Глава 8 · Лену штормит, а Ваду срывает резьбу

Стакан был настоящим. Лена потрогала иллюзию бывшего мужа за рукав рубашки. Рукав тоже был настоящим, под ним прощупывалось запястье, теплое и твердое.

— А ты что тут делаешь, Дацков? — она кулём упала рядом на диванчик. Вадим подвинулся.

— Домой приехал, к жене.

— Твоя жена в Мексике. Как вошел?

— У меня ключи. Не знала? — он поднял руки, звякая брелоком с ключами.

— Вад, это только мой дом. Отдай ключи и вали отсюда, — Лена закрыла глаза. — Мы развелись.

— Тц-тц-тц, — Вад погрозил указательным пальцем, — это неважно. Ты все равно осталась моей женщиной. Эти все бумажки — чистая формальность.

— А Элоиза куда делась?

— А куда она денется? Я ж на ней женился тоже. Идеальная девушка. Совершенная красота. Бомжей любит мексиканских, собак, котов бездомных и меня! Ну как не жениться? Только тебе я запрещаю, поняла? Запрещаю таскаться с другими мужиками. Меня это бесит. Раздражает. Нервирует. Я не люблю нервничать.

Что он несет?

— Дацков, ты пьян, а мне плохо. Уходи.

Вад зашел на ту ступень пьяного бреда, когда уже не мог воспринимать собеседника, а чистым монологом нес бессвязную околесицу.

— Ну как оно, с другими самцами? Сравниваешь, с кем лучше? — он не успокаивался, наоборот, пребывал в крайней степени возбуждения. Теперь Вад хаотично ходил по кухне, размахивая руками.

— Дацков, фу, что ты мелешь?

Вадима накрыло уже полностью волной безумия. Он стал нести совершенно параноидальную чушь, не имеющую ничего общего с правдой.

— Ты тварь, Лена, твааарь. Изображала из себя хорошую жену, а сама всегда и везде за моей спиной со всеми трахалась. Сделала из меня рогоносца.

— Вад, успокойся. ни с кем я не трахалась.

— Трахалась с ними всеми! С Никитосом, с Шервинским, с Костэном, с Анушкиным, — он стал перечислять каких-то людей, большинство из которых Лена едва знала. — Вы трахались и смеялись надо мной! Какой Вад неудачник! Я сам слышал, как ты говорила, что я ни одной премии сам не взял, только за бабки. Ты ни одной слезинки не проронила, когда мы разводились, стерва бессердечная. Только деньги, деньги тебе давай. Дом, квартиру отдай, отдай… Чтобы ты тут и дальше со всеми трахалась. Всем уже позвонила любовникам? Всех позвала? Элиза святая, а ты тварь! Опасная тварь! Ууу! Какая опасная. Все твари меркантильные, все… И я тоже тварь.

Он встал за спинку дивана, на котором полулежала Лена и стал перебирать ее волосы. У Лены, не на шутку испугавшейся такого поведения бывшего мужа, сердце заколотилось, как у кролика. Это было слишком даже для «сорванной резьбы».

— Сейчас я тебя по голове поглажу, вот так, — Вадим сместил руки с Лениной головы на шею. — Красивая Лена, красивая. Такая тоненькая шея, — он ощутимо придавил руками ее шею. — Вот так рраз… и все. И нету нашей Лены. Да не бойся, я шучу.

Он опять погладил бывшую жену по волосам. Провел рукой по её щеке.

— Что-то тяжело мне, Ленчик, кроет. — Вадим опустился на колени и положил голову на диван, на котором она находилась. Лена потихоньку взяла ключи Вада и зажала в кулаке, готовясь к самозащите.

Сквозь тяжелый туман в сознании она думала, как бы добраться до шезлонга с телефоном. Нужно звонить Антону. Он был в быстром наборе. Он жил рядом. А вдруг уехал? Или не возьмет? И правильно сделает, что не возьмет… Полицию? Скорую? Она свесилась с дивана, Вад забеспокоился:

— Куда?

— Подышать воздухом.

Лена сползла с дивана и села на полу. Подняться было трудно, она понемногу стала перемещаться к выходу.

— Что ты ползаешь, Лена, ты дура что ли? — захихикал Вадим.

Он встал на четвереньки и пополз за ней, пытаясь ухватить за ногу. В его обезумевшем восприятии Лена играла с ним в какую-то дикую игру. Они миновали веранду и крыльцо.

«Господи, пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, помоги выкрутиться, никаких курсов больше, никаких блогов, я в церковь схожу, я покрещусь», — молилась Лена, фокусируя внимание на шезлонге, и, поблескивающем на нем темным стеклом, заветном мобильнике.

— Оп, попалась! — Вад ухватил ее за ногу и потащил на себя.

Мимо по улице проехала машина с открытыми окнами, обдав волной популярной попсовой композиции.

— Вад, Вад! Тихо!

— Что? — Вад остановился.

— Слышишь? Телефон на кухне звонит! Это Элиза!

— О, моя девочка звонит! — не соображающий, как следует, он попался на эту уловку. На его лице отобразилось замешательство, затем он на автопилоте выпустил Ленину ступню и развернулся к дому.

Та рывком из последних сил дотянулась до шезлонга и схватила телефон. Выдохнула и нажала разблокировку, концентрируя взгляд на темном экране. Ничего не произошло. Разряжен. В ушах зазвенело.

За Вадом закрылась дверь, Лена посмотрела на до сих пор зажатую в кулаке связку ключей.

Через оконное стекло было видно, как на освещенной кухне бывший озирается, а затем хлопает себя по карманам. Наконец, до него дошло, что трубка все время была с ним, и никакая Элиза по ней в это время точно не звонила. Его лицо исказилось гримасой злобы. Вад страшным голосом заорал: «Сука, убью!» и дернул на себя дверную ручку. Та не поддалась Он снова остервенело задергал ручкой, а затем саданул кулаком дверь, пнул со всей силы ногой и сам же взвыл от боли.

Лена сидела на полу веранды, прислонившись спиной к деревянным перилам, и молча смотрела на это. Больше она ничего не могла сделать физически. То, что она дотянулась ключом до верхнего наружного замка, итак было уже за гранью ее возможностей.

Последнее, что она видела, это то, как Вадим схватил тяжелый барный стул и поднял его, чтобы вынести оконное стекло.

Оглушительный звон бьющегося стекла слился со звоном в ушах. Лена зажмурилась. Вдруг во дворе послышался топот и еще голоса. Вад кричал и матерился. Лена открыла глаза: верхом на Вадиме, лежавшем у внешней стены дома, с видом победителя сидел дед Григорий, в руках у него почему-то был топор. Антон связывал Ваду ноги рукавами своей любимой рубашки в красную клетку, затем увидел Лену на веранде.

Он подбежал к ней, доставая мобильник на ходу.

— Лен, он что-то сделал с тобой?

— Ничего, — прошептала Лена. — У меня жар. Я простыла.

Он потрогал ее лоб, ощупал руки и ноги. Набрал номер неотложки.

— Алло, скорая, женщина 39 лет…

— Антон, Вада спрячьте, не показывайте, что он тут… — сказала Лена, когда Антон вызвал скорую, и уложил ее на диван. Принес воды и парацетамол.

— Ну сейчас же! Я планирую вызвать ментов, еще покрывать его не хватало.

— Пожалуйста, Антон, у нас Сонька. Мы его в рехаб… Я позвоню завтра с утра.

Антон что-то недовольно пробурчал, но не стал спорить. Они с дедом оттащили брыкающегося и матерящегося Вада в спальню и привязали к Лениной кровати.

Приехавшие медики поставили Лене «тройчатку», чтобы снизить жар.

— Вам бы рентген, а там понятно будет, нужна госпитализация или нет, — сказал фельдшер, закрывая сумку, — Собирайтесь, поедем.

— Я сам ее отвезу, — сказал Антон.

— Ну дело хозяйское, я настаивать не буду. У нас работы и без вас полно.

Бригада скорой вышла на улицу, переступая через битое стекло.

— Что у вас тут было вообще? — поинтересовался один.

— Мне пришлось выбить окно снаружи, — соврал Антон, — ключей не было, а попасть в дом не мог, чтобы ей помочь.

— Понятно. Не криминал, значит?

— Нет.

Они оставили деда караулить Вада, и поехали. Уже в машине укол подействовал, и Лене полегчало. Голову перестало сдавливать, она села на заднем сиденье, на котором до этого лежала.

— Как узнал?

— Как, как. Бабушка прибежала, говорит, у тебя окна бьют. Ну мы с дедом и стартанули, стремянку притащили. Я перелез через забор, деду открыл калитку. А то он бы мне не простил… Я видел утром, что машина подъехала. Этот твой… — Антон не называл Вадима по имени, — думал, миритесь. Лена, как можно с таким жить? Чем вы, женщины, думаете?

— Нет, какой миритесь! Я его не звала, он своими ключами открыл, пока я спала. Но он не всегда таким был, — Лене хотелось оправдать себя за то, что она столько лет прожила с Вадом. — Точнее, он почти всегда не таким. Подобное с ним случается редко, а сегодня и вовсе было что-то невообразимое. Он сорвался.

— Святые мученицы, блин! — Антон ударил руками по рулю. — Я его все равно размотаю. Чтоб неповадно было.

— Как?

— У меня свои методы, — он напустил на себя важный вид.

— Антон!

— У тебя синяк на шее, Лена. Я удивлен, что врач со скорой его проигнорировал.

Все время, что они ждали очереди в приемном покое больницы, а затем результаты рентгена, Антон строчил кому-то сообщения.

— По работе, — ответил он на вопросительный взгляд Лены.

От госпитализации в стационар Лена отказалась, написав соответствующую бумагу, хотя рентген показал маленькое затемнение на правом легком, как сказал врач, «небольшая пневмонийка у вас есть». Доктор вышел в коридор и вручил Антону листок с назначениями и рецепт на антибиотики, а в завершение резюмировал:

— Берегите супругу. Постельный режим, много питья, покой и антибиотики, лучше внутривенно по схеме, я написал.

— Спасибо! — Антон, довольный, что его приняли за Лениного мужа заулыбался.

— Слыхала, — шепнул он Лене. — Ты ж у нас зависишь от общественного мнения. И общество нам говорит, что мы выглядим как супружеская пара.

— Ну точно, все общество так и говорит.

— Не правда ли, у меня прекрасная жена? — спросил на парковке Антон у мимо шедшей компании молодых людей и девушек.

Те шумно согласились, один парень показал палец вверх.

— Заткнись, пожалуйста, — «жена», в спортивном костюме, со слипшимися от бурных суток волосами, скрученными в незатейливую фигулю, и темными кругами под глазами, ткнула Антона в бок.

— Значит, если бы не бабушка, ты не побежал ко мне? — вернулась в к прошлому разговору Лена.

— Я б не услышал, Лен, как раз наушники надел. А дед и подавно… Тут без мастера разведки не обошлось. — Он завел авто. — Ладно, поехали деда отпустим домой. Елена Васильевна беспокоится.