Глава 10

Пробуждение было необычным. Впервые за те три года, что я провела во Внешнем дворе, мое утро не началось с ноющей, тянущей боли в груди.

Обычно мой разбитый даньтянь напоминал о себе с первым же вдохом, отзываясь тупой пульсацией там, где духовная энергия безуспешно пыталась пробиться сквозь изувеченные меридианы. Но сегодня боли не было. Вместо нее по моим каналам текло мягкое, согревающее тепло, словно кто-то бережно омыл их горячим золотом.

Я медленно открыла глаза.

Хижина тонула в бледном свете хмурого утра. Дождь прекратился, оставив после себя лишь влажную тишину и капли, мерно срывающиеся с карниза. Я лежала в самом центре нелепого «гнезда», сооруженного Шэнь Лохао из моего ветхого одеяла и старой одежды.

А сам Владыка Бездны спал, уткнувшись лицом в мою макушку.

Его тяжелая рука собственнически покоилась на моей талии, прижимая меня к его твердому, горячему животу. Во сне он казался почти мирным — резкие, хищные черты лица разгладились, дыхание было глубоким и ровным. Лишь черные узоры на его ключицах едва заметно пульсировали, выдавая скрытую под кожей чудовищную силу.

Я прислушалась к своим ощущениям. Энергия, которой он щедро поделился со мной вчера, все еще мягко циркулировала в моем теле. Трещины в меридианах не исчезли полностью, на такое не хватило бы и божественного эликсира, но они были надежно «залатаны» его плотной, темной ци.

Он исцелил меня. Древний монстр, не знающий пощады, отдал мне часть своей сути, чтобы я не чувствовала боли.

От этой мысли в груди что-то предательски дрогнуло. Я осторожно, стараясь не разбудить его, попыталась приподняться.

Но стоило мне лишь шелохнуться, как рука на моей талии сжалась стальным капканом. Лохао не открыл глаз, но его низкий, сонный рык ясно дал понять: он не намерен отпускать свою добычу. Мужчина лишь крепче прижал меня к себе, закинув тяжелую ногу на мои бедра.

— Лохао, — прошептала я, упираясь ладонями в его грудь. — Если я не выйду на перекличку, надзиратели...

Мои слова прервал резкий, пронзительный звук медного рога, разорвавший тишину ущелья. Это был не обычный утренний призыв. Звук повторился трижды — коротко, тревожно, заставляя кровь застыть в жилах.

Лохао мгновенно распахнул глаза. В них не было и тени сна — только расплавленное золото и вертикальные щели зрачков, мгновенно сфокусировавшиеся на двери.

Снаружи послышался тяжелый топот множества сапог по каменным дорожкам и усиленные с помощью ци голоса:

— Внимание всем ученикам Внешнего двора! Приказ Зала Наказаний и Зала Артефактов! Тотальная проверка жилищ! Никому не покидать свои комнаты! Открывать двери по первому требованию! Любое сопротивление будет расценено как измена Ордену!

Вот теперь мне стало действительно страшно.

Тотальная проверка. Такого не случалось уже много лет. Видимо, исчезновение Нефритового Вепря с Запретного Пика и искалеченный Чжао Мин, который наверняка рассказал старейшинам о «демонической твари» в моей хижине, заставили Орден поднять на ноги всю внутреннюю стражу.

— Они идут сюда, — выдохнула я, в панике вскакивая с кровати. На этот раз Лохао позволил мне встать, сам грациозно поднимаясь следом.

Он был одет лишь в тесные серые штаны, его торс оставался обнаженным. Владыка Бездны склонил голову набок, прислушиваясь к звукам снаружи. Его ноздри хищно расширились.

— Много людей. Слабых, но злых. Они пахнут сталью и страхом, — спокойно констатировал он. В его руке, словно из ниоткуда, начал сгущаться черный туман, принимая форму длинного, изогнутого клинка. — Я вырежу их до того, как они успеют сломать дверь.

— Нет! — я бросилась к нему, хватая за запястье и заставляя развеять теневое оружие. — Ты обещал! Никаких убийств, помнишь? Если ты нападешь на них, сюда сбежится весь Орден! Нас окружат массивами подавления!

— Я разрушу их массивы, Цзиньси, — процедил он, недовольно глядя на меня. — Никто не смеет вламываться на мою территорию.

— Прошу тебя! — я встала на цыпочки, заглядывая в его пылающие глаза. — Сделай это для меня. Спрячься, пожалуйста.

Голоса снаружи звучали все ближе. Хлопали открываемые двери соседних хижин, слышались возмущенные крики учеников и грубые окрики стражи.

Лохао шумно выдохнул, его челюсти сжались так сильно, что желваки заиграли на скулах.

— Куда? — коротко бросил он.

Я затравленно оглядела свою убогую хижину. Здесь не было ни подпола, ни ширмы, ни даже нормального сундука, куда мог бы поместиться взрослый мужчина. Мой взгляд упал на узкий бамбуковый шкаф, стоявший в самом темном углу. В нем я хранила связки сушеных трав и пару старых зимних накидок. Шкаф был настолько тесным, что в нем с трудом поместился бы ребенок, не говоря уже о драконе с плечами в сажень шириной.

Но выбора не было.

— Туда! — я потянула его за руку к шкафу, распахивая скрипучую дверцу. Изнутри пахло сушеной полынью и старым деревом. — Залезай! Живо!

Лохао окинул жалкую деревянную коробку убийственным взглядом.

— Владыка Бездны не прячется в ящиках для травы.

— Если ты туда не залезешь, они найдут тебя и заберут меня в Зал Наказаний! Меня будут пытать, Лохао! Огненными кнутами!

Это был грязный прием, но он сработал безотказно. При упоминании о том, что мне могут причинить боль, глаза дракона вспыхнули ледяной яростью. Он шагнул в шкаф, послушно втягивая в себя свою подавляющую ауру.

Но стоило мне попытаться закрыть дверцу, как она уперлась в его широкую грудь. Он был слишком крупным.

— Открой немедленно! — раздался громовой голос прямо за стеной моей хижины, по двери с силой ударили рукоятью меча. — Ученица Сунь Цзиньси! Открывай, или мы выбьем дверь!

Паника захлестнула меня с головой. Я не успею закрыть шкаф и дойти до двери. Если они выбьют створки и увидят приоткрытый шкаф, в котором прячется огромный мужчина...

Решение пришло само собой, продиктованное чистым инстинктом выживания.

— Подвинься! — прошипела я, протискиваясь в шкаф прямо к нему.

Лохао глухо рыкнул от неожиданности, когда я буквально впечаталась в него. Места катастрофически не хватало. Чтобы закрыть дверцу за собой, мне пришлось прижаться к нему так плотно, что между нами не осталось ни цуня свободного пространства. Я потянула за хлипкую внутреннюю ручку, и бамбуковая створка со скрипом захлопнулась, погрузив нас в абсолютную, непроглядную тьму.

В ту же секунду входная дверь моей хижины с треском распахнулась, жалобно ударившись о стену.

— Обыскать всё! — рявкнул хриплый, властный голос. Я узнала его. Это был Старейшина Лю из Зала Наказаний — человек, славившийся своей безжалостностью и способностью чуять демоническую ци за десять ли.

Я стояла в кромешной темноте тесного шкафа, боясь даже вздохнуть. Моя спина упиралась в дверцу, а спереди... спереди был Шэнь Лохао.

Мое лицо было прямо возле его горячей и голой груди. Я чувствовала кожей каждый вдох, каждое движение его литых мышц. В тесном, закрытом пространстве жар, исходящий от его тела, казался невыносимым. Воздух мгновенно стал тяжелым, пропитанным терпким ароматом грозы, мускуса и мужского пота.

Руки Лохао инстинктивно легли мне на спину, надежно фиксируя в своих объятиях. В темноте его вертикальные зрачки, казалось, слабо светились золотом. Я подняла голову, и мой нос почти коснулся его подбородка.

— Ни звука, — одними губами, беззвучно прошептала я, молясь всем известным божествам, чтобы он не решил заговорить.

Мужчина не ответил, но его рука медленно скользнула по моему позвоночнику вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Движение было успокаивающим, но от этой близости у меня закружилась голова.

— Какая убогость, — донесся снаружи презрительный голос молодого послушника, сопровождавшего Старейшину Лю. — Здесь воняет гнилым бамбуком и нищетой. Разве в такой дыре можно спрятать украденное ядро вепря?

— Не рассуждай, а ищи! — отрезал Старейшина. — Чжао Мин клялся своим разбитым даньтянем, что видел здесь теневого монстра. Проверь половицы. Используй компас духовного поиска!

Послышался скрип досок, звук отодвигаемой мебели.

Внутри шкафа Лохао напрягся. Когда он услышал имя Чжао Мина, его грудь под моей щекой заходила ходуном. Низкий, вибрирующий звук начал зарождаться в его горле. Это было не человеческое рычание, а гул хищника, готового разорвать глотку врагу. Деревянные стенки шкафа слабо завибрировали от этой частоты.

«О нет, нет, нет», — запаниковала я.

Я быстро подняла руки и обхватила его за шею, вслепую нащупывая его лицо. Мои пальцы легли на его твердую челюсть, а ладонь плотно прижалась к его губам, умоляя замолчать.

Лохао замер.

Его рычание оборвалось. Вместо того чтобы отстраниться, он подался вперед. Я почувствовала, как его губы приоткрылись под моей ладонью. А затем... его горячий, шершавый язык медленно провел по центру моей ладони.

Я судорожно выдохнула через нос, чувствуя, как от этого мимолетного, невероятно интимного жеста по телу прокатилась волна обжигающего жара, не имеющего ничего общего с магией. Мои колени предательски дрогнули. Если бы он не держал меня так крепко за талию, я бы непременно осела на пол.

В тесноте шкафа, в полной темноте, граница между монстром и мужчиной начала стремительно стираться. Я больше не ощущала перед собой чудовище из древних легенд. Я чувствовала мужчину. Невероятно сильного, пугающе красивого мужчину, чье сердце гулко билось в унисон с моим. Его бедра были плотно прижаты к моим, и я с нарастающим ужасом и странным, тягучим трепетом осознала его физическую реакцию на нашу близость.

Он был напряжен как натянутая тетива лука. И дело было вовсе не в жажде убийства.

— Старейшина Лю, взгляните на это! — голос послушника зазвучал совсем рядом, буквально в паре шагов от нашего укрытия. — Что это за куча мусора на топчане? Похоже на... гнездо зверей.

Шаги приблизились.

— Девчонка явно не в себе, — брезгливо констатировал старейшина. — Спит в тряпье, как дикая псина. Компас что-нибудь показывает?

— Ничего. Абсолютная пустота. Духовной энергии здесь не больше, чем в камне. Монстра здесь нет. И следов крови тоже. Чжао Мин, видимо, повредился рассудком после того, как на него напали в лесу.

Я зажмурилась, мысленно благодаря Лохао за то, что он выполнил свое второе правило. Его контроль над аурой был безупречен. Он накрыл нас обоих плотным коконом теней, делая невидимыми для любых магических артефактов. Для компаса старейшины шкаф был абсолютно пуст.

Моя рука все еще лежала на губах Лохао. Он осторожно перехватил мое запястье своими длинными пальцами, мягко отводя мою ладонь в сторону. В темноте он склонился к моему уху.

— Они называют наше гнездо мусором, — его шепот был едва слышным, но прозвучал прямо в моем разуме, минуя слух. Это была телепатия высшего порядка. — Разреши мне оторвать им языки.

«Нет!» — отчаянно мысленно крикнула я в ответ, надеясь, что он меня услышит. Я крепче прижалась к нему, обнимая его за широкую спину и умоляюще поглаживая выступающие мышцы.

Лохао шумно, со свистом выдохнул горячий воздух мне в шею. Его руки, обнимавшие меня, сжались так сильно, что мне стало трудно дышать, но эта боль была сладкой. Он подчинялся. Дикий, древний инстинкт Владыки Бездны отступал перед моей мольбой.

— Здесь нечего искать, — наконец произнес Старейшина Лю. — Девчонки нет, наверное, убежала в лес собирать росу со страху, когда услышала рог. Идем дальше. Не будем тратить время на этот мусор. Нам нужно проверить Внутренний двор.

Шаги стали удаляться. Дверь хижины со скрипом закрылась, и голоса проверяющих растворились в шуме дождя, который с новой силой обрушился на ущелье.

Они ушли, мы были в безопасности.

Я обмякла в объятиях Лохао, с силой выдыхая скопившийся в легких воздух.

— Хвала Небесам... — прошептала я, собираясь отстраниться и открыть дверцу шкафа.

Но Лохао не сдвинулся с места. Его руки всё так же крепко держали меня в железном кольце. В темноте его дыхание стало тяжелее, а сердцебиение под моей грудью ускорилось.

— Они ушли, Лохао, можно выходить.

— Нет, — его голос, хриплый и низкий, эхом отразился от тесных стенок.

— Что значит нет? — я попыталась упереться ладонями ему в грудь, но он лишь чуть сместил вес, прижимая меня спиной к дверце еще плотнее. Мое бедро оказалось зажато между его ног.

— Ты сама пришла ко мне в темноту, Цзиньси, — прошептал он, и его губы скользнули по моей щеке, обжигая кожу. — Ты прижалась ко мне. Ты обнимала меня и позволила мне почувствовать твое тепло.

— Я прятала нас! — возмутилась я, хотя мой голос предательски дрогнул. Отрицать то, как сильно на меня действовала эта близость, было глупо.

— Причины не важны, — он уткнулся носом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая. — Важно лишь то, что ты здесь, в моих руках.

Его ладонь скользнула по моему позвоночнику вниз, властно ложась на поясницу и прижимая меня к себе так, чтобы я прочувствовала всю степень его желания. Это было слишком откровенно, слишком первобытно. В этом жесте не было ни капли человеческой сдержанности.

Я тихо ахнула, запрокидывая голову, и затылком стукнулась о бамбуковую дверцу.

— Лохао... мы же договорились... правила...

— Правила для света, — его губы коснулись моей шеи, оставляя обжигающе горячий, влажный след прямо над пульсирующей венкой. — Во тьме есть только инстинкт. И ты пахнешь так, словно тоже этого хочешь.

Мои щеки вспыхнули. Он читал мои физические реакции лучше, чем я сама. Учащенный пульс, сбивчивое дыхание, тепло, разливающееся внизу живота — от хищника его уровня было невозможно скрыть ничего.

Я понимала, что должна оттолкнуть его. Должна напомнить о приличиях, о законах Ордена, о том, что он — монстр, а я — человек. Но в этой крошечной, пропахшей травами темноте все эти доводы казались ничтожными.

Я не оттолкнула его.

Вместо этого мои руки, словно живя собственной жизнью, поднялись и зарылись в его густые, шелковистые волосы. Лохао издал низкий, утробный рык, полный первобытного торжества.

Его пальцы сжались на моей талии, а губы уверенно накрыли мои.

Это не был человеческий поцелуй. В нем не было нежности или робких попыток. Это было поглощение. Властное, требовательное, заявляющее права. Он целовал меня так, словно я была источником его жизни, его личным оазисом в пустыне. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим, делясь своим вкусом — терпким, горячим, как само пламя Бездны.

Я задохнулась от напора, цепляясь за его плечи, чтобы не упасть. Вся моя рациональность разлетелась на куски, сгорев в этом пламени. Я отвечала ему, неумело, но с отчаянием человека, который впервые попробовал истинную силу.

Искра, проскочившая между нами в тот момент, когда он был драконом, теперь превратилась в ревущий пожар. Я осознала с пугающей ясностью: я больше не боялась монстра. Я боялась того, что больше не смогу жить без этого огня.