Глава 11. Ария

Дом встретил меня тишиной. Настоящей, густой, почти звенящей.

Я закрыла за собой дверь и облокотилась на неё спиной. Несколько секунд просто стояла так, чувствуя, как сердце постепенно замедляется.

Мой дом был таким, каким я его придумала: светлым, просторным, но не вылизанным под идеальную картинку. Большие окна от пола до потолка заливались мягким дневным светом. Белые стены с парой картин — акварельные мазки, будто случайные, но в них было столько воздуха, что я могла смотреть на них часами.

В гостиной — кремовый диван с пледами и подушками, разбросанными так, как будто я вчера устроила там бой с самой собой. На журнальном столике — недопитая кружка кофе и раскрытая книга, которую я так и не дочитала.

Мой дом пах мятой и чем-то сладким — это духи, впитавшиеся в шторы и пледы. Здесь всё было моим. Моим убежищем, моим единственным местом, где я могла не быть «Арией Беннет», актрисой, лицом бренда, объектом папарацци.

Здесь я могла быть просто девушкой.

С босыми ногами на холодном паркете. С растрёпанными волосами и потёкшей тушью. С пустотой внутри, которую я так отчаянно пыталась заполнить.

Я сняла каблуки и оставила их прямо в прихожей. Шагнула глубже в квартиру, позволяя себе выдохнуть.

— Наконец-то… — прошептала я в пустоту.

Я первым делом направилась в ванную.

Белая плитка, мягкий свет, полки, заваленные баночками и флаконами — всё здесь было как маленький СПА-рай, который я создала для себя.

Я открыла кран и смотрела, как вода заполняет ванну, смешиваясь с ароматной пеной. В воздухе тут же разлился запах лаванды и ванили. Я стянула одежду, шагнула внутрь и позволила теплу обнять меня.

Боже… именно этого мне не хватало.

Я лежала, запрокинув голову на край ванны, и с закрытыми глазами мазала на лицо прохладную маску из голубой глины. Потом ещё одну — питательную, с запахом меда и миндаля. Потом крем для волос, маску для рук. Я могла часами возиться с этим, и это было моим способом собрать себя по кускам.

Когда вода остыла, я выбралась, закуталась в огромное полотенце и пошла на кухню.

Там, среди полок с чаями, я выбрала свой любимый — травяной сбор с чабрецом, мятой и лепестками апельсина. Заварила в прозрачном чайнике, наблюдая, как тёмные листья медленно раскрываются в кипятке.

Села за стол, подогнув под себя ноги, обняла ладонями кружку. Сделала первый глоток — и почувствовала, как внутри становится чуть легче.

Телефон лежал рядом. Я смотрела на него, перебирая имена в голове.

И, в конце концов, набрала номер.

— Алло? — знакомый голос прозвучал сразу.

Я сжала кружку сильнее.

— Привет, мам.

— Ария? — голос мамы стал сразу тревожным, тёплым, но с тем оттенком, который всегда заставлял меня снова чувствовать себя ребёнком. — Слава Богу, ты ответила.

Я выдохнула в кружку, глядя, как пар поднимается вверх.

— Мам, всё нормально.

— «Нормально»? — она сделала паузу, и я почти видела её прищур. — Я читаю новости с самого утра. Телевизор не выключала. Везде ты. Ты и какой-то… хоккеист.

Я зажмурилась.

— Мам…

— Вечеринка, клуб, танцы, фотографии… — её голос дрогнул. — Ария, что это всё значит?

Я обхватила кружку ладонями, будто могла спрятаться в тепле.

— Это… просто… — слова застряли в горле. Я понятия не имела, как объяснить ей, что я сама до конца не понимаю.

— Ария, я не хочу осуждать, — мягко добавила она. — Но ты ведь знаешь, как я переживаю. Ты только недавно разорвала отношения с Райаном. Ты клялась, что тебе нужно время, что ты хочешь быть осторожнее. А теперь…

Я стиснула зубы.

— Мам, я не готова об этом говорить. Не сейчас.

На том конце повисла тишина. Потом мама снова вздохнула, уже мягче, но всё ещё тревожно:

— Мы с твоим отцом очень переживаем за тебя, девочка.

Я сжала кружку крепче. Этот её тон всегда бил сильнее любых упрёков.

— Знаю… — выдохнула я.

— Когда у тебя съёмки в твоём новом кино? — вдруг спросила она, как будто переключаясь на другое.

Я моргнула, растерянно уставившись в пустоту кухни.

— Через неделю, — пробормотала я. — Режиссёр обещал, что график будет мягче, чем обычно.

— Хорошо, — сказала мама. — Мы с папой думали навестить тебя. Хоть ненадолго. Может, привезти твою любимую еду, приготовить что-то домашнее… Ты слишком часто остаёшься одна, Ария.

Глаза предательски защипало.

— Мам, спасибо… Но, может, чуть позже.

Она не спорила, только снова сказала тихо:

— Мы любим тебя. И просто хотим, чтобы ты была счастлива.

Я закрыла глаза. Горло сжалось так, что я едва смогла прошептать:

— Я тоже вас люблю.

Я долго сидела с телефоном в руке, глядя в никуда. Мамины слова эхом гуляли в голове — о том, что они с папой переживают, что хотят приехать, что просто хотят, чтобы я была счастлива.

Я подняла телефон и машинально открыла ленту. Ошибка. С первых же заголовков сердце ухнуло вниз.

«Ария Беннет в отчаянии: потратила 40 тысяч долларов, чтобы купить свидание с хоккеистом.»

«Когда карьера рушится — звёзды скупают мужчин на аукционах?»

«От красной дорожки до позорного торгов: падение Арии Беннет.»

Лента горела. Комментарии множились быстрее, чем я успевала читать.

«Ну конечно, сама бы она ему не была нужна.»

«За деньги хоть кто угодно согласится с ней провести ночь.»

«Никогда не думала, что она так низко падёт.»

Я сжала телефон так, что он едва не треснул. Горло снова свело. В ушах стоял гул — смесь маминых слов и этих мерзких фраз из сети. «Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива» — и вот это счастье в глазах людей выглядит как аукцион и отчаяние.

Я сделала ещё один глоток чая. Он уже остыл, но в тот момент мне было всё равно.

Переложила кружку на стол, вытянулась на диване и уткнулась лицом в мягкую подушку. Плед оказался под рукой — я накинула его на плечи, даже не расправляя как следует.

В комнате было тихо, слишком тихо. Только слабый гул улицы за окном и тиканье часов.

И в этой тишине я впервые за долгое время позволила себе просто… ничего не делать.

Ни о чём не думать. Не прокручивать в голове лица, новости, папарацци.

Просто лежать.

Где-то на середине этой тишины я почувствовала, как веки становятся тяжёлыми.

— Пять минут… — прошептала я себе под нос. — Всего пять минут…

И провалилась.

Сон накрыл меня мягко и неожиданно.

Я уснула прямо на диване, в одежде, с телефоном в руке, забыв обо всём на свете.

Когда глаза распахнулись, комната была залита ярким утренним светом. Я машинально потянулась за телефоном и, увидев время, застыла.

09:10.

Я резко села на диване. Сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось.

— Нет… только не это, — прошептала я, пытаясь сообразить, что происходит.

На площадке я должна быть в десять. Всего пятьдесят минут. Плед слетел на пол, я вскочила, босые ноги скользнули по ковру, и я почти бегом рванула в ванную, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Я влетела в ванную, включила ледяную воду и наспех плеснула в лицо — даже не думая о том, чтобы умываться как следует. В зеркале на меня смотрело растрёпанное отражение с помятым лицом и спутанными волосами.

— Отлично, просто шикарно, — пробормотала я и схватила расчёску. Несколько резких движений — и волосы хоть немного стали походить на причёску.

Тональный крем, тушь — всё в спешке, всё на бегу. Руки дрожали так, что я едва не уронила косметичку в раковину.

Села в машину, завела двигатель и вырулила со двора. Руки дрожали на руле, а в животе будто свился тугой ком.

— Давай, только без пробок… — выдохнула я и нажала на газ.

Но город будто решил испытать меня. Уже на первом перекрёстке красный светофор сменился слишком рано, и я резко затормозила. Машина дёрнулась, ремень врезался в плечо.

Бросила взгляд на часы на панели: 09:23.

Сердце застучало быстрее.

Улица тянулась глухой вереницей машин. Впереди мигали стоп-сигналы, и я понимала, что застряла.

— Нет, нет, пожалуйста… — пробормотала я, кусая губу. Пальцы сжали руль так сильно, что побелели костяшки.

Телефон завибрировал — уведомления из ленты, новые статьи, новые комментарии. Я даже не открыла. Сейчас было не до того.

В 10:33 я, запыхавшись, ворвалась на площадку. Сумка ударила меня по боку, каблук едва не застрял в ковролине, но я всё равно прокричала, хватая ртом воздух:

— Я тут! Я уже тут!

Все головы повернулись в мою сторону одновременно. Тишина обрушилась так резко, что я услышала собственное учащённое дыхание.

Передо мной — вся съёмочная группа, собравшаяся в круг. Стилисты с папками, ассистенты с блокнотами, оператор с планшетом, люди из света и звука. Они стояли плотным кольцом, обсуждая что-то важное, и моё внезапное появление словно разорвало воздух пополам.

Разговоры оборвались. Кто-то приподнял бровь, кто-то переглянулся. Несколько человек явно прятали усмешки. Атмосфера была вязкая, как мёд, и я чувствовала, как краснеют щёки.

Я стояла, тяжело дыша, волосы выбились из причёски, ладони сжимали ремешок сумки так, что костяшки побелели.

— Извините, — выдохнула я, — пробки…

— Ария! — голос разрезал пространство так резко, что я дёрнулась.

Из центра круга вышел высокий мужчина с седыми прядями на висках и папкой под мышкой. Его шаги звучали отрывисто, твёрдо, как удары молотка.

— Ты опоздала, — отчеканил он. — И это ужасно.

Все замолчали, даже ассистенты перестали перелистывать бумаги.

— Тридцать три минуты! — продолжил он, глядя прямо на меня. — Знаешь, сколько стоит каждая минута на этой площадке? Люди ждут, техника простаивает, график летит к чёрту. Это непрофессионально, Ария.

Щёки вспыхнули. Я чувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Простите, — выдавила я. — Больше не повторится.

Кейн фыркнул, будто слышал это уже тысячу раз. — Лучше бы не повторялось, потому что ещё одно подобное — и тебе придётся объясняться не со мной, а с продюсерами.

Я сглотнула и кивнула, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё дрожало.

Кейн перелистнул папку и добавил сухо:

— И ещё. Пока ты отсутствовала, мы провели собрание. Изменения в актёрском составе.

Я нахмурилась.

— Изменения? Какие?

— Одна из актрис выбыла по личным обстоятельствам. Мы быстро нашли замену. Новая актриса вливается в проект уже сегодня.

Я моргнула, пытаясь осознать услышанное.

— Кто именно?..

Кейн чуть наклонил голову, сделал знак рукой. Люди расступились, и я увидела её.

Лана Моррис.

В груди что-то сжалось, будто туда загнали кулак. Она стояла посреди зала — вся такая сияющая, уверенная, с этой своей фирменной «милая-я-же-ангелочек» улыбочкой.

Меня чуть не передёрнуло. Господи, да как они все этого не видят? Никто, мать его, не видит, какая она на самом деле. Снаружи — идеальная, с белоснежной улыбкой, тихим голоском и вежливыми комплиментами. А внутри — змея. Подлая, скользкая, мерзкая, готовая перегрызть глотку ради лишнего дубля.

Я видела её настоящую суть. Потому что мы с ней пересекались слишком часто. На пробах, на кастингах, в коридорах студий — и каждый раз она делала всё, чтобы вытолкнуть меня за борт.

А все остальные вокруг? Они жрут её «правильный» образ, будто он им под кожу врос. «О, Лана такая милая», «Лана — душка», «с ней приятно работать». Да плевать. Никому не приходит в голову,

что под этой маской скрывается стерва похлеще любой таблоидной ведьмы.

Я сжала зубы, заставляя себя не выдать ни звука.

Ну привет, сучка.

— Сюрприз? — протянула Лана сладким голосом и шагнула вперёд. — Я тоже в проекте. Надеюсь, мы поладим… хотя, знаешь, — она слегка склонила голову, — мы с тобой никогда не ладили.

Кто-то из ассистентов не удержался и вскинул брови, в воздухе повис напряжённый смешок.

Я почувствовала, как уши налились жаром. Сжала кулаки, но заставила себя выдохнуть и вскинуть голову.

— Что ж, Лана, — сказала я ровно. — Добро пожаловать.

Ассистент с бейджиком на груди подошёл ко мне, явно стараясь разрядить обстановку.

— Ария, пойдём, тебя ждут в гримёрке.

Я кивнула и последовала за ним по длинному коридору. Каблуки гулко стучали по полу, а внутри всё ещё бурлило после этой сцены с Ланой.

Мы свернули за угол, и там, возле кофейного аппарата, стояли две девушки из реквизита. Они переговаривались вполголоса, но слова ударили по мне, как пощёчина.

— Ты слышала? — шепнула одна. — Она же реально купила его на аукционе. Сорок тысяч долларов за хоккеиста.

Вторая прыснула, прикрывая рот рукой:

— Господи, какая же она отчаявшаяся. Видимо, совсем одна, раз до такого докатилась.

Я замерла на секунду, пальцы впились в ремешок сумки. В груди вспыхнуло злое, жгучее пламя. Хотелось развернуться, ткнуть их

лицами в эти мерзкие слова, но я заставила себя пройти мимо, будто не слышала.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Экран вспыхнул знакомым именем: Итан.

Ну вот только тебя мне сейчас не хватало.

Я стиснула зубы, пальцы дрогнули над кнопкой.

Серьёзно, блядь? Звонишь именно сейчас? Когда всё катится в ад? Когда каждая собака шепчется за моей спиной?

Я ткнула «сбросить», и звонок оборвался. Тишина навалилась с новой силой.

Теперь моя жизнь — пиздец. Полный, законченный, без права на апелляцию.