Глава 3. Итан

Следующий день встретил нас ревом арены. Трибуны дрожали от криков болельщиков, лёд сиял под софитами так ярко, что казался свежевырубленным куском алмаза.

Я стоял у борта, держал клюшку и чувствовал, как кровь стучит в висках. Сегодня — мой день. Я знал это каждой клеткой. Команда готова, я готов. Мы вырвем эту победу, как голодные волки, и никто нас не остановит.

— Коул, веди их, — буркнул Донован, похлопав по плечу.

Я кивнул, опустил забрало шлема и первым выкатывался на лёд. Шум толпы взорвался, и сердце ухнуло вниз, будто я прыгнул с обрыва — но это было то падение, ради которого я жил.

Первая смена — и я сразу в игре. Пас — резкий, чистый. Рывок. Коньки режут лёд, дыхание горит в лёгких. Шайба слушается, как продолжение руки.

Соперник идёт жёстко, но я ещё жёстче. Удар в борт, ледяная крошка в лицо — я лишь ухмыльнулся под шлемом. Это моё. Это моя стихия.

Маркус тащит в воротах, как зверь: шайба бьётся о щитки, гул ударов разносится по арене. Защита держит линию. Всё работает. Всё встало на свои места.

Шанс — и я уже там. Пас от Джейдена, клюшка у меня на крюке. Замах. Время будто замирает.

И вот он — бросок. Шайба влетает в сетку, сетка вздрагивает, а трибуны взрываются ревом.

— Ко-о-оул! — орут болельщики, и звук врезается в сердце сильнее любого удара.

Я вскинул руку вверх. Да, это мой день. Наш день. Всё идёт так, как должно.

Мы держали ритм до самого конца. Каждая смена — как удар в сердце соперника. Мы прессовали их по всей площадке, не давая дышать. Маркус тащил всё, что летело в ворота, защита рубилась намертво, а нападение жгло, будто нас поджигали изнутри.

Табло показывало последние секунды. Мы вели на два гола. Толпа гудела так, что вибрировал лёд. Я врезался в соперника у борта, отбросил шайбу нашему защитнику и услышал долгий пронзительный звук сирены.

Победа.

Парни взорвались радостным ревом, перчатки и клюшки полетели на лёд. Маркус подкатил ко мне, стукнул вратарской клюшкой по льду и заорал:

— Вот это игра, капитан!

Я рассмеялся, обнял его, и мы утонули в общем хаосе: шлемы, объятия, крики, адреналин.

Через час я уже стоял под душем. Горячая вода смывала с меня ледяную крошку и усталость, но внутри было только одно чувство — лёгкость. Сегодня всё было так, как должно. Победа. И впереди то, ради чего сердце билось сильнее, чем на льду.

Я быстро натянул джинсы, футболку, закинул сумку на плечо. Парни ещё ржали в раздевалке, планировали бар и ночь в чужом городе. Я только махнул рукой:

— Я домой.

— К Хлое, — протянул Маркус с ухмылкой. — Ну давай, капитан. Удачи.

Я лишь кивнул. В кармане лежала коробочка с кольцом, и каждый шаг будто приближал меня к главному моменту.

***

Такси, аэропорт, регистрация — всё промелькнуло на автомате. В иллюминаторе свет мерцающего города постепенно растворялся во тьме

Я влетел в квартиру, даже не замечая, как хлопнула дверь. Сумку швырнул у порога — мне было плевать, что форма останется там до утра. В груди всё ещё бушевала игра, в ушах звенела сирена победы.

— Хло! — крикнул я, шагая через гостиную. — Ты не представляешь, как мы их разнесли!

Тишина.

Я усмехнулся. Наверное, заснула. Или в ванной.

Я прошёл дальше, на ходу стягивая куртку.

— Ты бы видела, Хло. Это было безумие. У меня руки до сих пор дрожат.

Коридор встретил меня гулкой тишиной. Свет в спальне пробивался сквозь приоткрытую дверь. Я улыбнулся. Конечно, ждала. Красавица. Наверняка готовила сюрприз — ужин, вино.

Я толкнул дверь.

И замер.

Хлоя.

Моя Хлоя.

Она сидела верхом на каком-то мужике прямо на нашей кровати. Волосы растрёпаны, кожа блестела от пота, ногти вцепились ему в плечи.

— О боже… да, ещё… — её голос был высоким, пронзительным, наполненным таким удовольствием, какого я никогда раньше от неё не слышал.

Мужик под ней захохотал, резко поднял руки, сжал её бёдра.

— Вот так, детка. Ты создана для этого.

Я застыл в дверях. Мир будто сжался в одну точку: её вскрик, его смех, хриплый стон пронзили меня сильнее, чем любой удар на льду.

Хлоя обернулась. Её глаза распахнулись, губы всё ещё блестели от поцелуев. Она дернулась, будто её ударили током.

— Итан?! — её голос сорвался на визг. — Что ты здесь делаешь?..

Я не ответил. Просто смотрел. Кровь стучала в висках, дыхание рвалось, пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

Она соскочила с мужика, хватая халат с пола, торопливо натянула его, запахивая грудь. Шагнула ко мне, руки вытянуты вперёд, словно я мог ударить её.

— Это… это не то, о чём ты подумал! — слова летели сбивчиво, панически. — Боже, Итан, ты должен меня выслушать. Почему ты так рано вернулся? Ты же говорил, что останешься ещё на день…

— Не то, о чём я подумал? — я рассмеялся, и звук вышел таким, что даже сам испугался. — Ты сидела на нём и кричала, как тебе хорошо! Объясни мне, Хло, что тут можно подумать?

Мужик, до этого наглый и самодовольный, вскочил, хватая джинсы с пола.

— Эй, чувак, спокойно… Я… я не знал, что…

— Не знал? — я шагнул к нему. — Ты трахал мою девушку в моей постели, и ты хочешь сказать, что не знал?

Он поднял руки, пятясь к двери.

— Слушай, я просто уйду, ладно?

— Никуда ты, блядь, не уйдёшь! — взорвался я.

Я схватил его за воротник и со всей силы врезал кулаком в лицо. Хрустнул нос, он заорал и рухнул на пол, хватаясь за кровь.

Я отпустил его воротник, разжал кулаки и отступил назад. Квартира вдруг показалась тесной, душной, стены давили со всех сторон.

— Чёрт… — выдохнул я и развернулся к двери.

— Итан! — голос Хлои резанул по спине. — Подожди!

Я рванул ручку, но она бросилась следом, босиком, в халате, глаза огромные, руки тряслись.

— Это не так, как ты думаешь! — выкрикнула она, срываясь на визг. — Ты сам виноват! Тебя всё время нет дома, ты живёшь хоккеем, а я… я тоже человек! Я хочу внимания!

Я застыл в коридоре, но не повернулся.

Внутри всё клокотало, слова застревали в горле, но ни одно не выходило.

— Я люблю тебя, Итан! — её голос сорвался, захлёбываясь. — Просто… просто мне не хватало тебя рядом. Ты понимаешь?

Я дернул дверью так, что та едва не сорвалась с петель, и вышел в ночь. Холод ударил в лицо, но только он и смог пробить туман в голове.

— Итан! — раздался за спиной её визгливый голос.

Я ускорил шаг, но она всё равно догнала, захлопнув дверь так, что подъезд вздрогнул. Босые ноги мелькали по асфальту, халат развевался, как тряпка. Она цеплялась за мою руку, вцепилась в плечо.

— Ты не имеешь права так уходить! — взвизгнула Хлоя, хватая меня за куртку. — Я твоя девушка, мать твою!

Я резко дёрнул плечом, сбрасывая её пальцы.

— Девушка? — голос сорвался на хрип. — Девушка не трахается с первым встречным на моей кровати!

— О, боже, опять началось! — она закатила глаза, вздернула подбородок. — Ты думаешь, я получаю удовольствие от того, что сидела тут одна, пока ты гоняешь шайбу по льду? Ты вообще понимаешь, каково это — ждать тебя каждый день, когда ты появишься?

— Ждать? — я сжал кулаки. — Хло, у тебя вечные клубы, подружки, салоны красоты. Скажи честно: ты хоть один вечер хотела провести со мной? Просто со мной, без всего этого глянца?

— Не перегибай, — она вскинула руки. — Это был всего лишь секс, Итан. Секс, понимаешь? Ничего больше.

— Ничего больше?! — я шагнул ближе, и она попятилась. — Для меня это было всё! Я думал, мы семья. Я думал…

Слова застряли в горле, но я выдавил:

— Я хотел жениться на тебе.

Хлоя моргнула, и на мгновение в её глазах мелькнул испуг. Но тут же губы изогнулись в кривой улыбке.

— Жениться? Господи, Итан… — она покачала головой. — Ты такой правильный, что иногда до тошноты. Да, я накосячила, но, чёрт, это был просто секс! Ты — моя жизнь, ты мой мужчина, разве ты этого не понимаешь?

— «Просто секс»?.. — у меня дрогнули губы.

— Да! — почти выкрикнула она и шагнула ко мне, хватая за руки. — Ты играешь по двадцать игр в месяц, тебя вечность нет дома! Мне нужно было выплеснуть энергию, почувствовать, что я живая. Но ты для меня главный, Итан. Всё остальное — пустяк.

Я смотрел на неё, и меня выворачивало от её слов.

— Пустяки? Ты называешь это пустяком?

— Да, — отрезала Хлоя, глаза сверкнули раздражением. — Не веди себя, как святой. Ты всё равно простишь меня, потому что любишь. Так и должно быть.

Я почувствовал, как кольцо в кармане будто прожигает ткань. Все мысли о том, что это «та самая», рассыпались, как лёд под коньками.

— Нет, Хло, — сказал я глухо. — Настоящая любовь так не выглядит.

И тут за спиной хлопнула дверь.

На улицу выбежал тот самый мужик. Лицо всё в крови, нос явно сломан, рубашка наспех натянута, а глаза бешеные.

— Ребята, скорую! — прохрипел он, хватаясь за перила. — Я умираю, чёрт возьми!

Толпа, которая уже столпилась во дворе, ахнула. Кто-то из соседей вскрикнул, а рядом с подъездом послышались щелчки камер. Я обернулся и застыл.

Папарацци. Человек пять, может больше. Камеры, вспышки, телефоны — все снимали нас.

Хлоя босиком, в одном халате.

Я с лицом, перекошенным от ярости.

И этот ублюдок, весь в крови, орёт, что умирает.

Картинка была идеальной. Скандал на всю страну.

— О, боже… это же Итан Коул! — кто-то из прохожих выкрикнул. — Господи, он его избил!

Я вдруг понял — это конец.

Не только моим отношениям.

Не только моей личной жизни.

Это полный пиздец.

Прямо здесь, на улице, под объективами десятков камер, моя жизнь разлетелась в хлам.