Глава 19. Итан

Музыка гремела так, что пол вибрировал под ногами. Бас бил в грудь, как удары кулака. Свет мигал — красный, синий, белый, — превращая лица игроков и девчонок в карикатурные маски.

Кто-то орал песню во всё горло, не попадая в ноты.

Кто-то уже блевал в раковину на кухне.

Кто-то трахался на диване, даже не утруждая себя занавесками.

Смех, визг, запах дешёвого алкоголя и пота смешивались в тошнотворный коктейль.

Шорты, лифчики, кроссовки — всё валялось на полу.

Бутылки катились под ногами, звенели, когда их пинали случайно.

— Давай, бей! — орал Кэссиди, стуча кулаком по столу, на котором уже танцевала полуголая брюнетка.

— Ха-ха! Держи её крепче, она свалится! — заржал Рикки, обхватив рыжую за талию, пока она стягивала с него футболку.

Девчонки сами липли к игрокам. Смеялись, шептали что-то на ухо, залезали руками под майки. Их глаза блестели от алкоголя и чего-то ещё — желания оказаться «той самой», которая проведёт ночь с Wolves.

Кто-то хлопнул девицу по заднице так, что она взвизгнула, но тут же рассмеялась и села на колени другому.

Кто-то уже тащил сразу двух к себе наверх.

Всё это было грязным, липким представлением, которое каждый раз повторялось одинаково.

И все делали вид, что это «жизнь».

Я сидел в углу.

Стакан виски в руке, взгляд на стене напротив.

Я слышал каждый их крик, каждый визг, видел каждое движение — но внутри было пусто.

Безразличие.

Холод.

Для меня это не было весельем. Не было победой.

Это было болото.

И я тонул в нём уже слишком долго, чтобы хоть что-то чувствовать.

Смех, стоны, музыка, запахи — всё это проходило мимо.

Я не хотел этого. Не хотел их.

Она появилась из ниоткуда — блондинка с размазанной красной помадой и топом, который держался на честном слове. Села ко мне на колени так уверенно, будто я ждал именно её.

— Ну что, капитан… — голос тянулся сладко, приторно, как дешёвый ликёр. — Неужели ты один тут скучаешь?

Она провела пальчиком по своей груди, медленно, специально, так что топ сполз ещё ниже. Сиськи вывалились почти полностью, и она ухмыльнулась, будто это был её главный козырь.

— Смотри… — она чуть наклонилась, губы почти коснулись моего уха. — Я могу сделать твой вечер таким, каким ты захочешь.

Запах духов ударил в нос — сладкий, тяжёлый, липкий.

Она облизнула губы, прижалась ближе, пальцы скользнули к моему плечу.

Я не шевельнулся.

Только посмотрел на неё сверху вниз. Ледяным взглядом.

— Слезь.

Она моргнула, будто не поверила.

— Что?

— Я сказал, слезь. — Голос был ровный, холодный, как лёд на катке.

Она хихикнула, пытаясь обернуть всё в игру.

— Ой, не ломайся… Ты же капитан. Все девчонки только о тебе и мечтают.

Я сжал челюсть.

— Я не мечтаю о тебе.

Она вскинула подбородок, губы скривились в дерзкой ухмылке.

— А если я не слезу? — её голос стал наглее. — Попробуй заставь, капитан. Может, тебе и понравится.

Я уже открыл рот, чтобы выкинуть её с коленей силой, когда случилось то, чего не ожидал.

Чья-то рука резко вцепилась в её волосы, дёрнула так, что блондинка вскрикнула. И в следующую секунду её отшвырнули в сторону.

— Он сказал тебе слезь. — Голос прозвучал жёстко, срывающимся металлом.

Я поднял глаза.

Ария.

Она стояла надо мной, глаза горели, лицо — пылающее от злости. В этом огне не было ни грамма страха. Только ярость.

Блондинка ойкнула, поправляя топ, и, встретив взгляд Арии, быстро смылась в толпу.

Я сидел, молчал.

А внутри всё сорвалось к чёрту.

Член встал с такой скоростью, что я сжал кулак на колене, чтобы не выдать себя.

Ни одна из этих девиц за вечер даже не шевельнула во мне ничего.

А она — просто словом, просто взглядом, просто этим движением — вогнала в меня ток так, что дыхание перехватило.

Я смотрел на неё, и единственная мысль гремела в голове:

чёртова Ария, ты сведёшь меня с ума.

— Что ты, блядь, делаешь? — её голос врезался в уши громче, чем музыка.

Она села рядом так резко, что диван качнулся. Руки скрестила на груди, глаза — ледяные, злые, и смотрели прямо в меня.

— Ты говоришь мне в ванной, что это не фиктивно. — Слова летели, как ножи. — А потом исчезаешь на четыре дня. Четыре, Итан. Ни звонка. Ни СМС. Ничего.

Я медленно выдохнул через нос, сжал стакан так, что костяшки побелели.

— Ария…

— Что? — она подалась ближе, в упор. — Ты ждёшь, что я буду сидеть и улыбаться, пока ты играешь в свои игры? Что я поверю в твои слова, а потом буду жить так, будто ничего не произошло?

Я поймал её взгляд. В нём металась ярость, боль и что-то ещё — то, что она не признавалась даже себе.

Я сдвинулся ближе. Настолько, что музыка и чужие голоса провалились куда-то на второй план.

— Я не играю, — сказал я низко.

— Знаешь, почему я исчез? — мой голос сорвался на хрип. Я поставил стакан на стол с такой силой, что он звякнул. — Потому что не доверяю себе рядом с тобой.

Она моргнула.

— Чего?

— Я, блядь, не могу рядом с тобой держать себя в руках, — я наклонился ближе, так что между нами остался только её запах, тонкий, живой, сбивающий с дыхания. — Ты сводишь меня с ума. Поняла? Я не могу нормально тренироваться, спать, дышать. Я хотел отойти, дать себе время. Потому что ещё чуть-чуть — и я сделаю то, после чего пути назад не будет.

Она вскинула подбородок, но в глазах мелькнуло — да, она поняла.

— Ты… — её голос дрогнул, но она всё равно сказала. — Ты просто трус.

Я усмехнулся, но внутри кипело.

— Не, Ария. Я не трус. Мы просто играем друг с другом.

Её глаза сузились, дыхание участилось.

— Я в это не играю.

Она резко встала.

— Всё, хватит.

И развернулась, пошла прочь сквозь толпу — сквозь смех, визг, запахи.

Я смотрел, как её волосы мелькнули в дверях, и понял: если отпущу её сейчас — всё.

Я поднялся.

Плечи игроков отлетали в стороны, кто-то шептал, кто-то ухмылялся, но я не слышал.

Коридор был тёмный, гулкий, с мигающей лампочкой. Она шла быстро, почти бежала, но я догнал её за несколько шагов.

Рывком схватил за руку, прижал к стене.

Тело к телу. Я навис над ней так близко, что мог слышать, как бешено колотится её сердце.

— Отпусти, — прошипела она.

— Нет. — Голос мой был низкий, рваный. — Скажи.

Она попыталась оттолкнуть меня, но мои ладони упёрлись в стену по обе стороны от её головы. Я наклонился, пока нашими лицами не остались сантиметры.

— Скажи сейчас, что ты хочешь.

Её губы дрогнули.

Она молчала, но я видел, как в её глазах бушует всё — злость, страх, желание.

— Скажи, Ария, — я почти зарычал, чувствуя, что теряю контроль. — Что. Ты. Хочешь.

— Ты играешь со мной! — её голос дрожал, но в нём звенел стальной надрыв. — Я уже не понимаю, что чувствую! Наши границы стираются, понимаешь?! Сначала я тебя ненавидела… чуть-чуть… а теперь…

Я не дал ей договорить.

— Это не ответ на вопрос, — процедил я и рухнул на её губы.

Это было не поцелуй. Это было нападение. Жажда.

Горячо, резко, так, будто я хотел вырвать у неё сам воздух.

Её губы приоткрылись в удивлении, и я тут же прорвался глубже, слизывая её дыхание, её стон.

Её ладони врезались мне в грудь, но не чтобы оттолкнуть — чтобы удержаться.

Я чувствовал, как она дрожит подо мной, как её сердце колотится о рёбра, будто вырывается наружу.

Каждое её движение разжигало меня ещё сильнее.

Я терял себя.

Чувствовал её вкус — чуть сладкий, чуть горький, но сводящий с ума.

Чувствовал, как кровь стучит в висках, как тело требует большего.

Это было похоже на падение с высоты.

Ты знаешь, что разобьёшься, но уже поздно — и от этого ещё сильнее кружит голову.

Я целовал её жадно, жёстко, так, будто пытался доказать: всё, что между нами, — не игра. Это реальность.

Её руки вдруг толкнули меня в грудь.

Резко, так что я отшатнулся на шаг.

— Нет, — выдохнула она. Голос дрожал, губы горели, глаза — в бешенстве и панике. — Не смей.

Я провёл ладонью по лицу, стирая её вкус с губ, и усмехнулся криво.

— Кто из нас ещё трус, Ария?

Она метнула в меня взгляд, полный огня.

Развернулась и пошла прочь, каблуки били по полу, как выстрелы.

— В субботу большая игра! — крикнул я ей в спину. Голос звенел громко, перекрывая музыку и шум. — И ты будешь там. В моей джерси. В VIP-зоне.

Она остановилась. Медленно обернулась через плечо — и показала мне средний палец.

Я рассмеялся. Громко, хрипло, так, что несколько игроков обернулись в недоумении.

Блядь.

Эта женщина снесёт мне башку раньше, чем любой на льду.