Глава 17
Мила
Нет! Этого просто не может быть! Она все еще спит и видит дурной сон. Настолько дурной, что Вадим в нем совершенно голый лежит рядом с ней, полностью одетой, на одной кровати. И эта кровать его! Именно эту чертову кровать совсем недавно доставили в его чертову квартиру!
Божички!.. Да ведь никакой это не сон! И где ее сумка, в которой телефон? Мама!.. Да она же там с ума сходит от волнения! Ведь Мила ее предупредила, что задержится вечером, но даже не намекнула, что ночевать будет не дома. Черт! Черт! Черт! Какая же она идиотка, что напилась до поросячьего визга, до полного отключения мозга!
И почему он голый?! Как ни отворачивалась, а взгляд Милы притягивало магнитом к упругим мужским ягодицам, гладкой спине, стройным, но рельефным ногам, хозяин которых мирно сопел, лежа на животе и подложив руки под голову.
Так все! Хватит пялиться на голого мужика, даже если это Вадим! Пора пользоваться моментом и линять по-быстрому, пока он спит. Осталось собрать вещи…
Воображение живо нарисовало Миле ее вещи, разбросанные по всей квартире, но не тут-то было. Все они аккуратной горкой лежали прямо на полу, за кроватью. И пальто, и сумка, и даже ботинки. Сама она, что ли, их так элегантно тут сбросила и не менее элегантно повалилась в постель? Но и об этом думать было некогда. Надо было торопиться к ближайшему убежищу – ванной. Электронное табло будильника на прикроватной тумбочке возле спящего Вадима показывало половину шестого, и вероятность того, что она успеет хотя бы привести себя в порядок перед бегством, была пока еще велика. Да и естественные потребности организма после столь бурного вечера никто не отменял.
Затаив дыхание и встав с кровати, Мила сгребла свои вещи в охапку и на цыпочках прокралась в ванную, не забыв плотно прикрыть дверь в спальню.
Мама родная! Как же она разумно поступила, что решила не мчаться прямиком на улицу. Иначе бедные перелетные птицы, которые уже вернулись с югов, тут же и нашли бы себе последнее пристанище, увидев такое пугало. Местные-то ладно, у них иммунитет крепкий и не к такому привыкли, поди.
Из зеркала на Милу смотрела не она даже, а ее изрядно помятая синюшная копия, с потеками туши под глазами и волосами, торчащими в разные стороны. Если бы ее такую увидел Вадим, то прощай мечты… Но уже не увидит, потому что даже если он сейчас материализуется под дверью и начнет там умирать, в ванную она его не впустит, как и первую помощь не окажет, пока не приведет себя в порядок. И эта коварная фантазия так воодушевила Милу, что она даже оскалилась своему отображению.
Мама!.. Она снова забыла про маму! Телефон валялся на самом дне сумки, и она с трудом его отыскала. А потом очень удивилась, увидев всего один пропущенный звонок от мамы и достаточно полную зарядку. А она-то думала… Но тут всплыло непрочитанное сообщение, и еще раньше, чем прочитала: «По официальной версии ты заночевала у меня. Маме твоей позвонила», Мила уже догадалась, от кого оно.
- Сволочь ты недоделанная! – прошипела она трубке, словно именно в ней сейчас пряталась подруга. – Гореть тебе в аду, чертова сводница!
Сейчас Мила разозлилась на подругу всерьез и намерена была в ближайшее время все той высказать. Осталось только улизнуть незаметно из квартиры Вадима.
Последняя мысль подстегнула ее включить воду и начать оттирать многострадальное лицо. Ну а пользуясь тем, что в ванной она уже успела побывать раньше, когда сунула свой любопытный нос во все закутки этой квартиры, Мила знала, где лежат запакованные зубные щетки, и без зазрения совести воспользовалась одной из них.
Когда лицо блестело чистотой, а волосам вернулась гладкость и природная шелковистость, Мила окинула себя еще одним взглядом в зеркале, поправила перекрутившуюся за ночь блузку и уже собралась выйти, как вдруг осознала, насколько ей плохо. Торопясь и действуя до этого на автопилоте, она и не прислушивалась к своему организму. А сейчас голова заявила о себе резкой болью, ноги вдруг задрожали, и она была вынуждена опуститься на край ванны, а желудок настойчиво требовал, чтобы она выпотрошила из него все то, что оставалось там после вчерашней попойки. И конечно же, сопротивляться она была не в силах.
После горячих объятий с белым другом пришлось заново приводить себя в порядок, и надежды Милы беспрепятственно покинуть квартиру Вадима таяли и довольно стремительно. А голова уже болела так, что она с трудом сохраняла ясность мыслей.
В прихожую Мила прокралась, не издав ни единого звука. И именно в тот момент, когда она нагнулась за ботинками, дверь в спальню Вадима распахнулась, и сам он появился пред ее не самыми ясными очами, как слегка помятый Аполлон. Мила так и застыла с ботинком в руке, не в силах отвернуться, пока не встретилась взглядом с Вадимом.
- Вот дерьмо! – метнулся он было обратно в спальню, но потом так и застыл посреди прихожей и напротив Милы, прикрыв свое мужское достоинство руками. – А ты?.. А как?.. – зачем-то оглянулся он на распахнутую дверь в гостиную и снова потрясенно замолчал, решив, наверное, что все это ему снится.
А вот и нет, голый дружок! Это не сон, и ты тоже, по всей видимости, стал жертвой чужого коварства.
- Я сейчас все объясню, - вытянула Мила руку ладонью вперед и тоже застыла. Что именно она собирается объяснять? Того, о чем представления не имеет? – Нет, не объясню, - сразу же сникла, чувствуя все нарастающую боль в висках и новый приступ тошноты. Сил сразу же не осталось, и она опустилась на обувную тумбочку, стараясь не смотреть на голого Вадима.
- Я щас… - запоздало сообразил Вадим и все-таки скрылся ненадолго в спальне, а вернулся оттуда уже в спортивных штанах, но по-прежнему обнаженный по пояс. Даже в таком виде он Милу безмерно смущал, если не брать в расчет всю ту ситуацию, в которой они оба оказались.
- Ты ничего не помнишь? – опустился Вадим перед ней на корточки и грустно так заглянул в глаза.
Мила сокрушенно покачала головой. Ее воспоминания обрывались еще в караоке-баре.
- А ты? – с надеждой спросила она.
- Тоже, - тряхнул Вадим головой. – Последнее, что помню, это как мы с тобой пили на брудершафт.
- Мы с тобой пили на брудершафт?! – округлила Мила глаза.
- Да. И это было твое желание, - невесело усмехнулся он и поморщился. Видно, его голова болела не меньше, чем ее.
Господи! Как же ей стыдно! Мила не знала, куда спрятать глаза. Слава богу, Вадим уже встал и отошел от нее, чтобы привалиться к стене. Иначе, она бы точно сгорела от стыда. Подумать только, загадать желание выпить с ним на брудершафт. Это ж как нужно надраться! Да могла бы просто попросить его поцеловать ее, чего уж там! И тут ее осенило…
- И мы… целовались?
Вадим нахмурился, явно пытаясь восстановить события вчерашнего вечера. Мыслительный процесс не продлился долго. Он развел руками и сокрушенно произнес:
- Этого я не помню. Слушай, - тут же сменил тему, - пойдем хоть позавтракаем. А то, мне кажется, моя голова сейчас лопнет.
- Нет, - вскочила Мила с тумбочки, стараясь не обращать внимания на дурноту. – Мне еще домой нужно заехать. Ничего, если я немного опоздаю?
На что Вадим только махнул рукой.
- Уверена, что я приду вовремя?
- Сегодня совещание, - напомнила Мила, уже выходя из его квартиры.
На что он тоже очень серьезно кивнул.
Идиотская ситуация! Абсолютно дурацкое состояние! Глупость несусветная! И как теперь вести себя дальше? Вот все то, о чем думала Мила, добираясь до дома. Ну и временами мелькали планы, как именно она будет убивать Вику.
Вадим
Каким образом она оказалась у него дома, и чем вообще закончился вчерашний вечер? Ну, не считая жуткого похмелья, которое буквально подкашивало его. От таблетки аспирина стало разве что чуть-чуть полегче, но трясучка во всем теле сохранялась, и голова трещала нещадно. А еще это совещание, будь оно неладно!
Вадим бросил взгляд на часы. Начало восьмого. Если он сейчас завалится спать, то проснется, в лучшем случае, ближе к обеду, а то и до вечера будет давить на массу. И такое поведение не достойно серьезного руководителя, каким он хотел себя считать.
Это ж надо было так напиться в понедельник, когда впереди рабочая неделя! Да он и по пятницам себе редко такое позволял. А еще и обкурился к тому же, и теперь не понятно, от какой именно интоксикации, табачной или алкогольной, страдал сильнее.
После прохладного душа еще немного полегчало, и мысли Вадима приняли более плавное и романтичное течение. Интересно, а Мила тоже спала обнаженная? И кстати, где именно она спала? Об этом он как-то не удосужился у нее поинтересоваться. В одном Вадим был абсолютно уверен, что ничего у них не было. Секс между двумя овощами невозможен по определению.
В восемь утра он уже почувствовал себя если не бодрым, то готовым выдвинуться на работу. Оставалось только сделать кое-что еще. И если сейчас он услышит о себе всю правду, то и к этому он готов. Юрок и в обычные дни не любил, когда его будили «ни свет ни заря», как тот сам выражался. Хорошенькая заря, когда уже основная масса народа вовсю трудится. А уж с бодуна друг так и вовсе свирепел, когда его будили. И на этот раз Вадим не ошибся в предположениях.
- Ну ты и мудак! – промычала трубка вместо приветствия.
- Знаю и каюсь, друг, - хохотнул Вадим. – Но дело срочное.
- М-м-м… - наверное, это означало что-то типа «слушаю».
- Слушай, что вчера было? Как мы по домам расходились?
Повисла пауза, и Вадиму даже показалось, что он слышит, как медленно начинают крутиться шестеренки в мозгу Юрка. А потом послышался ржавый скрежет, и друг выдохнул в трубку:
- Не помню.
Пьянь! Вадим в сердцах пнул ботинок, который как раз собирался обувать. Юрка пьянь и он сам еще большая пьянь. Автопилотчики хреновы…
- С утра, когда ходил отлить и глотнуть минералки, на тумбочке нашел записку… - прервал Юрок его безрадостные размышления.
- И что в ней?
- Поешь классно, а пить не умеешь.
- А кто написал?
- Ну а ты как думаешь?
- Вика?
Постепенно до Вадима начало доходить, что единственной трезвой среди них была подруга Милы. Что же получается – что это она их всех по домам развозила? А почему так странно? Для чего ей понадобилось Милу отправлять к нему домой?
- Чертовщина какая-та! – пробормотал он, и трубка снова отозвалась мычанием, больше похожим на храп. – Ладно, спи уже, а я работать…
Несмотря на то, что чувствовал он себя значительно лучше, голова все еще продолжала побаливать и в такси его слегка укачало.
Мила была на рабочем месте и, как выяснилось, не одна. Возле нее терся этот… как его там?.. кажется, Зайцев. Точно – Вова Зайцев! Когда Вадим вошел в приемную, тот как раз что-то рассказывал, отчего Мила довольно хихикала. И конечно же, с его появлением первый резко замолчал, а с лица второй сразу же сползла улыбка.
- Доброе утро, Вадим Максимович! – бодро поприветствовал Зайцев и поднялся со словами: - Ну я пошел, встретимся на обеде.
Отвечать всяким там Вадим не собирался. Взгляд его был прикован к лицу Милы. Она все еще выглядела бледной, а под глазами залегли едва заметные тени, но все же вид ее уже радовал намеком на бодрость.
- Как ты? – спросил Вадим, и самому ему показалось, что голос прозвучал сварливо.
- Спасибо, лучше, - ограничилась она и спросила: - Прессу и кофе?
И тут он взбеленился практически из-за ничего.
- Кофе и прессу! Сколько можно повторять?!
Он видел, как вспыхнули глаза и щеки девушки, как привычно она сжала губы. Мог поклясться, что она сейчас борется с желанием ответить ему тем же – нагрубить. Но разум взял верх над чувствами, разве что лицо ее продолжало полыхать гневом.
- Кофе и прессу? – повторила она свой вопрос спокойно и на этот раз правильно.
- Прессу. Кофе не нужно. И не забудь, что ты присутствуешь на совещании и ведешь протокол.
Стрелки часов уже подползали к десяти, и времени у него оставалось в обрез, чтоб почитать свежие новости. Совсем скоро в кабинет набьются начальники, каждого из которых он должен будет чем-нибудь озадачить. Хорошо еще, что это совещание было еженедельным и рядовым. На таких отец не присутствовал. Не хотел бы Вадим, чтобы тот видел его в таком состоянии.
- Садись рядом, - велел Вадим, кивая на ближний к нему стул, когда Мила вошла в кабинет с блокнотом и ручкой и хотела занять самый дальний стул.
Это место всегда оставалось свободным для секретаря. И сейчас его не занял никто, разве что Юлиана недовольно покосилась на стул, обошла стол и села напротив. Но смотреть на нее, а уж тем более, забивать голову мыслями о ней Вадиму не хотелось. Куда как интереснее было наблюдать за подрагивающими пальчиками Милы, когда он говорил, а она торопливо записывала. Временами Вадим даже ловил себя на мысли, что пропускает часть из того, что пытаются донести до него начальники подразделений, и тогда ему приходилось переспрашивать.
Совещание длилось около часу, и за все это время Мила ни разу на него не посмотрела, как он не пытался привлечь ее внимание. Даже когда указывал ей на то, что обязательно нужно отразить в протоколе, она лишь кивала головой и продолжала строчить в своем блокноте. Дошло до того, что Вадиму захотелось выхватить у нее ручку и разломать ту на несколько частей. И раздражение под конец совещания в нем уже бурлило нешуточное. Что он такого сказал или сделал, что она так обиделась? Ну сорвался, с кем не бывает. В конце концов, он ее начальник! А многие начальники еще и не то себе позволяют.
К слову, Мила не смотрела вообще ни на кого. Разве что, когда докладывал о проделанной работе начальник конструкторского отдела, она оторвалась от записей и ласково тому улыбнулась. Ну и как реакция на ее улыбку – Вадиму захотелось того отчитать. Еле сдержался, что этого не делать и не показаться теперь уже в глазах всех самодуром. 1345d3c
Он и сам не понимал, что с ним происходит, и почему его так раздражает поведение секретарши. Не понимал и не хотел анализировать. А она так точно себя вести не должна!
Ближе к обеду, сидя в своем кабинете в гордом одиночестве, после того как распорядился какое-то время никого к нему не пускать, Вадим пришел к выводу, что вел себя с утра с Милой, как самый настоящий идиот. И родилась потребность, если не извиниться, то хотя бы поговорить, реабилитироваться. Он решительно встал и направился в приемную. Но стоило ему распахнуть дверь, как услышал знакомый голос:
- Синица!..
Стоять у распахнутой двери и ничего не говорить смотрящей на него вопросительно Миле или еще хлеще захлопнуть дверь у нее на глазах, было глупо. Потому он распахнул дверь еще шире и характерно уставился на Зайцева, мол, договаривай, раз начал. Тот же напротив деликатно замолчал, уступая первенство старшему по должности. Но намек Вадима понял правильно.
- В общем, я хотел сказать, что в двенадцать жду тебя у лифта, - подмигнул Зайцев Миле, был награжден ее кивком и широкой улыбкой и скрылся за дверью.
Взгляд же Милы уже без намека на улыбку снова вернулся к Вадиму. И это его снова взбесило. Да что себе позволяет эта девчонка! Хочу - улыбаюсь, а не хочу – так получай кисляк на моей милой мордашке!
- После обеда будешь печатать под мою диктовку, - на ходу сочинил Вадим. Впрочем, ему, действительно, нужно было подготовить несколько писем, так почему бы не таким способом. – У меня в кабинете! – и захлопнул дверь, не дожидаясь ее ответа.
Реабилитировался, называется!