ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Варя

Прихожу в себя, когда моя наполненность им сменяется пустотой. Чувствую Пашин учащенный пульс, прикасаясь губами к пульсирующей венке на шее. Зажмуриваюсь, чтобы сохранить в себе ещё, хотя бы на чуть-чуть тот восторг, что только что взорвал мой мозг искрящимся фейерверком. Каждая клеточка моего довольного организма поёт и просит продолжения. В голове розовый туман и сладостная эйфория течёт по венам.

Я и не знала, что такое возможно!

Нет, я не наивная девочка и парни в моей “взрослой жизни” были, парочка, если быть честной. Секс с ними был приятным, но так… Так крышесносно! Нет.

Ощущение нежных прикосновений, что заботливо стирают с меня следы нашей недавней страсти, накатывают на меня новой волной блаженства.

— Прости Лисичка, — слышу его извиняющийся голос, — не так все должно было быть в наш первый раз.

Боже, это самый лучший мой “первый раз”. Поднимаю голову с его плеча, заглядываю в глаза полные наслаждения, целую в уголок губ и тихо шепчу:

— А я хочу ещё…

Эмоции, как в калейдоскопе, перемешаны и неповторимо красивы.

Он комкает, безнадёжно испорченный, носовой платок, пара секунд на раздумье, и тот отправляется в урну, что в виде замысловатого, гранитного цветка дополняет интерьер этой террасы. Тут даже небольшой диванчик имеется, только сейчас замечаю я. Но Пашин очередной поцелуй, на этот раз мягкий, тягуче-медовый, уносит меня в неизведанный мир моих удовольствий.

— Не здесь, — с хрипотцой в голосе, доводящей до исступления своим звучанием, говорит он, нехотя разрывая наш поцелуй.

Утыкается лбом в мой лоб. Его крепкие ладони удерживают меня за талию, а я балансирую на парапете, все ещё не пришедшая до конца в себя.

— Дома, на большой кровати и вся ночь наша, — продолжает он, пристально смотря мне в глаза.

Дрожь по телу от предвкушения, дыхание перехватывает, и я тону в омуте его зеленых глазах. Желая оказаться прямо сейчас там. В его доме и на его кровати, быть его всю ночь и ещё немного больше.

Аккуратно приподнимает меня, а я как тряпичная, бескаркасная кукла, болтая ножками в воздухе, руками обнимаю его за шею, не желая даже на минутку разомкнуть объятия.

— Лисичка, мне надо решить вопрос с машиной, — сообщает он мне, усаживая на, тот самый диванчик, что так гостеприимно расположился под аркой, увитой тонкими лозами молодого ещё плюща.

— Угу, — киваю я, выпуская его из плена своих цепких лапок.

Он, все ещё, держит меня, дышит глубоко, пытаясь восстановить эмоциональный баланс для здравомыслия. А я растягиваю улыбку от вида его, все ещё затуманенных глаз. Очередной поцелуй и он, все же отрывается от меня. Отходит на шаг и достает телефон, не разрывая наш зрительный контакт.

Что-то чётко говорит абоненту. Я не вслушиваюсь, зачарованно разглядывая черты его лица, и, как будто вижу в первый раз. Красивый, с небольшой горбинкой нос, чётко очерченный контур губ, мужественный, гладко выбритый подбородок с ямочкой.

Опять жмурюсь, чтобы не утонуть окончательно в океане своих ощущений.

— Варь, — ласково окликает он меня, — я пойду, найду Кирилла и решу ещё кой какие вопросы, встретимся через пятнадцать минут на выходе.

— Хорошо, — тяну я расслабленно, — прогуляюсь до дамской комнаты.

— Не сбежишь? — с улыбкой спрашивает он.

— А ты? — зеркалу ему в ответ, игриво прищуриваясь.

— Не дождёшься, — уверенно заявляет и опять затягивает меня в неторопливый поцелуй.

— М-м-м…

А может ну ее, эту поездку, загородный клуб наверняка обладает номерами?

— Всё, домой!

Моё коронное: “угу”, куда-то в район его мощной груди.

Покидаем террасу вместе и расходимся в разных направлениях. Он на улаживание нерешенных вопросов, я на поиски дамской комнаты. Цокот моих каблучков эхом разносится по пустым коридорам.

— Ну, здравствуй Варя, — слышу за спиной знакомый голос, окотивший меня ледяной водой и остудивший накал тех чувств, что все ещё бурлили.

— Здравствуй, — отвечаю, ему с тем же посылом что и он мне, остановившись и развернувшись в пол оборота. Взгляд тот же что и некоторое время назад, на аукционе. Холодно снисходительной.

— А где же Павел? Что же он тебя одну оставил?

Не считаю нужным отвечать, просто разворачиваюсь и ухожу. Вспоминаю все дыхательные упражнения, чтобы вернуть себе ту лёгкость, что была до этой, не очень приятной встречи. Да, йога даром не прошла, надо бы возобновить абонемент.

Охладив ладони под струей ледяной воды. Прикладываю их к щекам. Из зеркала на меня смотрит совсем другая я. Вглядываюсь, но не могу уловить, что изменилось в этой новой “мне”. Улыбаюсь и решаю, как Скарлетт, оставить этот вопрос на завтра.

Павел уже ждет меня у выхода. А на улице, машина с водителем. С комфортом размещаемся на заднем, пассажирском сидении и я тону в его объятиях. Они другие, без напора и страсти, что сжигала нас на террасе, каких-то полчаса назад. Эти укрывали от всего мира, создавая наш личный.

— Расскажи мне о себе, — попросила я, приподняв голову, что так уютно расположилась на его, груди.

— А что ты хочешь узнать? Задавай вопросы.

— Не умею, я считаю, человек сам расскажите то, что посчитает нужным, а вопросы могут создать неловкую ситуацию.

Улыбается, проводя пальцами по контуру моего лица и заправляя за ухо прядь волос, что выпала из прически. Вытаскивает все шпильки — заколки и массирующими движениями снимает лёгкий дискомфорт от них. Блаженство.… Обожаю.… Мурлычу, как, довольная жизнью кошка, обласканная хозяином.

— Родился в обычной, советской семье. Папа — врач, мама — учитель.

— Интеллигенция, — улыбнулась я, — почему тогда ты боксер, а не скрипач, к примеру?

— Варь, — смеётся он, — посмотри на меня, где я, а где скрипка?

И правда, это то же самое, что Костя Дзю в балетной пачке. Воображение рисует эту картинку и я, уткнувшись носом в Пашино плечо, давлюсь смехом.

— Прости, — отсмеявшись, извиняюсь я, — продолжай.

— Но ты не далека от истины, мама хотела отдать меня в музыкальную школу, считая, что это убережет меня от улицы и её пагубного на меня влияния. Но папа строго пресек эту мысль и отправил в спортивную санкцию. Сначала просто общефизическое развитие, потом плавание. Боксов увлекся позже, когда уже года два как бросил занятия, хотя результаты были неплохие.

— А почему бросил?

— Серьёзно заболел и пропустил полгода тренировок, а когда пришёл, меня уже не взяли в ту группу, с которой я тренировался, а поставили к тем, кто на год младше.

— Ты психанул, и пошел по пути наименьшего сопротивления, просто бросил, — досказала, за него я, знаю, проходили.

— Какая ты догадливая, — улыбаясь, целует меня в кончик носа, — да, именно это я и сделал. Два года с Кириллом после школы праздно шатались по улицам, а потом наткнулись на компашку, не очень положительных ребят. В тот день я решил, что не мешало бы знать пару приемов самообороны. Так меня затянуло сначала в бокс, потом в бои без правил. Попутно окончил экономический ВУЗ. Отец настоял, заявив, что спорт это хорошо, но мирная, по его словам, специальность тоже нужна. Учился и периодически выступал на платных боях. Потом, отказавшись от очередного, порвал с тренером, укатив, к другу в Америку.

— А “Барракуду” когда открыл?

— Пять лет назад, когда отошёл от боев окончательно, стал просто тренировать и решил, что на родине мне нужен запасной аэродром. А год назад вернулся, надеюсь уже окончательно и вот ещё и в фитнес решил податься.

Он замолчал, а я не стала нарушать эту, умиротворяющую, тишину. Просто слушаю его дыхание и стук сердца. Чувствую, как вздымается Пашина грудь в глубоком вздохе и он, как будто выныривает из воспоминаний о прошлом.

— Ну, а теперь ты. Расскажи мне о том, какой была в детстве, Лисичка.

А ему и правда, интересно? Заглядываю в его глаза и нахожу там искреннюю заинтересованность.

— Я была послушной девочкой и делала, то, что родители считали важным и нужным для меня, — начинаю пересказ своей незамысловатый жизни, не став упоминать о брате и его трагической гибели. Не сейчас, может потом, позже.

— И с тех пор ты с отцом не общается? — спрашивает он, после моего кратно монолога.

— Ну, если общением можно назвать случайные встречи, раз в год, по стечению каких-либо обстоятельств, — пожимают плечами я.

Водитель сообщает нам, что мы доехали до места назначения. Павел благодарит его, и мы оказываемся на закрытой территории жилого комплекса, расположенного недалеко от центра города. КПП на въезде, консьерж в подъезде и скоростной лифт, уносящий нас на последний этаж одной из трёх высоток.

Губы Паши на моих, ласковые и исследовательски нежные, язык аккуратно пробирается в мой, приоткрывшийся от стона блаженства, рот. Танцует, заигрывая с моим, но уже не страстное танго, а медленный вальс. Затягивая в сладкий омут удовольствия. Руки скользят от талии выше, чуть сжимают, ноющую от нехватки тактильной ласки, грудь и уже хозяйничают над молнией, расстегивая платье. Мелодичная трель оповещения об остановки лифта на требуемом этаже, прерывает моё обнажение.

Выдох разочарования и он, сделав шаг в сторону, пропускает меня на выход. Холл устлан мягким ковровым покрытием, глушит стук моих каблучков и твердую походку Павла. Рука на моей талии направляет меня к одной из двух дверей, расположенных на этаже.

Набор каких-то кодов на небольшой панели на стене. И я окунаюсь в атмосферу мужской обители. Приглушенный свет включается автоматически в просторной прихожей.