ГЛАВА 31

Паша.

Срываюсь с места, вдавливая педаль газа до упора и выкручивая руль, отъезжаю от Торгового центра. Даже забыл, зачем решил вернуться, картинка Вариного предательства весит огромным баннером перед глазами, подливая злости в кровь, разгоняя ее до предельной скорости, заставляя пульсировать в висках. Пелена негодования застилает взор, и лишь внутренний навигатор доводи меня до пункта назначения без происшествий.

В клубе решаю возникшие вопросы с озверевшим рвением, окружающий народ обходил меня стороной и без особой необходимости и носа не казал.

Возвращаюсь в пустую квартиру, в квартиру, где за небольшой промежуток времени все настолько подчинилось Вари, что только кардинальный переворот уничтожит следы ее пребывания.

Срываю ее вещи, что так гармонично заполнили моей гардероб, облюбовав себе место рядом с моими. Нутро большой, дорожной сумки принимает их, не требуя особой аккуратности. Туда же летят и все маленькие женские баночки, заполонившие полочки в ванной, не вызывавшие, до этого момента, сомнений в том, что тут им и место. Сей час же они, как нечто чужеродное, портят мужской аутентичный пейзаж моей обители. Желание выставить все за порог давлю и парой прицельных пинков отправляю чемодан к входной двери.

Уютная гостиная, ставшая такой домашней с появлением женщины в этом доме, раздражает, агрессивным жестом смахиваю всю интерьерную дребедень на пол.

Пара бутылок дорогого, выдержанного виски, хранимые для особых случаев, дождались своей участи. Они на сегодня мое лекарство от боли, от ненависти, что клокочет и разъедает меня. Душевная боль кислотным пятном растекается по внутренностям, заполняя и уничтожая все приятные моменты нашей близости.

Я пью, не разбирая вкуса, не чувствуя опьянения. А в голове шквал вопросов, ответы на которые не принесут облегчения.

Почему именно она? Как, как я не разглядел, как я поддался на ее невинный взгляд и наигранную нравственность?

Все от первой встречи до ее согласия стать моей, все ложь!

Тихое шуршание плавно закрывающейся входной двери выдергивают из болота умозаключений, оповещая о прибытии той, что отравила мое существование ядом своего лицемерия. И этот ее негромкий оклик пробирается под кожу холодными иглами притворства.

Опускаю взгляд в бокал, где на дне только два кубика льда, подливаю виски, а на пороге появляется она. Удивленная, не понимающая и очаровательно притягательную в своей уверенности в безнаказанности.

Гнев черной тучей накатывает и проливается разоблачительным потоком на ее грешную душу. Жду раскаяния, извинений и оправданий. Но… Ничего!

Лишь изменение статуса противника, что не умаляет Вариной вины и не оправдывает ее, добавляет зелья зла в сосуд моего негодования, поднимая до критической отметки уровень отчаяния.

Прогнал, я прогнал ее из своей жизни, но сука, как же вычеркнуть ее из мыслей, сердца, души. Она там намертво засела.

Два, бля два литра отличного виски не вытравили и маленькой толике любовных чувств. Опустевшая бутылка со свистом летит в стену и осколками битого стекла звонко осыпается на пол.

Падаю навзничь тут же на диван, добираться до спальни нет не сил не желания.

Утро долбит дятлом в затылок. Сон не принес облегчения, а окружающий хаос усугубляет мерзкое чувство безысходности. Надо мобилизовать себя, зарыться в работе, залиться спиртным и как говориться, время лечит. Все проходит — пройдет и это. И еще куча похожих высказываний, подтверждающих быстротечность бытия.

Кофе, душ и звонок в клининговую службу нашего жилого комплекса — план минимум на ближайшие полчаса. Нахожу в общем бардаке телефон, уныло чернеющий мертвым экраном, оно и к лучшему, разговаривать вчера, собственно как и сегодня, не стремлюсь. Только по работе, личное же под гриф “не влезай — убьет”. Душу изливать, не намерен, все равно никто не поможет.

В оживший девайс за пару минут прилетает куча уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях.

Из прихожей раздается мелодичная трель домофона, а его экран транслирует ожидающую моего ответа девушку с необходимым набором средств для уборки. Оперативно сработано. Впускаю и, в ожидании ее появления в квартире, натягиваю, на все еще влажное после душа, тело, джинсы и футболку. К черту офисный дресс код! С представителями различных проверяющих служб не намерен расшаркиваться и лебезить.

— Гостиную до блеска, весь ненужный хлам на мусорку, в спальне сменить постельное белье, а то, что сейчас на кровати, сжечь, — четко выдаю фронт работ, не обращая внимания на промелькнувшее удивление в глазах работницы.

Кивает в знак согласия и удаляется выполнять порученное.

Я вкалываю как проклятый, доводя себя и всех своих подчиненных до состояния выжатый лимон, вечером заливаюсь виски, чтобы провалиться в глубокий сон, желательно без сновидений. Но это не спасает, и каждую ночь я вижу ее, как только голова касается подушки. Она мерещиться мне в толпе прохожих, в голосах клиентов фитнес-клуба. Она мой личный наркотик, зависимость от которого неизлечима.

— Кирилл, — звоню другу решив, сменить вечерние возлияния спиртными напитками, на хороший спарринг, — безлимитный абонемент в зал бокса тебе выписан, так что жду. Кулаки чешутся, составь компанию?

— Не вопрос, — соглашается он, и мы договариваемся о времени.

Пока жду друга, колочу по груше с таким остервенением, что проходящий мимо сотрудник напоминает мне о штрафе за порчу имущества клуба.

— Оплачу, — отвечаю ему, ловя извиняющийся взгляд, — спасибо, что напомнил, — все же правила для всех одинаковы.8c847c

— Если ты также будешь быть на ринге, я умываю руки, — предупреждает меня Кирилл, появившийся в зале и раздумывающий, стоит ли рисковать.

— Не бойся, — успокаиваю его, — с тобой я буде нежен.

Бой выдался жестким, атаки, защиты и пара пропущенных ударов. Оба довольные результатами и вымотанные физически мы выходим из здания клуба.

— А не завалиться ли нам в бар и не выпить ли чего ни будь? — предлагает Кирилл.

— Если только в фитнес-бар и по протеиновому коктейлю, — выдаю альтернативное решение, так как спиртное мой организм уже не принимает.

— Да хоть бы так, — соглашается он, но заваливаемся мы, все же в наш любимый бар и заказываем по бокалу пива.

Непринужденный треп, планы на лето и вообще на жизнь. Узнаю, что они с Лизой решили рассекретить свои отношения и на днях идут подавать заявление в ЗАГС, а я предположительно должен сыграть роль “свидетеля”. Рад за него, и противное чувство завести когтями скребёт внутренности.

— Ну, а теперь изливай душу Паш, ибо я не слезу с тебя пока не верну к жизни, — категорично заявляет друг, отпивая очередной глоток пенной жидкости.

Удивленно выгибаю бровь, намекая, что я вообще не в курсе чего он от меня хочет и к какой жизни решил возвращать. Отрицательно кивая головой он, так же без слов сообщает, что нифига мой покерфейс не работает и пора вскрывать карты. Откидываюсь на спинку диванчика, делаю глубокий вдох для погружения в пучину все невзгод и постепенно выкладываю Кириллу все от и до.

От момента как зацепился за нее взглядом, когда она бежала от автобусной остановки под моросящим майским дождиком, а я, поменяв траекторию своего движения, пошел к ней на встречу. И если бы не случайное стечение обстоятельств, приведшее к ее падение в мои объятия, я бы все равно нашел повод с ней познакомиться. Тогда, просто проследил, куда она зашла.

Как встретил ее в ночном клубе в компании Славкиных друзей и в объятиях Кости. Осознание того, что она может быть не свободна, не хуже пропущенного апперкота, накрыло и вышибло дух, пробудив низменное желание заполучить, утащить в пещеру и сделать своей.

Как понял, что хочу ее не просто на пару, тройку жарких ночных встреч, а на долгие годы рядом, когда вез нас в спортивный лагерь, а она тихо спала на переднем сидении, окутывая меня своим ароматом и даря внутренний покой.

Как сделал ей предложение, и она согласилась. Как, через каких-то пару часов, уже сидела и общалась в кафе с Вороновым. С тем самым Вороновым, который предлагал мне продать фитнес клуб, а за мой отказ он просто подрывает мой бизнес, желая обескровить и тогда уже скупить по дешевке.

Как просто тихо ушла, не оправдываясь и не объясняя своего поступка.

Я говорил, говорил, и мне становилось легче, действовал психологический прием: выговорись для облегчения.

Кирилл слушал меня, не перебивая. Его вердикт в конце моей речи, лаконичен и обстоятелен.

— Соколовский, ты придурок, — заявляет, чем вызывает мое непонимание, — хочешь пояснения? Сейчас разложу.

— Ну, давай, демагог, обоснуй.

— Да, блядь, Паш, ты сорвался на девочке и обвинил во всех тяжких, а ты с самим Вороновым хотя бы раз поговорил, с момента как начались подставы. Ну, и что, что Михаил Иванович нарыл косвенные доказательства его причастности, но прямых то нет, и мотивы его ты тоже не знаешь. Не факт, что это только бизнес. А если личная месть? Если я не ошибаюсь это тот Воронов, который был твоим тренером и которого ты, можно сказать, кинул, отказавшись участвовать в бою, а потом еще и в Америку свинтил?

— Тот, — подтверждаю догадку, — я его не подставлял, я отказался от договорного боя, не в моих правилах подставлять свою рожу под кулак, тем более, когда я знаю, все нюансы противника. Он выставил другого бойца.

— Но там произошел несчастный случай…

— Да, и бой признали не состоявшимся, а денег не вернули. И тот боец был его сыном.

— Да ну нарех, — свою челюсть Кирилл отковыривает от стола, — и после этого ты мне тут лечишь, что это только бизнес.

— Варя мне не сказала, что она его дочь, — выдаю очередной аргумент в защиту своей теории заговора, которая под натиском друга сыплется, как карточный домик от неправильно поставленной карты.

— А ты спрашивал? И родство не улика в пользу ее причастности к твоим бедам.

Я раскладываю по полочкам все за и против, анализирую с новой точки зрения всю картину и выводы не утешительные. Я сглупил, поддался сиюминутной злости, неделю грыз холя обид.

С грохотом опускаю пустой пивной бокал на стол, достаю телефон и звоню Иванычу, мне нужно знать, где сейчас искать Воронова, и еще мне нужен водитель, сам за руль я сейчас не готов садиться.

— Умное решение, — подбадривает друг, — и, пожалуйста, верни мне Варю, — его просьба меня удивляет, — как работника, Паш, только как работника, очень, кстати, перспективного.