Глава 8. Ария

Я не знала, как оказалась здесь.

В этой машине. В этом платье. С ним рядом.

Металл кузова будто сжимался вокруг нас, воздух стал плотным и вязким. Я сидела прямо, будто палку проглотила, но каждый нерв в теле чувствовал его. Тепло, силу, запах — слишком близко.

Я украдкой бросила взгляд. Он смотрел вперёд, профиль резкий, скулы острые. Не красавчик из кино, нет. Но от него исходила та самая грубая сила, которая тянула сильнее любых глянцевых улыбок.

Господи, Ария, что ты натворила?

Сорок тысяч долларов. Ради ужина с хоккеистом, которого толком не знаешь.

Я нервно скользнула ладонью по колену, чувствуя, как дрожат пальцы. Его колено было рядом, слишком рядом, и я боялась пошевелиться — вдруг коснусь снова.

— Куда едем? — спросила я первой, не выдержав.

Он чуть повернул голову, но глаза остались на дороге.

— Знаю один ресторанчик. Тихий. Не пафосный.

— Ресторанчик? — я посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. — Серьёзно? Я в вечернем платье, ты в смокинге… мы будем выглядеть как клоуны.

Он на секунду бросил на меня взгляд — короткий, острый, будто прицельный выстрел.

И спокойно сказал:

— Да плевать. Разве нет?

Я моргнула.

Что?

Он снова смотрел вперёд, будто ничего особенного не сказал. А у меня внутри всё перевернулось. Я столько лет жила по правилам: платье — для красной дорожки, улыбка — для камер, слова — для интервью. А он так просто взял и отрезал: «да плевать».

Машина свернула с широкой улицы на тихий переулок. Неон и софиты остались позади, вместо них — жёлтый свет фонарей и маленькие вывески.

Через минуту мы остановились у неприметного здания. Обычная дверь, чуть облупившаяся краска, над входом — табличка без пафоса: Steak Co.

— Серьёзно? — я подняла брови. — Это и есть твой «ресторанчик»?

— Угу, — кивнул он, глуша мотор. — Готовят лучше, чем во всех этих пафосных местах вместе взятых.

Я посмотрела на своё сверкающее платье, на его смокинг, и не удержалась:

— Мы будем выглядеть как гости, сбежавшие с чужой свадьбы.

— Отлично, — хмыкнул он. — Пусть смотрят.

Мы вошли внутрь.

Шум ударил сразу: звон бокалов, гул голосов, смех. Запах жареного мяса и специй обволок мгновенно. За столиками сидели люди в джинсах и толстовках, кто-то в бейсболке, кто-то вообще с пакетом с работы.

И вот среди них — мы. Я в платье, расшитом камнями, он в идеально сидящем смокинге. Головы повернулись почти синхронно.

— Чёрт, — пробормотала я, чувствуя десятки взглядов.

— Расслабься, — бросил он, даже не замедлив шаг. — Они завидуют, что у нас ужин лучше.

Нас провели к углу зала. Столик у окна, простая деревянная мебель, белая скатерть со следами от прошлых гостей. Никаких свечей, никаких цветов в вазе.

Официант — молодой парень в фартуке — замер на секунду, когда увидел нас. Его глаза расширились, как будто мы свалились сюда прямо с «Оскара».

— Эм… столик… для двоих? — пробормотал он.

— Нет, — хмыкнул Итан. — Для футбольной команды. Мы просто притворяемся.

Парень нервно рассмеялся и поспешил отойти, оставив меню.

Я села и чуть сдвинула платье, чтобы ткань не свисала до пола. Каблуки не подходили к этому месту, как и колье, как и я сама. Но почему-то внутри было не неловко, а… странно приятно.

Я подняла глаза. Он сидел напротив, облокотившись на спинку, расслабленный, будто здесь был своим. Смокинг не мешал ему быть настоящим.

— Ты это часто делаешь? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Что именно?

— Приводишь женщин в такие места.

Он усмехнулся.

— Женщин? Нет. Обычно только команду. Но сегодня, — он кивнул в мою сторону, — особый случай.

Официант вернулся, держа блокнот, и так и не отводил взгляда от моего платья.

— Эм… что будете заказывать?

— Мне стейк, средняя прожарка, картофель по-деревенски, — уверенно сказал Итан, даже не заглянув в меню.

— Конечно, — парень поспешно записал. — А вам, мисс?

Я открыла меню и уставилась на строки. Всё простое: стейки, курица, ребра, салаты. Никаких «конфитюр из карамелизированной свеклы с соусом из маракуйи».

— Эм… а у вас есть что-то… полегче?

Официант моргнул.

— Салат «Цезарь»?

— Отлично, — я закрыла меню. — Тогда «Цезарь».

Когда он ушёл, я заметила, что Итан смотрит на меня с кривой ухмылкой.

— Что? — спросила я.

— «Цезарь»? — он приподнял бровь. — Ты же понимаешь, что это издевательство над едой?

— Простите, мистер «Стейк и пиво», — парировала я. — Не все измеряют счастье толщиной куска мяса.

— Вот именно, — он наклонился чуть ближе. — Только самые умные.

Я фыркнула и закатила глаза, но внутри было тепло. Этот обмен колкостями странным образом расслаблял.

Он сделал глоток воды, глянул на меня поверх стакана и, будто между прочим, бросил:

— Так… Райан.

Я вздрогнула.

— Что «Райан»?

— Твой бывший, которому я, кажется, сломал нос, — сказал он спокойно, даже слишком спокойно. — Все орали об этом месяц назад.

У меня перехватило дыхание.

Я потянулась к бокалу и нервно прокрутила его в пальцах.

— А ты прям любишь влезать туда, куда не просят, да?

— Нет, — пожал он плечами. — Просто не люблю недосказанность.

Я хмыкнула, но это вышло слишком резко.

— Вот только про Райана я трезвой не разговариваю.

Он откинулся на спинку стула, ухмылка чуть скользнула по губам.

— Тогда давай выпьем.

— Что? — я приподняла бровь.

— Ну, ты сама сказала, — он наклонился вперёд, локти на столе, взгляд прямой, слишком внимательный. — Трезвой не разговариваешь. А я, чёрт возьми, любопытный.

Через два часа стол завалило пустыми рюмками. Две бутылки текилы были уже трофеями нашего вечера.

— И ты серьёзно хочешь сказать, — я ткнула в него пальцем, едва не промахнувшись, — что твоя Хлоя устраивала истерики, если ты не мог отвезти её в салон, потому что у тебя тренировка?

Итан фыркнул и чуть не опрокинул рюмку.

— Ага! И ещё бесилась, что я «пахну потом и льдом». Ну камон, я хоккеист! Чем я должен пахнуть? Розовыми лепестками?

Я согнулась пополам, едва не упав со стула. Смех рвался наружу, слёзы текли по щекам.

— Боже… она реально тупица!

Он ухмыльнулся, глядя на меня, а потом прищурился.

— А твой Райан, этот… золотой мальчик Голливуда. Он правда проверял угол наклона твоей улыбки?

Я вскинула подбородок, передразнив его голос:

— «Дорогая, улыбка должна быть на два градуса шире. И держи спину! Фотографы снимают снизу».

Итан взвыл от смеха, хлопнул ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула.

— Ты шутишь?! Он реально так говорил?

— Каждый раз! — я тоже уже задыхалась от смеха. — И ещё — когда мы ругались, он садился перед зеркалом и репетировал, как он будет выглядеть «грустным, но стойким» на публике.

Итан почти сполз со стула, держась за живот.

— Господи… да я теперь не жалею ни на секунду, что врезал ему! Надо было бонусом выбить пару зубов.

Мы расхохотались одновременно. Смех был громкий, неуправляемый, пьяный. Я смеялась так, как не смеялась уже… даже не помню когда.

Смех ещё дрожал в груди, но вдруг Итан осёкся. Его улыбка погасла, плечи опустились. Он уткнулся взглядом в рюмку и тихо сказал:

— Я любил её… — слова прозвучали глухо, почти как признание самому себе. — А она так сделала.

Мир будто качнулся. Я замерла, а потом резко вскочила, едва не опрокинув стул, и подбежала к нему. Руки сами потянулись — схватили его лицо, тёплое, горячее, щеки чуть колол небритый подбородок.

— Не смей! — мой голос сорвался, пьяный, хриплый, но твёрдый. Я прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как всё внутри гудит от текилы. — Слышишь меня, Коул? Не смей винить себя! Не смей!

Он моргнул, глаза блеснули в тусклом свете.

— Ария…

— Это они мудаки, — перебила я, чуть шлёпнув его по щеке ладонью. — Они! Не мы. Мы были честные, настоящие, мы любили. А они просрали это.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто видел впервые. И вдруг усмехнулся — криво, с болью, но всё же усмехнулся.

— Чёрт, ты права, — выдохнул он. — Нам надо им отомстить.

Я моргнула, потом рассмеялась, почти истерично.

— Да! Да, блядь! Давай!

— Вот серьёзно, — он поднял рюмку, а я повторила его жест, — они нас сломали, но мы им этого не подарим.

— Райан… Хлоя… — я скривила губы. — Пусть знают, кого потеряли.

Мы чокнулись. Стекло звякнуло, и в этом звоне было что-то странно освобождающее.

Я глотнула жгучую жидкость и выдохнула, чувствуя, как сердце колотится не от алкоголя — от этой новой, безумной идеи.

— Отомстим, — прошептала я, снова глядя ему прямо в глаза. — И пусть они захлебнутся.

Я снова рассмеялась, слишком громко, так что за соседним столиком обернулись. Но мне было плевать. На них, на всё. Был только он, этот стол, и это чувство, что я живая.

Он налил ещё. Мы выпили снова. И снова.

В какой-то момент я поняла, что сижу ближе, чем должна. Что его рука почти касается моей. Что смех перешёл в тихие фразы, и воздух между нами стал горячим.

Он склонился ближе, почти касаясь плечом.

— Хочешь потанцевать?

Я моргнула.

— Здесь? Ты серьёзно?

— Нет, — усмехнулся он, кивая на зал. — Здесь точно нет. В другом месте.

— В другом? — я прищурилась. — И где же?

— Сейчас увидишь.