ГЛАВА 27
ГЛАВА 27
Павел
С неохотой разрывают наш поцелуй, она такая нежная, льнет ко мне и во мне с новой силой вспыхивает желание уложить её в свою кровать и любить до потери сознания. Прикладываю неимоверные усилия, закрывая дверь, оставляя её с той стороны. Одну, обнаженную, дожидаться меня. Стоя в лифте, прикрываю на миг глаза, чтобы воскресить в памяти Варин сладкий образ, отпечатавшийся на сетчатке глаз стоп-кадром. В штанах все ещё тесно и мозг не настроен на рабочий лад, а надо бы. Проблемы сами себя не решат, да и создаются они не сами, а с чьей-то помощью.
Скотство!
Как же хочется сейчас плюнуть на все и вернуться к ней, закончить то, на чем нас прервал звонок от Алекса.
С силой впечатываю кулак в металлическую стену, вложив в него всю злость на сложившуюся ситуацию. Возбуждение чуть отступает, уступая место холодному разуму.
И вот как пить дать не случайность это, ох не случайность. Только на прошлой неделе подстава с наркотой, теперь вот поджог, а то, что это именно он, я не сомневаюсь. Электрика идеальна, проверяли недавно, так с чего же быть самовозгоранию из-за неисправности.
Уже на выходе из подъезда набираю Михаила Ивановича.
— Ты где? — буквально тут же раздается в динамике напряженный голос.
— В городской, — без объяснений все поймёт.
— Жди, сейчас подъеду, — говорит и отключается.
Дохожу до пропускного пункта, а за воротами жилого комплекса уже паркуется чёрный Гелентваген, статусное средство передвижения моего начальника службы безопасности. Быстро он добрался. Сажусь в машину со словами:
— Иваныч, что за херня в клубе творится? — без преамбул, сразу в лоб.
Он отвечает за безопасность, должен быть в курсе работы своих подопечных, не уследивших за проникновением очередного провокатора.
— Это я и еду выяснять, — выруливает на проезжую часть и вдавливает педаль газа на полную. Время, мать его, не ждёт.
— Это опять с подачи Воронцова, — не спрашиваю, а констатирую факт.
— С большой вероятностью, что так и есть, — соглашается со мной он.
— Сука, что ему неймется?
Злость накатывает с новой силой, остужая жар недавней страсти и прочищая мозг.
Возле клуба толпится народ, неудивительно, субботняя ночь, время отдыхать и веселиться. Мерцание проблесковых маячков спецмашин всевозможных служб создаёт антураж глобальной катастрофы. У входа шныряют журналисты в надежде поживиться эксклюзивной информацией, а ещё лучше попасть вовнутрь и узнать все из уст очевидцев. Эти гиены пера и камер не упустят своего. Удивляюсь, как это ещё вокруг не оцепили территорию яркой, полосатой лентой, отмечая место преступление мирового масштаба. И вот не жалко же денег на такое маски-шоу.
Уверенной походкой пру к входу, рассекая людскую массу зевак, как ледокол в Северных морях.
— Павел Аркадьевич, — звонкий голос одной и журналистов, врезается в мой мозг, — дайте комментарий происходящему, — нахально-требовательно, в надежде на эффект неожиданности, заявляет она.
— Без комментариев, — с нажимом и таким строгим посылом, что самый бесстрашный камикадзе сто раз подумает, прежде чем сорваться, чеканит безопастник.
Совету вняли, но жажда скандальных подробностей в них неугасаемая, как Олимпийский огонь во время соревнований.
Усиленная охрана расступается, пропуская нас двоих, и тут же смыкается неприступной стеной. В помещении клуба полумрак, и пахнет гарью, вся сегодняшняя, вечерняя смена в полном составе, гудит обсуждением произошедшего.
— Ну что, народ, решили файер-шоу без меня устроить? — чуть повышаю голос, чтобы привлечь внимание.
Все, как по команде замирают, и тишина пронизывает слух, как будто, кто-то нажал на пульте паузу, фиксируя на нужном сюжете. Но ненадолго… Гул голосов возобновляется с ещё большим шумовым диапазоном, чем до моего, вроде бы и ожидаемого, прихода. Наперебой выдавая мне события и краткие моменты случившегося.
— Стоп! — А это уже Михаил Иванович своим командным голосом, прокатившемся звуковой волной, призывает всех к порядку, — только один и только тот, кто знает все детали, по максимуму, выдаёт мне сейчас картинку вечера. До, во время и после…
Окидываю присутствующих пристальным взглядом, пытаясь уловить малейшие нестыковки в их поведении. Надеюсь, все же, что это паранойя, подозревать своих самое гнусное чувство. Но, как говорится и в хорошей семье, не без паршивой овцы.
— Все шло, как обычно, — взял на себя смелость Алекс, бармен-бариста-администратор на подхвате и вообще хороший парень, работающий в клубе с его открытия, можно сказать старожил, в общем, как и большинство здесь присутствующих.
— Очередная, ничем не выделяющаяся, суббота для клуба, — поддерживает его повествование, милая официантка, которую он тут же задвигает себе за спину. А в глазах мелькает столько эмоций и все со смыслом “моя, не трогать”. Да без проблем, парень, лишь бы ваши отношения не сказывались отрицательно на работе. А так: “совет, да любовь”!
— Сначала сработали пожарные сигнализации в трёх разных местах, — продолжает он.
— Но, я честно, все проверяла перед открытием, — вступает в разговор, взволновано-расстроенная Ольга, она администратор клуба и очень ответственна в своей работе. Ну, других мы не держим! — Все было в полном порядке.
— Где были сработки?
— Женский туалет, одна из VIP комнат и подсобка, — уточнил один из охранников ТСО, — действовали по инструкции: отключили электричество, включили аварийное освещение, вывели народ из здания, никто не пострадал и, даже без паники все прошло, но вот тогда то и произошло возгорание в районе бара.
Вывод: сработки для отвлечения внимания!
Отправляю сотрудников по домам, до выяснения всех обстоятельств в решения проблем. Уходить не спешат, предлагая свою посильную помощь и это так, чертовски, приятно!
Да, блядь, сентиментальный я что-то сегодня, а все из-за лисички! Картинка с её обнаженным образом на пороге моей прихожей за секунду до того как я, с большой неохотой, захлопнул дверь, не покидает меня. Извиняюсь, отхожу в сторону, предварительно всех, поблагодарив за их стремления быть полезными. На экране разблокированного телефона, прямо на рабочем столе глаза сразу находят иконку с фотографией моей лисички, её номер в избранных с первых секунд загрузки в память девайса. Легким касанием пальца я не только навожу мост для общения с ней, но и как будто пробегаюсь подушечками по тонким чертам любимого личика. Щелчок соединения абонентов и я с комом в горле, от желания не только услышать, но и увидеть её, блин надо было видео-звонок сделать, хотя нет, это сильно отвлечет от рабочего настроя, поэтому только голос.
— Привет, Лисичка, ещё не спишь?
Надеюсь, что нет. И она это подтверждает, своим манящим, мурлыкающим голосом.
Ванна…
Пена…
И она, моя серена, будоражащая все нервные окончания и вливающая в кровь такую порцию энергетика, что стремление поскорее разобраться со всеми неприятностями этой ночи и вернуться к ней, усиливается многократно. Не успеваю сказать, как сильно я её хочу такую разнеженную и как я это сделаю когда вернусь, громкая ругань вырывает меня из омута грёз и возвращает в реалии. Быстро прощаюсь, обещая перезвонить, как только подвернется удобный случай, я разъединяю нашу призрачную связь по “сотам”.
К нам пожаловал инспектор пожарного надзора округа, это ж, что ему не спиться то в такое время и за, что нам такая честь. Мог бы и рядового сотрудника отправить.
— Павел Аркадьевич, — начинает он елейным голосом, но с таким блеском предвкушения пополнения своего бездонного кармана, в глазах, что я уже начинаю подумывать, а не его ли это рук дело.
— Станислав Семенович, какая честь, вы, собственной персоной, в моём скромном заведении.
— Ну, не прибедняйтесь Павел Аркадьевич, не прибедняйтесь.
И мы бы ещё долго расшаркивались в лживых приветствиях, если бы не прямолинейный и суровый, как военный устав, мой начальник службы безопасности.
— Давайте опустим ваши приветственные речи и перейдем к делу.
Вот так с места в карьер. И понеслось, два часа тупых вопросов, намеков, засовывание носа в каждую щель. От его маразма у меня уже голова гудела, и возрастало желание придушить и закопать. Но, сука, беда как всегда не приходит одна, эта прёт с собой на прицепе ещё парочку. На данный момент в лице наркоконтроля, они, блядь, сговорились, что ли? Этот то, что забыл у меня, или решил, что пожар я устроил из стога конопли, приправив все это “снежком”? Хищным, цепким взглядом окидывает пространство и заводит свою пластинку, мозгоклюйство у него в крови, а значит вся эта канитель ещё как минимум на пару часов.
Мелодия вибрирующего в кармане телефона, как дополнительный гвоздь в крышку гроба с остатками моего терпения.
Как задержавшийся муж отчитываюсь, что занят и возвращаюсь в пекло разборок с нечистью в лице представителей власти. Мне бы кол осиновый и крест серебряный, может дела бы быстрее пошли?
Звонок от мамы, когда я уже, набрав полную грудь воздуха с примесью гари и капелькой свободы, желая вздохнуть с облегчением, как контрольный в голову, добивает меня. Да, в прицепе была же парочка проблем и эта вот как раз она.