Глава 5

Чжао Мин ушел, но запах крови и липкий, осязаемый ужас остались.

Я стояла на коленях посреди разгромленной хижины, судорожно сжимая в руках обрывки своего изодранного халата. Дверь, сорванная с петель, сиротливо кренилась набок, впуская внутрь промозглый ночной сквозняк. Снаружи, над ущельем, все еще горели тревожные огни Запретного Пика, а вдали слышались резкие голоса патрульных, прочесывающих территорию.

Любой из них мог свернуть к моему жилищу. Любой мог заметить кровавый след, который надзиратель оставил на каменной дорожке.

Я медленно повернула голову к темному углу.

Дракон лежал там, свернувшись плотным кольцом. Его огромная, покрытая обсидиановой броней туша занимала добрую четверть комнаты. Золотые глаза, еще недавно полыхавшие первобытной яростью, теперь казались тусклыми, полуприкрытыми тяжелыми веками. Он тяжело и хрипло дышал, из ноздрей при каждом выдохе вырывались густые, вязкие струйки черного тумана, которые тут же оседали на досках, словно пепел.

Он поглотил слишком много. Сначала ци из моих трав, затем духовное ядро Нефритового Вепря, а в довершение — жизненную силу и культивацию Чжао Мина, когда раздробил ему руку. Энергия разных порядков бурлила в его теле, вступая в конфликт.

— Что же ты наделал... — прошептала я, заставляя себя подняться на дрожащие ноги.

Времени на панику не было, если я хочу дожить до рассвета, нужно скрыть следы.

Я бросилась к двери. Тяжелая бамбуковая створка едва поддавалась, но, навалившись всем телом, мне удалось втиснуть её обратно в проем и подпереть изнутри сломанным табуретом. Это не спасет от целенаправленного удара, но скроет происходящее внутри от случайных взглядов. Затем я схватила ведро со свежей водой и горсть едкой золы из очага.

Следующую половину шичэня я провела как в лихорадочном бреду. Я замывала кровь Чжао Мина, терла доски до стертых в кровь костяшек, уничтожала малейшие следы его присутствия. Мой собственный запах страха и пота смешался с металлическим зловонием.

Когда последний багровый развод исчез под слоем серой золы, я без сил осела на пол, привалившись спиной к ножке топчана.

В этот момент небеса над Орденом раскололись.

Это не был обычный осенний гром. Звук был таким оглушительным, словно тысяча боевых колесниц одновременно рухнула с небесных сводов прямо на крышу моей хижины. Земля под ногами содрогнулась, бамбуковые стены жалобно заскрипели, грозя сложиться внутрь.

Я вскрикнула, закрыв уши руками. Сквозь щели в рассохшейся крыше ударила ослепительная вспышка белого света.

Небесная Скорбь? Нет, никто во Внешнем дворе не мог достичь уровня культивации, требующего испытания молниями. Это была природная аномалия, яростная гроза, рожденная столкновением нестабильных потоков ци в горах.

Ветер взвыл диким зверем, швырнув в щели хижины пригоршни ледяных капель. Ливень обрушился на ущелье сплошной стеной, мгновенно смывая кровавый след на улице, гася тревожные факелы патрульных и заглушая любые звуки. Сама природа пришла мне на помощь, укрывая мое преступление покровом первозданного хаоса.

Но облегчение длилось недолго.

От очередного раската грома, сотрясшего пол, дракон в углу издал низкий, болезненный стон. Я резко обернулась.

С ним происходило нечто пугающее. Черная чешуя, прежде матовая и твердая, начала плавиться. Тьма вокруг него больше не была покорной тенью — она взбунтовалась. Густые, похожие на жидкую смолу нити энергии вырывались из его тела, извиваясь в воздухе, как сотни слепых змей. Они цеплялись за пол, за стены, обволакивая монстра плотной, пульсирующей паутиной.

Он попытался поднять голову, но его словно придавило невидимым прессом. Золотые глаза лихорадочно метнулись в мою сторону. В них больше не было угрозы. Там плескалась дезориентация и... просьба?

— Что с тобой? — я сделала неуверенный шаг к нему. Страх перед его мощью боролся с жалостью. Каким бы чудовищем он ни был, он защитил меня, спас от человека, который пытался меня убить, и послушался моего голоса, когда я велела ему остановиться.

Я протянула руку, собираясь коснуться его морды, но едва мои пальцы приблизились к черным нитям, меня ударило такой волной ледяного холода, что дыхание перехватило. Тьма поглощала тепло, она высасывала его из воздуха, из досок, из моей кожи.

Комната стремительно остывала. Вода в ведре покрылась тонкой, хрустящей коркой льда. Мое дыхание превратилось в густые клубы пара.

Монстр глухо зарычал, скручиваясь всё туже, поджимая под себя лапы и хвост. Нити тьмы наслаивались друг на друга, сплетаясь в единый, непроницаемый кокон. Его размеры менялись — массивная, размером с волка фигура словно сжималась, уплотнялась под давлением собственной магии, превращаясь в огромный, продолговатый овал высотой почти в человеческий рост.

Кокон пульсировал в такт ударам сердца, доносящимся изнутри. Бум. Бум. Бум.

Этот звук резонировал в моей груди, заставляя собственное сердце биться в том же нечеловеческом ритме. Снаружи бушевал шторм. Ветер сорвал с окна циновку, и ледяной ливень хлынул внутрь хижины, заливая пол. Температура упала до критической отметки. Мой изодранный, тонкий хлопковый халат, промокший насквозь от пота и дождя, лип к телу ледяной коркой. Зубы выбивали мелкую дробь.

Я бросилась к кровати, стянула жалкое, залатанное одеяло и завернулась в него с головой, забившись в самый дальний угол топчана. Но это не спасало. Холод, исходящий от кокона, был не физическим — это была духовная стужа Бездны, вытягивающая саму искру жизни. Если я останусь здесь, к утру моя ци замерзнет в меридианах, и я превращусь в ледяную статую.

— Проклятье... — простучала я зубами, обхватывая колени леденеющими руками.

Я не могла развести огонь — дрова вымокли. Я не могла сбежать — на улице бушевал ураган, способный снести с ног, а патрульные всё еще могли бродить поблизости.

Очередная ослепительная вспышка молнии осветила хижину синим светом. В этом мертвенном сиянии пульсирующий черный кокон казался единственным островком стабильности.

Я прищурилась, присматриваясь к нему. Тьма, оплетающая кокон, вытягивала тепло из комнаты, но сама поверхность этого странного образования... она мерцала тусклым, багровым светом. Точно так же, как мерцало яйцо в ту первую ночь.

Инстинкт выживания, отточенный годами нищеты во Внешнем дворе, заглушил голос разума.

Дрожа всем телом, спотыкаясь на негнущихся ногах, я подошла к кокону. Он больше не был твердым, как чешуя, поверхность напоминала плотный, упругий шелк, сотканный из теней. Я медленно протянула руку и приложила онемевшую ладонь к черной поверхности.

Резкий контраст заставил меня судорожно выдохнуть. Оболочка была горячей. Не обжигающей, как чешуя дракона ранее, а источающей глубокий, ровный, проникающий в самые кости жар. Это была квинтэссенция жизненной силы, надежно запертая внутри магической тюрьмы.

Снаружи ударил гром, от которого зазвенело в ушах, ледяная вода с пробитой крыши капнула мне прямо за шиворот.

Выбора не было.

Я скинула мокрые сапоги, подтащила свое жалкое одеяло и, преодолевая остатки инстинктивного страха, забралась прямо на пол, вплотную к пульсирующей черной массе. Кокон был огромным, гладким и невероятно теплым.

Я прижалась к нему спиной. Жар мгновенно проник сквозь тонкую ткань одежды, расслабляя сведенные судорогой мышцы. Облегчение было настолько острым, что на глаза навернулись слезы. Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и, помедлив мгновение, обхватила кокон руками, прижимаясь к нему всем телом, словно к гигантской печи.

Тьма не причинила мне вреда. Напротив, едва я прижалась к оболочке, багровые прожилки на ней вспыхнули ярче, а нити теней мягко потянулись ко мне, не обжигая холодом, а словно заботливо укутывая, ограждая от ледяного сквозняка хижины.

Внутри кокона что-то едва слышно вздохнуло. Глухой, низкий звук, похожий на мурчание огромного кота.

Я закрыла глаза. Грохот бури снаружи, завывания ветра и стук дождя постепенно начали отдаляться, отступая на задний план. Их заглушал мерный, успокаивающий ритм чужого сердца. Бум. Бум. Бум.

Моя скудная ци, скованная холодом, начала медленно оттаивать, согреваясь в лучах чужой, подавляющей, но сейчас такой бережной мощи.

«Он монстр, — пронеслась в голове последняя связная мысль, пока сознание погружалось в густую, теплую дрему. — Он убивает без колебаний. Завтра... завтра я должна найти способ избавиться от него...»

Но руки лишь крепче сжали горячий черный шелк кокона. Усталость, пережитый ужас и магическое воздействие ауры дракона сделали свое дело. Мой разум провалился в глубокий, лишенный сновидений сон, в котором не было ни надзирателей, ни холода, ни страха. Только абсолютная, непроницаемая безопасность внутри чужой тени.