживая их. Лохао издал тихий, вибрирующий рокот, признавая мою ласку.

— Если для того, чтобы ты дышала, мне нужно носить эти гнилые тряпки и прятать свою ци от слепых червей, — глухо проговорил он, не поднимая головы, — я буду это делать. Я буду тенью. Я буду тихим. Но запомни одну вещь.

Он медленно выпрямился, не убирая рук с моих бедер. Его лицо оказалось на одном уровне с моим.

— Это маска, Цзиньси. Я надел ее только ради тебя. И если однажды кто-то из этих насекомых посмеет угрожать тебе по-настоящему... никакие правила, никакие мольбы и слезы меня не остановят. Я покажу им настоящую Бездну. И ты не отвернешься, когда я буду сжигать их мир.

Его слова не были угрозой. Это была непреложная истина. Контракт, подписанный кровью и тенями. Я согласилась прятать чудовище, а он согласился играть по моим правилам, пока это служит моей безопасности.

— Я поняла, — прошептала, чувствуя, как холодный трепет смешивается со странным, пугающим чувством безопасности.

Лохао удовлетворенно кивнул. Он поднялся с колен, одним плавным движением подхватил меня на руки и снова унес в центр своего растерзанного гнезда на топчане. На этот раз я не сопротивлялась. У меня не было сил спорить, а его тепло было единственным, что сейчас могло унять дрожь, пробирающую до костей.

— Спи, — приказал он, ложась рядом и накрывая нас обоих краем ветхого одеяла. — Стражи не вернутся. Я закрыл это место своими тенями. Никто нас не побеспокоит.

Я свернулась калачиком, уткнувшись носом в его плечо. Вдыхая запах озона и мускуса, я понимала, что только что заключила сделку с самым опасным существом в этом мире. Я приручила стихийное бедствие.

Но, засыпая под мерный стук его горячего сердца, я впервые в жизни не боялась завтрашнего дня.