Эпилог
Шесть месяцев спустя
Снег крупными хлопьями медленно и тихо падал за окном, превращая озеро в черно-белый рисунок. Рассвет только начинался, небо окрашивалось в оттенки свинца и розы. Милан где-то далеко готовился к новому дню. Но здесь, на вилле, время текло иначе.
Проснулся раньше ее. Как всегда.
Лилиана спала на боку, подложив руку под щеку, это была единственная поза, в которой ей было удобно последнее время. Шесть месяцев. Живот округлился заметно, выдавая наше будущее под тонким шелком ночной рубашки. Я смотрел на нее в предрассветном полумраке и не мог оторваться.
Она стала другой. Не внешне, хотя беременность сделала ее мягче, женственнее, добавила какого-то свечения коже. Но в ней самой что-то изменилось. Исчезла настороженность первых дней, исчезли колючки, которыми она защищалась. Осталась только Лилиана: настоящая, открытая, моя.
Моя жена. Мать моего ребенка. Центр вселенной, которую я построил вокруг нее. Легко, чтобы не разбудить, провел пальцем по ее руке. Кожа гладкая, теплая, под моей ладонью был сейчас пульс жизни. Двух жизней.
Полгода назад я был другим человеком. Маттео Норо, который не знал, что такое просыпаться от страха потерять кого-то. Который не понимал, что можно любить настолько сильно, что это становится уязвимостью и силой одновременно.
Она научила меня этому. Разбила все стены, которые я строил тридцать два года. И я был благодарен каждому гребаному дню за это. Она была моим сладким ядом, которым я был готов быть отравленным навсегда.
Лилиана пошевелилась, приоткрыла глаза, они были сонные, затуманенные. Увидела меня медленно и лениво, улыбнулась.
— Опять смотришь на меня, как странный сталкер, — пробормотала хрипло. — Который час?
— Рано, — ответил, целуя ее в висок. — Спи дальше.
— Не могу, — она потянулась, поморщилась. — Спина болит. И кто-то, — она положила руку на живот, — решил устроить футбольный матч в три часа ночи.
Я усмехнулся, положил свою ладонь поверх ее.
— Сильный. Как мать.
— Упрямый. Как отец.
Под моей рукой ребенок слабо, но отчетливо толкнулось. Замер. Каждый раз, когда это происходило, внутри что-то сжималось. Мой ребенок. Доказательство того, что между нами было что-то настоящее.
— Чувствуешь? — прошептала.
— Да.
— Страшно?
Я встретился с ее взглядом.
— Ужасно, — признался честно. — Я не знаю, как быть отцом. Мой собственный был чудовищем. Я убиваю людей, Лилиана. У меня руки в крови. Как я могу...
Она положила пальцы на мои губы, останавливая.
— Ты будешь прекрасным отцом, — сказала тихо. — Потому что ты знаешь, каким не надо быть. Потому что ты любишь. А это главное.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я знаю тебя, — Лили взяла мою руку, прижала к своей щеке. — Настоящего тебя. Не донна Норо, а человека, который плачет, когда думает, что я сплю. Который каждую ночь кладет руку мне на живот, проверяя, что мы в порядке. Который любит так сильно, что боится признаться даже себе.
— Я не плачу,— горло сжалось.
— Конечно, — усмехнулась она. — Мне почудилось.
Осторожно притянул ее к себе, учитывая живот между нами. Уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая запах ванили и цветов.
— Я не заслуживаю тебя, — прошептал.
— Поздно думать об этом. Ты застрял со мной навсегда. Вместе с бессонными ночами, грязными подгузниками и всем остальным.
— Звучит как ад.
— Добро пожаловать в семейную жизнь, дон Норо.
Рассмеялся. Когда в последний раз я смеялся так легко? Не помню. До нее — никогда. Лили отстранилась, посмотрела на меня с легкой улыбкой на губах.
— Что?
— Ничего. Просто думаю, как мне повезло.
— Это я должен говорить.
— Мы оба можем, — она провела пальцем по моей щеке. — Маттео?
— М?
— Покажи мне.
— Что показать?— приподнял бровь.
— Что ты все еще хочешь меня, — прошептала она. — Несмотря на живот. Несмотря на то, что я стала неповоротливой и просыпаюсь по пять раз за ночь.
— Ты серьезно?
— Очень.
— Лилиана, ты самая желанная женщина, которую я видел. Особенно сейчас.
— Докажи, — вызов в голубых глазах.
Усмехнулся. Моя жена. Всегда знала, как меня спровоцировать.
— Как пожелаешь, tesoro.
Сел на кровати, помог ей подняться, поддерживая под локоть. Она села на край, смотрела на меня вопросительно, опустился перед ней на колени.
— Маттео, что ты... — глаза Лили расширились.
— Тихо, — прошептал, поднимая край ее ночной рубашки. — Позволь мне.
Стянул с нее трусики по бедрам, по коленям, сбросил на пол. Развел ноги шире, устраиваясь между ними.
— Маттео, мне неловко... — начала Лили.
— Почему? — поднял взгляд.
— Потому что я... я не такая, как раньше. Тело изменилось, я...
Я прервал ее, проведя языком по внутренней стороне бедра, медленно, до киски, Лили вздрогнула, вцепилась пальцами в простыню, откинулась слегка назад, развела колени шире, открывая себя на меня.
— Ты прекрасна. Каждый сантиметр. Каждое изменение. Ты носишь мою кровь под сердцем. Ты даешь мне будущее. Ты... — провел языком по половым губам, вдыхая ее запах. — Ты богиня.
И доказал это.
Языком, губами, пальцами. Медленно, тщательно, наслаждаясь каждым ее вздохом. Лили была уже влажной, я знал ее тело достаточно хорошо, чтобы понимать, что беременность сделала ее еще более чувствительной.
Каждое прикосновение вызывало реакцию. Каждое движение языка — вздрагивание. Я нашел ритм, который сводил ее с ума, чередовал давление, скорость, глубину. Лизал, посасывал, проникал языком, снова задерживался на клиторе, вбирая его в рот.
Пальцы Лили зарылись в мои волосы, почти болезненно, я позволил, мне нравилось, когда она теряла контроль.
— Маттео... не останавливайся... — выдохнула она, запрокидывая голову.— Любимый, не останавливайся… а-а-а…
Я не останавливался, добавил пальцы — один, потом второй, скользя внутрь медленно, пока язык натирал клитор. Лили текла на них, давай больше влаги, а я дурел от этого.
— Смотри на меня, — приказал, отрываясь на секунду.
Она опустила взгляд, глаза затуманены, щеки горят, губы приоткрыты. Я поймал ее взгляд, но продолжил вылизывать, не отрываясь. Видеть ее такой, готовой кончить от моего языка, беременную, мою — было опьяняющим.
Лили кончила быстро, спазм вокруг моих пальцев, громкий крик, частое дыхание. Но я не отстранялся, продолжал, продлевая волны экстаза, пока Лили не задрожала от переизбытка ощущений.
Когда я поднялся, вытирая губы, она смотрела на меня с выражением абсолютной капитуляции.
— Ты убьешь меня когда-нибудь, — прохрипела.
— Не раньше, чем ты меня, — ответил, целуя в губы, давая почувствовать вкус своего оргазма на моих губах. И это возбуждало еще сильнее.
Помог ей подняться, развернул спиной к себе. Повел к высокому и тяжелому зеркалу в углу спальни, перед которым я брал ее месяц назад.
— Что ты делаешь? — голос моей жены дрожал от предвкушения.
— Хочу, чтобы ты увидела, — останавливая ее перед зеркалом. — Увидела то, что вижу я.
Я стоял за ней, медленно поднял край ее сорочки, обнажая ее тело в отражении. Она попыталась отвернуться, но я поймал ее подбородок, заставил смотреть, откинув сорочку в сторону.
— Не отводи взгляд, — прошептал я ей на ухо. — Смотри.
В зеркале была моя жена. Округлившийся живот, полная грудь, бедра, которые стали чуть мягче. Волосы растрепаны, они переливались серебром в утреннем свете, губы припухли от поцелуев, глаза темные от желания.
— Видишь? — прошептал, проводя ладонями по ее телу. — Видишь, какая ты?
— Маттео...
— Совершенная, — продолжил, целуя ее шею. — Абсолютно совершенная. Особенно сейчас.
Мои руки легли на ее живот, обняли снизу, поддерживая вес. Она откинулась на меня, доверяя полностью.
— Я хочу тебя, — прошептал. — Сейчас. Вот так. Чтобы ты видела, как прекрасна.
— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.
Стянул домашние брюки, освобождая каменный стояк, провел по нему несколько раз, яйца уже гудели от напряжения, головка разбухла. Направил член вперед, заставляя Лили слегка наклониться, она оперлась ладонями о раму зеркала. Вошел в киску медленно, осторожно, учитывая беременность и позу.
Лили уже горячая и влажная, чувствительная после первого оргазма, приняла меня полностью, протяжно простонала, роняя голову вперед.
— Нет, — я взял ее за подбородок, поднял голову. — Смотри. Смотри на нас.
Лили открыла глаза, встретилась со мной взглядом в отражении. Я двигался глубоко, но осторожно, одной рукой поддерживая ее живот, второй держа за бедро. Каждый толчок отзывался в нас обоих, я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как дрожат ее ноги.
В зеркале были мы. Переплетенные, движущиеся в унисон. Моя рука на ее животе, защищающая наше будущее. Лицо Лили полное удовольствия, доверия и любви.
— Ты видишь? — прошептал я хрипло, ускоряясь. — Видишь, как красиво?
— Да... — выдохнула она. — Вижу... нас.
— Мою жену. Мать моего ребенка. Мою жизнь. Мою любовь.
Рука скользнула с живота ниже, накрыл киску, начала стимулировать клитор в такт толчкам. Лили закусила губу, стараясь не кричать.
— Не сдерживайся, — приказал. — Кричи для меня. Только для меня.
Она кончила второй раз тихо, на выдохе, сжимаясь вокруг меня так сильно, что я едва удержался. Но продолжал двигаться, продлевая ее оргазм, наблюдая в зеркале, как она распадается на части.
— Vieni con me, — прошептал я ей на ухо. Кончи со мной. — Adesso, tesoro.
И она послушалась. Еще одна волна накрыла Лили, она откинулась спиной на меня, сжала свою грудь руками, по щекам потекли слезы и я последовал за ней. Сперма горячими толчками проливалась глубоко внутри, я кончал с именем на губах, наблюдая наши отражения в зеркале.
Когда Лили утихла, и готова была обессиленная сесть на пол, я осторожно вышел из нее, развернул ее к себе, поднял на руки, отнес обратно к кровати, уложил. Лег рядом, притянул к себе, Лили устроила голову у меня на груди, ладонь легла на мое сердце.
— Все еще думаешь, что изменилась к худшему? — спросил я тихо.
— После такого? — усмехнулась она. — Ни за что.
Поцеловал ее в макушку, положил руку на ее живот. Под ладонью — легкий толчок. Наш ребенок. Напоминание о будущем, которое мы строили вместе.
— Лилиана?
— М?
— Я люблю тебя, — просто сказал без красивых слов. — Больше жизни.
Она подняла голову, посмотрела на меня, голубые глаза были полны слез, но счастливых.
— И я тебя люблю. Несмотря на все.
— Из-за всего, — поправил.
— Да, — согласилась она. — Из-за всего.
За окном снег продолжал падать, укрывая мир белым одеялом. Милан просыпался где-то далеко. Клан ждал решений. Враги точили ножи. Тьма никуда не делась. Но здесь, в этой спальне, с ней в моих руках и нашим ребенком между нами — был свет.
Маленький, хрупкий, но настоящий. И я защищу его любой ценой.
***
Любовь не спасла их от тьмы. Она научила их находить свет друг в друге.