Глава 5. Итан

Кто-то резко дёрнул шторы, и в комнату вломился яркий свет. Я зажмурился, зарычал и уткнулся лицом в подушку.

— Чёрт… закройте нахрен! — голос мой был сиплым, как у старика после двух пачек сигарет. — Кто это, мать его?

— Это я, — раздался слишком бодрый голос. — Подъём, капитан. Хватит гнить в кровати.

Я приоткрыл один глаз и увидел силуэт. Маркус.

Конечно же, Маркус.

— Господи, — простонал я, снова накрываясь подушкой. — Уйди. Просто уйди.

Он не ушёл. Наоборот — скинул с меня одеяло.

— Вставай, Коул. Месяц, мать твою! Месяц ты только и делаешь, что бухаешь и жалуешься на жизнь. Это не восстановление. Это дно.

— Отстань, — выдавил я, обхватив голову руками. — Я хочу побыть один.

Маркус хмыкнул и сел на край кровати.

— Один? Ты уже месяц «один». С бутылкой виски и лицом, от которого даже наш тренер Донован бы сбежал.

Я закрыл глаза, стараясь не видеть ни света, ни его ухмылки. В висках стучало, во рту пересохло. И всё же хуже всего был не алкоголь. Хуже всего была пустота.

— Марк… — выдохнул я. — Просто дай мне ещё немного.

— Нет, — отрезал он. — Всё. Хватит. Это не ты. Ты не тот, кто валяется месяц и воняет перегаром. Ты капитан «Вулвз». И, чёрт возьми, мой лучший друг. Так что вставай.

Я молчал. Внутри всё сопротивлялось. Хотелось снова накрыться, снова исчезнуть. Но его слова вонзались, как клюшка в рёбра.

— Я не встану, — буркнул я, уткнувшись в подушку. — Мне похер на хоккей, на команду, на всё.

— Охренеть, — Маркус хлопнул в ладони, как будто я сказал что-то невероятное. — Вот это признание от человека, который месяц назад собирался жениться.

Я дёрнулся, но не ответил.

— Знаешь что, Коул, — его голос стал жёстче, — либо ты встаёшь сам, либо я вытащу тебя отсюда за уши.

Я промолчал.

И тогда он просто сунул руку под мою подмышку, рванул вверх, и я с глухим матом слетел с кровати прямо на пол.

— Ты что, охренел?! — взвыл я, держась за локоть.

— Да, — спокойно ответил он, глядя сверху вниз. — И плевать. Но ещё больше меня бесит, что мой капитан превращается в жалкую тряпку.

Я поднял голову. Его лицо было жёстким, но в глазах — злость, перемешанная с заботой.

— Вставай. В душ. Сейчас же, — приказал он, будто я снова был новичком в команде.

— Отвали, Маркус, — прохрипел я, но он не отступал.

— Нет, — он схватил меня за ворот футболки и дёрнул вверх. — В душ, Коул. Либо сам идёшь, либо я тащу тебя туда. И мне плевать, что ты голый.

Я уставился на него, и вдруг стало ясно: он не шутит.

— Ты больной ублюдок, — пробормотал я, поднимаясь на ноги.

— Ага, — усмехнулся он. — Но хотя бы не валяюсь месяц на полу с перегаром.

Я зашёл в ванную, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась пыль. Включил ледяную воду, подставил лицо под струю. Она обожгла кожу, пробирая до костей.

Впервые за месяц я почувствовал себя живым.

За дверью донёсся голос Маркуса:

— Вот так, капитан. Добро пожаловать обратно в команду.

Я вышел из душа, волосы мокрые, футболка прилипла к телу. На кухне уже пахло кофе — Маркус, конечно. Он сидел за столом, вытянув ноги и листая телефон, как будто был у себя дома.

— Ну, наконец-то выглядишь как человек, — сказал он, отрываясь от экрана. — Я знаю, за этот месяц у тебя жизнь пошла под откос.

Я хмыкнул и уселся напротив, обхватив кружку.

— Под откос? Это ещё мягко сказано. Хлоя изменила мне. Тот ублюдок подал в суд. Я выплатил ему двадцать тысяч долларов — двадцать, мать его! — просто за то, что он получил по заслугам.

Маркус поднял бровь.

— Ага, продолжай.

— Некоторые рекламные компании отказались от контрактов. Сказали, им не нужен «скандальный капитан». Ну и вишенка на торте — хоккейная лига отстранила меня на месяц, чтоб я, цитирую, «пришёл в себя».

Маркус фыркнул, откинулся на спинку стула.

— Ну так что? Месяц прошёл. Значит, пора возвращаться в строй.

Я посмотрел на него с таким видом, будто он только что предложил прыгнуть в прорубь в январе.

— Возвращаться? С чего, интересно?

Он хитро улыбнулся.

— Начнём с аукциона хоккеистов.

Я чуть не поперхнулся кофе.

— С чего, блядь?! С аукциона чего?!