Глава 17

Так близко к Люсинде я ещё не была. Оказалось, что от неё веет холодом, как от пруда летним днём.

Через полупрозрачного призрака просвечивались контуры предметов. Она плавно покачивалась, и локоны волос расплывались вокруг её головы, как будто она была под водой. А огромные, очень красивые, но грустные глаза, казалось, не видели ничего вокруг — у неё был такой отрешённый взгляд, словно она сейчас была где-то очень далеко. Но мне отчего-то не хотелось её торопить. Вряд ли то, что она мне расскажет, будет весёлой историей.

— Я была служанкой в Замке. Совсем юной и очень наивной. Как-то раз меня отправили прибираться в спальне Вечного Наследника… и он меня заметил.

— Господи, но ему же было…

— Вот именно. А мне всего восемнадцать. Но я, на свою беду, была очень хороша. А у него была вечно грустная и заплаканная жена, которую он не мог выносить дольше десяти минут. У меня не оставалось никаких шансов вырваться — с тех пор, как он меня впервые завалил в постель, больше не отпускал от себя ни на шаг.

Она замолчала. Я осторожно подтолкнула продолжать. Хотя у меня внутри всё горело от негодования. Но времени совсем мало. Я должна узнать.

— В тот день в горящей деревне ты тоже была с ним, я помню… На белой лошади. Я видела вас с дерева.

Люсинда подняла на меня глаза.

— Значит, ты из племени Дану… а я думала, не осталось из них никого. Бедное дитя! Сочувствую твоей утрате. Если бы я только могла что-то сделать тогда… но никто не мог. Никто и никогда не смел перечить Вольфмеру, если он чего-то хотел. За одним-единственным исключением.

— Вольфред?

— Вольфред, — кивнула она.

— Отчего ж он не возмутился в тот раз? — горько спросила я.

Люсинда посмотрела как-то странно.

— Так ты ничего не знаешь? Ты не спрашивала его?

Она так удивляется, как будто… как будто это самая естественная в мире вещь была — вот так просто пойти и расспросить принца.

Но почему-то в этот момент чувствую себя полной дурой.

Может, и правда стоило?

А я просто самая настоящая трусиха.

Но теперь уже поздно сожалеть. Я нахожусь в том единственном месте и том единственном моменте, куда привел меня мой выбор, цепочка моих решений за всю мою жизнь. Начиная от решения сбежать из родной деревни, чтобы в одиночестве выстругать стрелу, и до решения разбить об стену склянку с ядом. Моя задача прямо сейчас — выпутаться из ситуации, которая с каждым утекающим мгновением кажется мне всё более и более опасной. И при этом не наделать таких ошибок, о которых буду сожалеть всю жизнь. А для этого — разобраться во всём.

— Расскажи по порядку, — попросила я призрака.

— Даже не знаю, с чего начать… — задумчиво протянула Люсинда.

— Зачем Вольфмеру понадобилось убивать мой народ? — задала я главный вопрос, который мучал меня всё это время. — Беззащитное племя, которое никогда и никому не причиняла вреда? Мы ведь ни к кому не испытывали ненависти! Мы питались дарами леса! Мы ушли туда, где не могли никому помешать! Боги, да мы даже оружие считали порочным, и к нему запрещено было прикасаться!

Люсинда покачала головой.

— Народ ему был без надобности. Ему нужна была земля.

— Что?..

— Лемарен и Королевство Северных стражей издревле соперничали за тот край Великого Леса, спорный участок на границе меж ними. Вольфмер хотел новые земли –чтобы оставить след в истории. Он бесновался, что народ будет помнить только его отца, долгожителя Вольфарха, при котором королевство процветало. Боялся, что взошёл на престол так поздно, что ничего не успеет. Он был патологически честолюбив. Но… была и иная причина. Более личная. Старший сын.

— Вольфред? — удивилась я. — Каким образом он здесь замешан?

Люсинда пожала плечами.

— Мой лорд хотел убить двух зайцев одним выстрелом. Расширить королевство — и заодно сына повоспитывать. «Сделать из него настоящего мужчину», как он говорил. Такого, чтоб стал достойным преемником. Суровым и могущественным правителем, который достигает целей, не считаясь с издержками. А чтоб ты знала, Вольфмер очень долго не мог остепениться и завести жену, до последнего не хотел «совать голову в брачное ярмо». Так что сын родился у него поздно. И он понимал, что не так уж много у него времени, успеть воспитать себе смену. Вольфмер хотел, чтоб его наследник умел как следует применять свою силу. Ты же знаешь, что наш красавчик-принц на самом деле маг?

Я смутилась и отвела глаза.

— Да. Видела, как он колдует. Несколько раз.

— Ну вот. Редчайший дар. Не в каждом поколении Северных правителей проявляется. Папаше его вот не досталось и капли. Поэтому, я думаю, втайне он ненавидел сына и завидовал ему. Его юности, его здоровью, тому, что у него вся жизнь впереди. И в особенности из-за того, что всё шло к тому, что на престол Вольфред взойдёт гораздо раньше, чем в своё время его отец. Всё-таки, годы разгульной жизни Вечного Наследника не прошли даром.

— Король хотел, чтобы его сын… потренировал магию? На войне? На живых людях?

Господи, это даже звучало противно. Я едва заставила себя это произнести вслух.

— Не совсем. Слушай дальше, всё поймёшь. С самого начала Вольфреду вообще не говорили о цели поездки. Это при мне было — когда мой лорд позвал сына и заявил, чтоб тот срочно собирался и был готов через полчаса выступить в поход. По делам государственной важности. А накануне… к Его величеству приходил какой-то человек. Он долго с ним говорил, запершись. Это было ночью, я спала и ничего не видела. Слуги наутро рассказали.

У меня аж мурашки по рукам побежали. Что ещё за человек? Чутьё подсказывало, что это, может быть, самая главная деталь рассказа Люсинды.

— И ты не знаешь, кто это был?

— Какая же ты торопыжка! Слушай дальше, говорю.

Я постаралась набраться терпения и больше не перебивать. Чувствовалось, что Люсинда вошла в раж. Так давно не рассказывала кому бы то ни было о прошлом, что сейчас испытывала неподдельное удовольствие. И как всякий вдохновенный рассказчик, хотела удержать внимание слушателя и подольше сохранить интригу. А то, что для слушателя этот рассказ, может, вопрос жизненной важности, меланхоличного призрака, конечно же, не особо волнует. Терпение, Эль! Терпение. Если судьба, расскажет.

— В общем, наутро выдвинулись в поход. У Вольфмера с собой было всего несколько дюжин солдат, и это, честно говоря, не очень-то было похоже на военное выступления. Я особенно удивилась, когда и меня он заставил поехать.

— Но зачем?.. ох, прости.

Она криво улыбнулась.

— Да, такова была моя роль при короле. Обслуживать потребности. Всякий раз, когда это бы понадобилось Его величеству. Так что, конечно же, мне пришлось ехать с ним, хотя я до ужаса боялась лошадей.

— А Вольф взял только своих собак… — грустно улыбнулась я.

— Ну так вот. Мы преодолели портал. Оказались на землях Лемарена. И вскоре после выхода из портала… нас снова встретил тот загадочный союзник. Его никто не заметил в дружине короля. Даже принц не знал. Его величество просто приказал устроить привал и разбить шатёр. А потом, когда приказание исполнили, вдруг откуда ни возьмись в шатре появился этот чужак. Но на сей раз я была рядом и всё видела.

— Кто это был? — напряглась я. Так и знала, что «нам с Люсиндой захотелось передохнуть» было лишь предлогом для остановки. Не похож был король на человека, которого волнует чужая усталость.

— Точно не могу сказать, он даже имени своего не называл. Но зато я запомнила ясно, как выглядел. Никогда не видела таких… странных. Высокий, тощий, и глаза такие… пронзительные! А на лбу клеймо. Понятия не имею, что оно означало, но изображение было в виде…

— … трёх пересекающихся треугольников, — закончила я за неё, внутренне холодея. У меня как будто вся кровь отлила от сердца.

Я вскочила и отошла к окну. Отвернулась от Люсинды и невидящими глазами уставилась в ночь.

Три треугольника. Полный Валькнут. Высшая ступень посвящения.

Такой знак в Магистериуме мог носить лишь один-единственный человек.

— Зачем ему понадобился король? — тихо проговорила я.

— Он пришёл сказать, что «они» — уж не знаю, кто имелся в виду… но какие-то «они» наблюдали за принцем какое-то время. И визитёр заявил, что пришли к выводу — принц по доброй воле не сделает то, что должен. Как сейчас помню, король нахмурился и пробурчал: «Иногда мне кажется, что Вольфред — весь в меня. Уже сейчас в нём проглядывает нужная властность, жёсткость, наше фамильное упрямство. Мальчишка даже мне пытается перечить! Но потом приходит час испытаний, и я вижу, что для настоящего Северного волка, каким должен быть наследник нашего великого королевства, он слишком мягок внутри. Влияние его дуры-матери, не иначе. Он заражён опаснейшим для королей вирусом, под названием „милосердие“. А милосердные короли долго не живут. Милосердие и мягкость короля оборачивается всегда смутами и бедами королевства».

Я обхватила плечи руками. Вольф… да, он такой. Мой странный, мой неправильный северный принц.

— Что ответил гость?

— Сказал: «Дайте мальчику время! Он ещё совсем юн. Возможно, со временем, под вашим чутким воспитанием, он обретёт нужные качества. Но пока что — я бы предложил подстраховаться. Дайте сыну вот это зелье. Во-первых, снадобье снимет оковы с магии. Выплеск будет небывалой силы. Так и быть, не стану брать за вас платы за толчок развитию способностей принца. Всё-таки, мы оба будем друг другу полезны». Правда, наш подозрительный король тут же спросил, что во-вторых. И выяснил, что у зелья будет побочный эффект. Оно притупит разум. Гость сказал, принц утратит чёткость понимания происходящего. Эффект сродни наркотическому опьянению. Сказал не беспокоиться, что эффект быстро пройдет.

Я пробормотала сквозь закипающие слёзы:

— О да… он всегда любил разные хитрые зелья… и меня научил.

Не замечая моих слишком странных комментариев, воодушевлённая Люсинда продолжала:

— Ещё гость велел тянуть время в пути, пока не получат от него сигнал. Сказал, мы должны явиться на нужное место строго в определённый момент, чтобы всё получилось. Я даже не догадываюсь, чего «они» ждали, но после ухода гостя нам ещё дважды приходилось делать остановки в пути, чтобы не прибыть слишком рано…

Зато я догадывалась.

«Эх, ты! Давно бы встретились, если б сидела на том дереве, куда обычно уходишь побыть одна».

«Пойдём со мной! Я стану беречь тебя, как зеницу ока. У тебя особое предназначение, малышка».

За мной тоже следили. Магистериум знал, что я часто убегаю из деревни. Отчего-то им непременно надо было дождаться, чтобы меня там ни в коем случае не было, когда всё начнётся. Зелёный огонь зажгли именно они. Убедившись, что маленькой девочки по имени Тариэль в ней совершенно точно нет.

Меня всю трясло.

Но обрывки фраз складывались в кружево слов.

Одна за другой недостающие детали мозаики ложились в узор.

«Как хорошо, что я тебя нашёл! Наконец-то обережный круг исчез, и я смог подойти ближе».

Зелёный огонь был дистанционный. Адепты Магистериума не могли сами подойти к живущим там людям. Но даже их дьявольский огонь не давал гарантии, что план удастся. Что в живых не останется никого. А это почему-то для них было особенно важно. И тогда Орден по своей старой привычке создал план внутри плана. У них всегда были запасные варианты. Они решили заручиться помощью слишком амбициозного короля Северных стражей. У которого, на счастье, был очень одарённый сын. Возможно, там был и третий план внутри второго? Уже тогда Магистериум пытался подобраться ближе к Северным стражам? Втереться в доверие? А ничто так не сближает, как общее злодеяние.

Но обережный круг… Мои соплеменники создали обережный круг вокруг деревни? Да ещё такой, что служил защитой только от адептов Ордена с руной Валькнут? И пропускал обычных людей? Почему, зачем, как? Что они знали, чего боялись?

Как жаль, что я прогуливала уроки когда-то.

Как жаль, что больше не у кого спросить.

Люсинда меж тем продолжала:

— Только в пути Вольфмер наконец-то объяснил сыну цель похода. Ты не представляешь, как мне хотелось кричать, что это всё неправда! Но я была слишком забита, и я молчала. Как же я теперь жалею… Может, хватило бы мне смелости, и те Дану остались бы живы. Обещай мне, девочка моя, что никогда-никогда не станешь такой, как я! Будь смелой. Что бы ни случилось. Иначе цена… это вечные сожаления без права исправить ошибку.

— Что… он сказал Вольфу?

— Что в лесу пожар. Странный, магической природы, который никто не может потушить. Горит целая деревня. Только маг, обладающий магией льда, сможет спасти людей.

Острая боль в сердце.

Я закрываю лицо ладонями.

Он не виноват.

Он с самого начала был не виноват.

Всё это время я знала. Надо было просто слушать сердце. Оно кричало мне, заглушая голос разума — кричало, что всё не могло быть так. Вольф был слишком добрым для столь страшного злодеяния. Он так глубоко прятал эту свою доброту, как будто боялся, что об этом кто-нибудь узнает. Наверное, с детства ему вбивали, что это качество — не достойно будущего правителя. Но он был добрым, и ничего не мог с этим поделать.

Он спешил, и нервничал, что может опоздать.

Он хотел спасти моих близких.

Но по воле настоящих злодеев во всей этой истории стал их палачом.

Господи, как хорошо, что он этого не знает… надеюсь, и не узнает никогда. Я бы не хотела, чтобы на его душу лёг тот самый ужасный камень, который я тащу столько лет.

Я убрала ладони от лица. Выпрямилась и сжала пальцы в кулак.

Теперь я знаю истинных убийц моей семьи.

Один из них уже лежит в гробу. Туда и дорога.

А другой…

Другим был тот, кому я доверяла, как себе.

Глава Магистериума. Человек, который вырастил меня, как собственную дочь.

Магистр Корнелиус.

— … Мой король в итоге получил, что хотел. Знаешь, он очень хитро поступил — не стал устраивать больших сражений. Просто пригрозил князьям Лемарена — если не отдадут спорную часть Великого Леса, с ними случится то же самое, что с деревней Дану. По сути, шантажировал их силой юного принца. Говорят, когда старший князь Лемарена побывал на том месте, где случилась трагедия, он был в полном ужасе. И конечно же согласился. Прислал посольство с дарами, длиннющий свиток они зачитывали, я всё это видела. Новые карты с исправленными границами поднесли с поклонами… Правда, потом очень быстро выяснилось, что толку королевству Северных стражей от безлюдного куска леса, ещё и так далеко расположенного, нет никакого. На том и заглохли все завоевательные амбиции Вольфмера. Он быстро отвлёкся на другие идеи. К огромному счастью близлежащих народов…

Люсинда устала и остановилась.

Я не торопила.

Теперь я знала всё, что мне было нужно. Об остальном было не сложно догадаться.

— Ну… в общем, прошло ещё какое-то время, и я поняла, что у меня просто больше не осталось сил терпеть близость этого старика. Он с каждым годом становился всё более невыносимым, и требовал от меня всё больших мерзостей. Я хотела уйти! Я мечтала о собственном домике. Я мечтала выйти замуж и когда-нибудь родить своего ребёнка. Вольфмер мне не позволял — он заставлял пить настойку от нежелательной беременности, потому что устал выносить скандалы от законной супруги из-за одного бастарда, которого он уже нагулял. И тогда…

Люсинда стала уже совсем-совсем прозрачной. Чем ближе она приближалась к концу своей печальной истории, тем меньше от неё оставалось. Одни лишь зыбкие очертания. И тихий-тихий голос. Всё больше похожий на шёпот листвы в кронах.

— … и тогда в один несчастливый день я решилась на шантаж. Пригрозила, что расскажу наследному принцу, как родной батюшка его обманул. И для каких мерзостей использовал. И про тайные переговоры короля с какими-то чужеземцами. Но, как я и сказала тебе, я была слишком молодая и глупая. Говоря всё это, не озаботилась даже отправить кому-нибудь письмо, чтоб припугнуть Вольфмера, что в случае моей смерти всё раскроется. Да ещё и сказала ему всё это наедине, в его спальне… а рядом было открытое окно…

Призрачные слёзы вытекают из её глаз и вспархивают ввысь цепочкой перламутровых жемчужин.

— Теперь ты знаешь всё. Как приятно, оказывается, облегчить душу. Такую лёгкость чувствую… Всё это время мне было так плохо, так неспокойно… но я не могла покинуть это место… пока он, мой убийца и мучитель, был жив…

— Ты свободна теперь, — я улыбнулась Люсинде сквозь слёзы. — Лети! Я буду молиться за тебя духам предков, чтобы ты нашла свой покой.

Ответная улыбка призрака была полна такой нездешней печали и светлой тоски, что у меня защемило сердце.

— Я тебе желаю счастья. Тебе — и Вольфику! Вы такая красивая пара. Я старалась задержаться ещё немного. Хотела увидеть свадьбу. И ребёночка вашего. Но теперь… меня тянет!.. Не могу больше… и не хочу… Ты хорошая девочка. Не повторяй никогда моих ошибок! Не предавай себя. Ложь… никогда не приводит ни к чему хорошему. Особенно, если это ложь самой себе.

Когда она истаяла совсем, я бросилась к окну и распахнула скрипучие створки.

Впустила в комнату морозный воздух.

За окном вспыхнула и затрепетала лента Северного сияния. Кажется, небо приняло Люсинду. Ещё одна чистая душа ушла ввысь по дороге из света.

Вдохнула полной грудью…

Не предавать себя. И не лгать себе.

Что ж, больше не буду.

Я люблю его! Люблю всем сердцем, всей душой. Больше нет ни одного препятствия, чтобы мне его не любить. И я была права всё это время, моё сердце выбрало правильного мужчину.

Самого лучшего, самого сильного, самого благородного.

Хочу быть с ним каждую секунду своей жизни — и до самого конца! Но я не могу его обманывать. Не могу идти под венец, пока он не знает всей правды обо мне до конца.

Я должна прямо сейчас пойти и рассказать. Если я сделаю это сама, он поймёт! Не может не понять. Если и правда любит.

Охваченная дрожью волнения, спешу к двери. Распахиваю её…

И замираю на пороге. Когда в уши мне впивается подозрительная тишина. Не должно быть такой тишины во дворце, наполненном гостями, где уже начался шумный праздник.

Выглядываю осторожно в коридор…

В десяти шагах от меня, дальше по коридору, стражник сидит прямо на ковре. И спит, прислонившись к стене. Носом издаёт громкие рулады. Алебарда валяется на коленях. А из руки его выпал кубок с вином. Алая жидкость кровавым пятном расплылась по светлому.

Вино. Служанка говорила, Его величество сегодня ничего не ел. Но ему приносили вино.

А потом рокотом волн накатывают первые звуки. Откуда-то снизу.

Отчаянные крики. Лязг железа. Топот множества ног.

Всё длилось недолго и разом прекратилось. Только отдельные вопли временами прорезали тишину, но скоро и они сорвались с отчаянной ноты и стихли.

Снова тишина — пугающая до дрожи, неестественная, невыносимая.

Магистериум.

Какая же я была дура… Ведь сразу же было понятно, что я — лишь одна из шестерёнок механизма. Крохотная деталь большого и сложного плана, придуманного дьявольски хитрым умом.

Всё, что от меня требовалось, это стать невестой принца. Чтобы наконец-то создать повод для большого торжества во дворце подозрительных и нелюдимых правителей Северных стражей. Чтобы вокруг суета и толпа народу. Чтобы наняли много новых, непроверенных слуг. Чтоб никто не обратил внимания на чужие лица, снующие по коридорам. Чтобы даже стражи дворца не отказались от чарочки вина, поднесённого за здоровье короля и королевы.

А на случай отказа одной из этих крохотных шестерёнок, если одна глупая девчонка не справится до конца и не даст сонное зелье жениху, у Магистериума обязательно будет запасной план.

Так и случилось.

Но — да. Теперь ваше орудие сломано, Корнелиус!

И больше никогда не будет вам служить.

Я впервые в жизни нашла свой настоящий путь. И стану бороться за него до последней капли крови. Пусть я пока не понимаю, ради чего вы совершили столько злодеяний и зачем вам понадобилось нападать на Северных стражей — я выбрала свою сторону баррикад.

Отныне и навсегда моё сердце и моя рука — с Севером. Его бесконечным небом, его ослепительным снегом, его Северным сиянием… и с его королём.

Быстро наклонившись, я достаю из-под пышной юбки свадебного платья кинжал-коготь и прячу его в ладони. Проверяю, что пояс с моими склянками надёжно закреплен на талии. Переодеться бы… но боюсь терять даже мгновение. Могильная тишина, что установилась во дворце, говорит о том, что всё зашло уже очень далеко.

Жди меня, любимый.

Потому что я иду к тебе.

Конец первого тома дилогии