Глава 20. Ария

Не могу поверить, что я здесь.

На хоккейном матче. В VIP-зоне. В его, чёртовой, джерси. Толпа гудела, как ульи, запах попкорна и пива бил в нос, а огромные экраны над ареной сияли так ярко, что хотелось зажмуриться. Я чувствовала себя не зрителем, а героиней чужого фильма — и сценарий явно писал Итан Коул.

— Ария, — протянула Джулия, моя подруга и одновременно стилист, та самая, которую я умудрилась затащить с собой. — Скажи честно, зачем я согласилась пойти на это?

Я закатила глаза.

— Потому что ты слишком добрая и у тебя нет инстинкта самосохранения.

Она фыркнула, поправляя свой яркий шарф.

— Да ну. Ты сказала: «Просто поддержи меня, посидим в сторонке». А потом бац — и я в толпе бешеных фанатов, которые готовы сожрать меня заживо только потому, что я рядом с тобой.

Я кивнула на женщину в партере, которая уже третий раз сверлила меня глазами, словно собиралась проткнуть вилкой.

— Добро пожаловать в мой ад.

Джулия наклонилась ко мне, прошептала:

— Они реально ненавидят тебя. Ты это чувствуешь?

— О да, — я выдавила улыбку, хотя внутри всё холодело. — Каждой клеткой кожи.

На льду игроки разогревались, и весь зал гремел от восторга. Итан мелькал среди них — сильный, быстрый, сосредоточенный. Его фигура в форме «Wolves» бросалась в глаза, как яркая вспышка, и от этого у меня в груди сжималось.

Он сказал: «В субботу ты будешь там. В моей джерси».

И вот я здесь.

В его джерси.

Сижу в VIP-зоне и чувствую себя не болельщицей, а экспонатом в клетке.

— Ария, — Джулия тихо толкнула меня в бок. — Я ещё раз спрошу… зачем ты это делаешь?

Я закрыла глаза, выдохнула и прошептала:

— Понятия не имею.

Шайба упала на лёд, и матч начался.

Толпа взревела так, что вибрировали кресла под ногами. Волна криков, гудков и аплодисментов пронеслась по арене, и я на секунду поймала себя на том, что… это завораживает.

Итан двигался по льду так, будто это его стихия. Каждое движение — острое, выверенное, сильное. Он был в центре игры, в центре мира, и весь зал дышал только им.

Я сжала подлокотники кресла. Сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу.

— Эй… — Джулия толкнула меня локтем. — Ты это видишь?

Я подняла глаза.

И замерла.

Прямо напротив нашей зоны несколько фанатов развернули плакаты. Белые буквы на красном фоне били по глазам, как ножом:

«Итан, брось её — играй для нас».

«Она тебя разрушит».

Я похолодела.

Плакаты качались в такт крикам, люди орали, будто их злость питала команду энергией.

— Господи, — выдохнула Джулия. — Это про тебя.

— Да ладно, — я попыталась усмехнуться, но губы дрогнули. — Наверное, про какую-то другую «её».

Смех не вышел. Голос сорвался.

Я вжалась в спинку кресла, пытаясь исчезнуть, но чувствовала, как десятки глаз впиваются в меня. Я была чужой здесь. Враги не на льду — враги вокруг.

Я услышала, как один мужчина крикнул:

— Убери её из своей жизни, Коул! Ты нам нужен на льду, а не в постели!

Сердце ухнуло вниз.

В груди стало так больно, что я едва не согнулась.

Но на льду всё было иначе.

Итан двигался так, будто его тело создано для этого.

Каждый рывок — мощный. Каждое торможение — острое, ледяные крошки взлетали в воздух, как искры. Он обводил соперников с такой лёгкостью, будто они были всего лишь тенью.

Чёрная форма «Wolves» обтягивала его широкие плечи и грудь. Каждый мускул работал под тканью, видимый даже отсюда, с трибуны.

Скользящий по льду, быстрый, резкий — он был словно хищник, и все знали: сегодня этот хищник голоден.

Каждый раз, когда он наклонялся вперёд, мощное бедро прорывало ледяной барьер, а я ловила себя на том, что дыхание сбивается.

Каждый удар клюшкой — точный, быстрый — заставлял меня дрожать.

Каждый поворот головы под шлемом — словно он знает, что я смотрю, и играет не только для арены.

Я вцепилась в подлокотники сильнее, ногти впились в ткань.

Господи, да как можно хотеть человека сильнее, чем я хотела его сейчас?

Игра подходила к концу, счёт был равный. Напряжение в арене висело в воздухе, как перед грозой. Толпа гудела, каждый зритель держал дыхание.

Итан подхватил шайбу у своей зоны.

Рывок. Второй. Он мчался по льду, обгоняя защитников, прорываясь вперёд, словно всё вокруг — лишь декорации.

Соперник врезался в него плечом — он даже не дрогнул. Второй попытался выбить шайбу — Итан обманул его движением корпуса, и тот растянулся на льду.

И вот он уже перед воротами.

Вратарь напрягся, раскинул руки.

Толпа взорвалась ревом.

Итан сделал один, второй финт — и с силой отправил шайбу в верхний угол.

Сетка содрогнулась.

ГО-О-О-О-ОЛ!

Арена оглохла от криков, рев фанатов сотрясал воздух. Люди вскочили с мест, трибуны завибрировали, как будто здание не выдержит этой волны восторга.

А он…

Он не поднял руки вверх, не бросился к партнёрам.

Он развернулся и скользнул к трибунам.

Ко мне.

Шлем на голове скрывал половину лица, но глаза я видела — через решётку, прямо в мои.

Тёмные, хищные, горящие.

Он смотрел так, будто только что забил не в ворота, а в мою душу.

Финальный свисток. Wolves победили.

Трибуны взорвались ревом, фанаты орали его имя. Лёд завален касками, флагами, шарфами.

Итан, мокрый от пота, с раскрасневшимся лицом, стоял в центре арены, облокотившись на клюшку.

К нему уже мчались журналисты с микрофонами.

— Коул! — перекрикивал толпу один из них. — Последние игры вы показываете лучший результат за сезон. Что вас держит в таком ритме? В чём секрет вашей формы?

Итан снял шлем, волосы липли ко лбу, дыхание рваное. Но взгляд — прямой.

Он чуть усмехнулся, а потом сказал громко, так, чтобы слышали не только журналисты, но и вся арена:

— Моя девушка.

Микрофон дрогнул. В зале вздох прокатился волной.

— Повторите? — журналист даже переспросил.

Итан развернулся лицом к трибуне. Прямо туда, где я сидела, вжавшись в кресло, с руками, стиснувшими подлокотники до белых костяшек.

Он поднял палец, указал на меня.

— Ария, — произнёс он твёрдо. — Пока она смотрит на меня… у меня нет шанса проиграть.

Он сделал паузу и добавил хрипло, с тем самым хищным блеском в глазах:

— Только не в её глазах.

Толпа заорала. Кто-то свистел, кто-то кричал моё имя вместе с его. Камеры выхватывали каждый мой вздох, каждый миллиметр моего лица.

Эти два слова будто прожгли мне кожу изнутри.

Я сидела, вцепившись в кресло, и чувствовала, как сердце рвётся из груди, как горло сжимается так, что невозможно вдохнуть.

Он смотрел на меня, чёрт возьми. На меня.

Среди десятков тысяч лиц — только я.

И я чувствовала, как подламываются все мои стены.

Те, что я строила годами. Те, которыми я прикрывала себя после Райана, после всех его «люблю», после всех его ударов, которые никто не видел.

Я клялась себе не подпускать больше никого близко. Никогда.

Я клялась быть холодной, сильной, неприступной.

Но вот он стоит там, посреди льда, мокрый, злой, сияющий… и ломает меня, даже не касаясь.

Боже, Итан.

Что ты делаешь со мной?

Я ненавижу себя за то, что внутри всё дрожит, когда ты произносишь моё имя.

Я ненавижу то, как в груди вспыхивает огонь, когда ты смотришь на меня так, будто я — единственная женщина на земле.

Я хотела фиктивных отношений.

Я хотела игры.

А теперь… теперь я уже не знаю, где игра, а где я сама.

И самое страшное в том, что впервые за долгое время я чувствую.

По-настоящему.

— Чёрт, — сорвалось с губ, так тихо, что даже Джулия рядом не услышала. — Я что-то чувствую к тебе.

Слова ударили током, пронзили до самой глубины.