ГЛАВА 31/1

Михаил Иванович как всегда немногословен. Просто уверенно ведет машину. Просто мысленно прокручивает варианты развития событий и то, что это его не особо радует, выдает недовольная ухмылка и чуть напряженные кисти рук на руле.

— Это давно надо было сделать, — прерываю его немой монолог со здравым смыслом.

— И что ты ему предъявишь?

— Хочу знать его истинные мотивы, — выдаю самую безобидную причину, потому, что врезать ему мне хочется не меньше.

Может это и не решит всех проблем, а с большей вероятностью добавит новых. Значит, будем решать с удвоенным рвением. Подключу все возможные связи, не зря налаживал весь прошлый год. Иваныч мастер своего дела, но предпочитает делать все по тихой и без лишнего ажиотажа. Меня вполне устраивают его методы ведения дел, но сейчас хочу действовать по своему, может быть и импульсивно, главное, чтобы результативно.

Любовь к Варе поменяла мои взгляды на некоторые вопросы, смягчила мои поступки и принимаемые решения, и это неплохо, но сейчас, чтобы вернуть ее надо, вернуть прежнего Пашу, порой идущего по головам.

— Добрый вечер, Алексей Иванович, — приветствую его, удобно располагаясь в кресле для посетителей напротив массивного рабочего стола в его офисе.

Секретарь за стойкой не было, да и время уже не рабочее, так что прошел в кабинет без особых препятствий. С охраной на входе разбирается начальника службы безопасности. Недоумение, промелькнувшее во взгляде оппонента, быстро сменяется на уверенное превосходство. Как будто точно знает, что пришел я с белым флагом. Хрен ты угадал, белый цвет не мой колер. А он тем временем, вольготно откидывается на спинку кресло, занося руки за голову, всем своим видом демонстрируя снисходительность к проигравшему.

— Соколовский, я же говорил, что ты сам ко мне придешь, — довольная улыбка расплывается на его лице и в глазах победные фейерверки, — не думал, правда, что так быстро.

— Не обольщайся, бизнес мой ты не получишь, а если продолжишь в том же духе, я буду вынужден подключить “тяжелую артиллерию” и не важно, что запачкаюсь, коль по-другому ты не приемлешь. Как говорится: Око за око.

— Даже так, не погнушишся и грязных методов? Ну, ну…

— Выкладывай, чего реально ты хочешь, Воронов, и не заливай сейчас про конкуренцию, не поверю, — давлю на него, держа лицо, хотя сомнения все же есть.

— Твой бизнес, — настаивает на своем он.

— Херня, он тебе не по зубам и даже если сейчас ты меня обескровишь и скупишь за бесценок, ты его не поднимешь до прежнего уровня. Так, что, я как Станиславский — “не верю”.

Мы смотрит в упор друг на друга, как в той детской игре “Гляделки” и от того кто первый сдастся, зависит многое. И тут не только

— Сука, Соколовский, — сдается он первым, — я хочу, чтобы ты свалил назад в Америку, свалил и не отсвечивал здесь. Ты изгадил мне жизнь тогда. Из-за тебя я потерял сына и дочь тоже, — зло выплескивает он.

Упоминание Вари болью отозвалось в сердце, но разговаривать с ним о ней не считаю правильным. О ней только с ней, только от нее хочу знать всю правду об их отношениях. И черт, надо было сделать это еще тогда, а не пороть горячку. Но, что сделано-то, сделано, буду восстанавливать все из руин.

А у бывшего тренера методы восприятия мира не поменялись. Как всегда валит с больной головы на здоровую. И стопроцентно уверен в том, что сам-то он белый и пушистый, ни в чем не виновный.

Выдаю ему свое видение той ситуации и советую перестать винить окружающих, а покопаться в себе. Но ему мои советы ни к чему. Он как был непрошибаем в своих убеждениях, так и живет с броней самоуверенности.

— В общем, я огласил тебе свою дальнейшую позицию, так, что решай сам, — подвожу итог нашей встречи, поднимаясь и не прощаясь, иду на вход.

Не успеваю сделать, оставшихся пару шагов до двери, как та распахивается и, со словами:

— Милый, ты еще долго?

В кабинет влетает, цокая каблуками, Елена. На миг мы оба застываем, с удивлением узнавая друг друга.

С надменным видом она проходит мимо и опускается, в освобожденное мною, кресло.

— Надеюсь, заявление на увольнение ты завтра сама напишешь, — настоятельно советую.

Даже если больше она не будет саботировать проекты, веры ей уже нет. Кириллу такой сотрудник точно не нужен.

— Уже, — слышу в спину ее ответ с нотками превосходства.

Ну и отлично!

Надежда, что Варю застану дома, тает с каждым новым, противно пиликающем, звуком домофона. А пристально наблюдающая, за моими действиями, бабулька, сидящая на лавочке недалеко от подъезда, растворяет ее окончательно. Сообщает, что моя Лисичка уехала еще неделю назад, оставив ей ключи, и вернется не раньше чем через месяц. Куда уехала, не сообщила.

— Слава, — без лишних сантиментов, — Соня в курсе, где Варя?

— И вам, добрый вечер, Павел Аркадьевич, — подначивает он меня, — может и в курсе, но очень сомневаюсь, что вы будите тем, кому она это откроет.

Я и не думал, что будет все так просто. Девочки, не хуже банковского сейфа, могут хранить тайны друг друга, действуя заодно. Но мужская солидарность тоже не дремлет. Сообщив мне, где в течение ближайшего часа их можно застать, Слава отключается.

Дело за малым, убедить Соню дать мне возможность встретиться с Варей. Легко сказать! Я не подозревал, что эта хрупкая малышка такая несгибаемая и даже на уговоры будущего мужа не в силах растопить ее решимость до последнего держать в секрете местоположение своей подруги.

— Сонь, — делаю последнюю попытку, — я виноват и мне нужна одна, всего одна встреча, а дальше я приму любое ее решение.

Недоверчивый взгляд, сканирующий меня, как детектор лжи, чуть смягчается, прищуривается и, смилостивившись надо мной, заявляет.

— Через три дня организуй в своем клубе для меня девичник, Варя будет на нем.

— А раньше?

— Нет!

— Хорошо, шантажистка, договорились, — выдыхаю, я даже не заметил, что не дышал, ожидая ее решения.

Я думал, что дни в ожидании встречи с моей Лисичкой самое тяжелое время, тянущееся бесконечно долго, выматывающее до отчаяния. Я ошибался, ад пришел в субботу со звонком Сони.

— Павел, — слышу всхлипывающий голос, и сердце пронзает жутким предчувствием беды, — Варя в реанимации.

Еле удерживаю телефон возле уха вмиг ослабевшими пальцами. Осознание того, что я могу ее потерять, теперь уже навсегда, накрывает меня черным палантином старухи с косой, лишаюсь зрения, слуха и возможности дышать. Грудь сдавило, а в ушах шум. И только тихий голос Сони на том конце телефонной линии еще удерживает меня от животного крика, раздирающего душу. Сейчас надо нужна трезвая голова, эмоции задвинул в дальний угол, только четкие действия. Выплеск страху дам потом, наедине с самим собой или в компании боксерской груши.

Это случилось около пяти часов назад, пьяный водитель на скорости, не справился с управлением и его занесло на автобусную остановку. Не многолюдную, на тот момент, но все же есть жертвы и Варя в их числе. Из всей информации сообщаемой всхлипывающей Соней, выуживаю название медицинского учреждения, в которое отвезли пострадавших. Отключаюсь и тут же звоню отцу.

И пока по пробкам я добираюсь до больницы, корю себя за вспыльчивость, за то, что не разобрался, не выслушал ее, а просто обвинил и выставил за дверь. Все мои “если бы” все плотнее и плотнее скручивали внутри пружину волнения и страха. Гону все прочь, мысли же материальны, так, что включаю позитивное мышление и отправляю во вселенную посыл с зарядом положительных событий на будущее.

Отец поднимает все свои знакомства и связи, и в больничной регистратуре, на вопрос о состоянии пациентки Лисицыной Варвары, мне без лишних вопросов сообщают имеющуюся, на данный момент, информацию и даже выдают халат, предлагая пройти в палату. Если я, конечно, желаю? Блат, мать его, без него никуда.

Небольшая, отдельная палата, светлая, лишь легкий запах лекарств не дает забыть, где я нахожусь.

Задерживаю дыхания и делаю пару шагов к кровати. Варя — бледная, маленькая, осунувшаяся, с капельницей, и только яркая копна волос подтверждает, что это моя Лисичка. Меня накрывает новой волной отчаяния. Опускаюсь на стоящий рядом стул и аккуратно, беру в ладони ее холодную кисть с пластырем, удерживающим катетер. Целую поочередно каждый пальчик, согревая своим дыханием.

Я никогда не молился, но сейчас мысленно просил, того кто сверху, забрать ее боль, отдать мне, я все перенесу, пусть только она скорее поправиться.

Жива, и это главное, жизненно важные органы не пострадали, небольшое сотрясение и множественные ушибы. В реанимации она даже не была, это Соня с перепугу напутала.

— Я люблю тебя, Варя, слышишь?

— Ей вкололи обезболивающее и успокоительное, проспит до утра, — сообщает мне медсестра, вошедшая проверить капельницу, — идите домой.

— Нет.

Настаивать не стала, также тихо удалилась, прикрыв за собой дверь.

— Ты только живи, если не сможешь простить меня, я отпущу, я не буду настаивать, малыш, главное, чтобы ты жила и была счастлива, — шепчу ей, не выпуская маленькой ладошки.

— Паша, — пушистые ресницы вздрагивают, — я не хочу другого, — с хрипотцой, пробегая язычком по пересохшим губам, выносит свое решение Варя и проваливается опять в лечебный сон.

А я до утра так и сижу на жестком стуле, подле ее кровати, держа за руку и повторяя слова любви. И это самая тяжелая ночь в моей жизни, ночь неизвестности, страха и боли за нее.

Несколько лет спустя

— Ну, что моя малышка, как спалось, — целуя нежную щечку, интересуюсь у Милены, ответом мне служит ее довольная улыбка, — отлично, тогда завтрак и спорттуса?

— Да, — радостно вопит она, обхватив руками мою шею и даря ответный поцелуй.

Подхватываю ее на руки, вытаскивая из кровати и, прямо в пижаме, отношу на кухню, по субботам у нас пижамный день. А это значит, умываться и чистить зубы мы будем после того, как уничтожим полезную кашу, творог и по стакану сока. Еще бы оладушки, но их вкусно печет только один человек в этом доме, и он сейчас, увы, не с нами. А за неимением оных, в ход идут тосты с толстым слоем джема.

— Мила, — раздается грозный оклик от двери, — сколько раз говорила, не корми Феню своей кашей.

Да злой полицейский в нашей семье — это мама. Я же позволяю своей маленькой принцессе практически все, за что порой получаю взбучку от жены. Но не могу я отказать, когда на меня смотрят, с надеждой, большие, зеленые глаза.

— Мама вернулась, — спрыгивая со своего стульчика, пулей несется в раскрытые Варины объятия, наша трехлетняя дочь.

— Привет, мое солнышко, — ручейком журчит ее приветствие, — как вы тут без меня?

— Скучали, — хором отвечает ей.

— И я…

Поднимая ребенка на руки, Варя делает шаг, и я заключаю их обеих в свои крепкие объятия, целую дочь в макушку. Жене достанется сладкий поцелуй обещание. В голове мелькает мысль отменить всё и насладиться ее возвращением, шутка ли два дня и две ночи без моей Лисички. Но отметаю ее, дочь и наша фитнес-компашка не простят.

— Вы в клуб? — опуская малышку на пол, спрашивает Варя.

— Да, ты отдохни с дороги, потому, что на вечер, — тихо шепчу ей на ушко, — и на всю ночь, у меня на тебя грандиозные планы.

— Буду ждать с нетерпением, — лукаво, привстав на цыпочки и проведя языком по мочке уха, обещает она.

Бестия! Моя любимая, рыжая бестия!

Детский фитнес-клуб, что я организовал два года назад на базе основного, раз в месяц закрыт для посетителей и полностью в распоряжении четверке папаш со своими чадами.

— Соколовские, вы опаздываете, — раздается на все фойе возглас Кирилла.

— Папа не мог нацеловаться с мамой, — сдает нашу причину задержки дочь, а я показываю кулак другу, пресекая его попытку ехидной шпильки по данному поводу.

Отпускает мою руку и стремглав несется к Ульяше, стоящей возле Кости, и с серьезным видом выслушивающей его наказ, не брызгаться, как в прошлый раз и не пугать Семена.

— Оставь ты свои нотации, это ж дети, — поучает его Слава, пристально следя за тем, чтобы его вездесущий отпрыск, трех лет отроду, миловидный чертенок Макс, не учинил очередной бедлам в детской комнате.

Наша банда в сборе, и с криком бассейн, дети разбегаются по раздевалкам.

Домой возвращаюсь с предвкушение жаркой ночи. Закинув Милу к своим родителям, заезжаю в гастроном за вином и десертом. В цветочном салоне уже готов, заказанный букет.

Аромат готовящегося ужина и тихое мурлыканье моей любимой жены с порога наполняет меня чувством умиротворения и правильности бытия. На кухне застаю картину, сдвигающую нахрен первоначальный план на вечер. Атласные шортики Вари, обтягивают попку так соблазнительно, что боюсь облажаться, как юнец в свой первый раз. Как же я соскучился…

Подхожу вплотную, кладу ладони на податливые бедра и резким движением вжимаю ее аппетитные прелести в свой пах, давая почувствовать всю силу своей тоски. Стон срывается с губ, подливая возбуждения в кровь. Разворачиваю, и подхватит под ягодицы, усаживаю Варю на кухонную тумбу, удобно устраиваюсь между ее широко раздвинутых ног.

— Я заждалась, — выдыхает она и сама накрывает мой рот поцелуем, поглощает, ведет, зарываясь пальцами в моих волосах на затылке.

Позволяю ей быть в этом танце страсть ведущей, но ненадолго. От ее нежных заигрываний с моим языком, от острых зубок, покусывающих мочку уха, наслаждение разбегается по телу искрами, разжигая и без того бушующее пламя в, сметающий все на своем пути, пожар желания.

Член в штанах больно натягивает ткань, а ласковые Варины ручки спешат к нему на помощь. Звук расстегивающейся молнии, как раскат грома в предгрозовом небе, предвещает скорое избавление.

Не размыкая наших губ, сдергиваю атласную преграду, перехватываю напряженный, до боли, член, вожу головкой по влажным складочкам, чуть надавливаю, потираю и отступают. Срывающиеся стоны недовольства, жадные руки на моем теле, и я, не в силах больше сдерживаться, врываюсь в податливое лоно, вколачиваюсь на всю длину. Замираю, наслаждаясь бархатным захватом, упиваясь сладкими спазмами ее нарастающего удовольствия. Выхожу полностью, задевая головкой чувствительный бугорок, Варя стонет и выгибает спину, подставляя под ласки вишенки сосков. Смакую их, перекатывая на языке, и втягивая губами. Наслаждаюсь и вновь погружаюсь в нее.

— Ещё… — цепляясь за мои плечи, стонет она, подаваясь бедрами навстречу мне.

И этот стон накрывает меня, уже не сдерживаясь, наращиваю мощь и скорость, взрываюсь феерическим оргазмом, догоняя ее на волнах обоюдно жаркого экстаза.

— Люблю тебя!

— А я тебя сильнее!

_________________

Ну, вот и всё, история Павла и Вари мною дописана!

Спасибо всем кто был со мной на протяжении всей книги, читал, комментировал, ставил звезды авансом!

Спасибо вам, кто прочел уже завершенную!

Ваше внимание очень важно для меня, оно не реально греет и помогает творить.

Эта история завершена, но на подходе новая! Властный главный герой и непокорная героиня, подчинение и приручение, и обязательно ХЭ.

Подписывайтесь, чтобы быть в курсе новинок.

Заглядывайте в гости в ВК и Инсторгам, буду рада общению!

А это Ивар и Ева;) Да, да, те самые, новые герои!

Конец