Глава 20

Когда я оказываюсь перед сверкающими стеклянными дверями офисного центра, у меня пульс зашкаливает до такой степени, что в голове немного звенит.

Это адреналин.

Адреналин и счастье.

Боже, я это сделала! Я сбежала от Глеба и от папы, который пытался меня достать через него.

Пусть теперь оба обломятся!

Я слабо смеюсь и отхожу в сторону, чтобы не показаться истеричкой.

У меня еще есть двадцать минут до собеседования (настоящего собеседования!), так что надо посидеть и успокоиться.

Усаживаюсь на лавочку.

Ноги в туфлях неприятно ноют, пальцы сводит судорогой.

Черт, как я успела всего за месяц отвыкнуть от каблуков? И ощущение плотного слоя косметики на лице уже не успокаивает, как раньше, а раздражает. Такое чувство, что хочется умыться.

Что бы я ни говорила Глебу, но время, проведенное в его доме, что-то поменяло во мне. Я ведь даже на полном серьезе думала остаться там… с ним… Если не навсегда, то очень надолго.

Дура я. Дура.

Со всей силы сжимаю руки в кулаки. Ногти больно впиваются в кожу. Обычные ногти, мои собственные — не гель-лак.

Надо будет сходить в маникюрный салон, как только появятся деньги. Интересно, есть ли шанс выбить аванс? Эйчар из «ЛимПроджект» выглядела очень заинтересованной во мне. Хватило одного онлайн собеседования, чтобы мы обговорили мои требования к зарплате и круг обязанностей. Если сейчас я понравлюсь техническому директору и команде, то работа моя.

Я им сказала, что смогу выйти хоть завтра и что я согласна на сверхурочный график. Я вообще на все согласна!

Боже, как же мне нужна эта работа…

Очень.

Вика, конечно, сказала, что я могу пока пожить у нее и что она готова одолжить мне денег, но я бы не стала злоупотреблять ее добротой. Очень неожиданной добротой, надо сказать.

Я ведь ей тогда даже звонить не стала, думала, она меня сразу пошлет. Из всей нашей тусовки у нее одной не было за спиной обеспеченных родителей или мужика, только карьера модели и желание стать лучшей.

Логично, что она не захотела бы мне помочь.

Но недавно я нашла на почте ее письмо — с вопросами о том, как я и где, с искренним беспокойством — и решила ответить. Тем более что ситуация была реально безвыходной: я подозревала, что Глеб меня так просто не отпустит.

Пришлось придумать план. Левое здание с левой фирмой, в которую я якобы устраиваюсь, заранее подготовленный побег через второй выход, а потом две остановки на автобусе зайцем (лицо я сделала максимально надменное, чтобы никто не подошел), и я на месте.

Без денег, вещей и телефона.

Но с планом.

Телефон мне обещала дать Вика, денег тоже она даст взаймы на первое время, а вот с одеждой чуть сложнее…

Глупо было бы надеяться, что Глеб позволит мне уйти с вещами. Он ведь все, что угодно готов был пообещать, только бы я никуда не делась.

Надо было видеть его взгляд! И как говорил! Просто соловьем разливался: у нас не просто секс, давай ты будешь мне настоящей женой, давай я тебя обеспечивать буду, давай к родителям отвезу…бла-бла-бла.

Спасибо, я не такая дура.

К глазам внезапно подступают слезы, и я начинаю сильно-сильно моргать, чтобы их остановить. Если тушь потечет, я буду похоже на страшилище.

Черт. Ненавижу мужиков.

Один бросил меня перед свадьбой и сбежал к моей младшей сестре, наплевав на все наши договоренности и на то, что я окажусь в глазах всего мира полной дурой.

Второй женился на мне, изображал, что ему не все равно, говорил, что я ему нравлюсь любой, а потом хотел сдать меня папе ради своей выгоды.

Кто из них хуже? Оба!

Хотя нет. Хуже все-таки Глеб. В Яра я хотя бы не была влю…

Бросаю быстрый взгляд на часы. Собеседование уже через пятнадцать минут. Еще пять минут можно посидеть, а потом надо идти. Как раз буду на месте чуть заранее — строго по деловому этикету.

Еще раз смотрю на свои часы, а потом ласково провожу пальцем по бриллиантам, выложенным вокруг циферблата. Картье, подарок от родителей на восемнадцатилетие. Жаль будет с ними расставаться, но выбора нет.

Я заранее перебрала весь свой чемодан и все, что имело реальную ценность, надела на себя. Часы, серьги с сапфирами, пару цепочек из белого золота… Все это можно сдать в ломбард, и хотя бы какой-то запас денег на первое время у меня будет. Чтобы не рассчитывать только на Вику.

Сам чемодан тоже можно было бы продать, он дорогущий, но шанс на то, что Глеб отпустил бы меня с вещами, изначально был очень крошечный.

Чертов Глеб…

Развестись и забыть его как страшный сон. Хотя страшным он, конечно, не был. Скорее наоборот: слишком прекрасным и поэтому ненастоящим.

Я решительно встаю со скамейки и иду к дверям офисного здания. Уверенно улыбаюсь охране на посту, показываю паспорт (он на фамилию Левинская, но они вроде на это не обращают внимания) и еду на восьмой этаж.

Офис у «ЛимПроджект» неплохой, как минимум есть удобные кресла и кофемашина.

— Елена, здравствуйте, вас уже ждут!

— Уже? Я специально пришла пораньше.

— Директор на месте, он готов с вами поговорить.

— Конечно. Я тоже готова.

Расправляю плечи и уверенной походкой иду к дверям, на которые мне показала девочка.

Нажимаю на ручку и заранее надеваю на лицо теплую сдержанную улыбку.

— Добрый день, меня зовут Елена Васнецова, я очень…

Слова застревают у меня в горле. Просто встают жутким комком, который не дает дышать и говорить.

Все тело сковывает оцепенением, и я, застыв, смотрю на людей, сидящих напротив меня за большим письменным столом. Их трое.

Директор фирмы, эйчар и… мой папа.

— Леля!

Папа суетливо встает из-за стола, подходит ко мне и обнимает. Вернее, пытается обнять, потому что я резко дёргаюсь в сторону и ударяюсь плечом, кажется, об шкаф.

Но боли не чувствую.

— Ты… ты что здесь делаешь? — хриплю я. — Как ты меня нашел?

А сама не понимаю… Ничего не понимаю.

Когда Глеб успел вызвонить папу? И как он узнал, что я на самом деле поеду сюда на собеседование? Поставил мне маячок?

— Неважно, Леля. Это все неважно. — Папа говорит непривычно мягким тоном, как с душевнобольной. — Главное, что ты жива и здорова. И мы сейчас вместе поедем домой.

— Никуда я с тобой не поеду! Я сюда пришла устраиваться на работу! — срываюсь я на крик.

— Елена Юрьевна, произошло недоразумение, — торопливо встревает в разговор эйчар. — Мы не можем вас взять, ведь вы уже работаете у своего отца.

— Я официально там не устроена, — цежу я, глядя на папу.

— Это формальности, — отмахивается он и поворачивается к столу, где все еще сидят директор с эйчаром. — Надеюсь, я достаточно компенсировал вам потраченное время?

— Безусловно, Юрий Викторович, — сдержанно кивает директор. — Было приятно познакомиться, Елена Юрьевна. Буду рад нашему сотрудничеству в дальнейшем.

— Хер тебе, а не сотрудничество, — внятно сообщаю я.

А на что он еще рассчитывает после такой подставы?

— Леля! — Папины пальцы больно стискивает мое запястье. — Извинись.

— И не подумаю.

Другой рукой я показываю им всем фак и выхожу из кабинета. Папа, конечно же, выходит следом — он все еще держит меня, и это так глупо, что хочется истерично рассмеяться.

— Пап, отпусти, — устало прошу я. — Ты же не хочешь, чтобы я устроила тут концерт? А я могу. Буду кричать, визжать, отбиваться от тебя…

— Ты так не сделаешь.

— Сделаю.

— Леля… — Папа тяжело вздыхает. — Я так и думал, что он на тебя плохо повлиял. Промыл тебе мозги, да? Но раз ты все-таки от него сбежала, значит, не потеряла умение думать самостоятельно. Включай голову, милая. Ни я, ни мама никогда не желали тебе ничего плохого.

— Конечно, не желали! Вы всего лишь выкинули меня на улицу, — горько усмехаюсь я, и тут вдруг до меня доходят сказанные папой слова.

Сбежала?!

То есть это не Глеб его отправил сюда?

Но ведь я сама слышала разговор между ними. Своими ушами! И Глеб сказал моему папе, что присматривает за мной.

Ничего не понимаю.

— Это была воспитательная мера, никто тебя не выгонял, — продолжает терпеливо говорить папа. — Ты сама устроила эту истерику и сама уехала на машине непонятно с кем, заставив нас серьезно поволноваться за твою жизнь и здоровье. Но теперь уже все позади, теперь ты в безопасности, теперь мы можем ехать домой…

— Я никуда не поеду! Что непонятного?! У меня есть куда пойти.

— Надеюсь, ты не про свою подругу Викторию? — спокойно уточняет папа. — Потому что она тебя не ждет. Она знает, что сегодня ты возвращаешься домой.

У меня перехватывает дыхание.

— Нет… — неверяще бормочу я, разом растеряв всю свою уверенность. — Нет… ты… ты врешь!

— Леля, милая, зачем мне врать? Конечно, первым делом после твоего исчезновения я связался со всеми твоими подругами и убедил их дать мне знать, если ты им напишешь или позвонишь. Пообещал щедрое вознаграждение. И я рад, что Виктория так серьезно и ответственно отнеслась к моей просьбе. Очень умная девочка.

— Продажная шкура твоя Виктория, — тихо говорю я, но злости внутри нет. Ничего нет.

Только пустота.

Как будто я бежала, бежала, бежала… а оказалась на том же самом месте, откуда убегала.

И все это было зря.

— У тебя очень испортился лексикон, — поморщившись, замечает папа. — И умение контролировать себя. Повторяю, Леля: тебе незачем у кого-то ютиться. У тебя есть свой дом. Никто тебя оттуда не выгонял.

— Мой дом там, где мой муж, — зло огрызаюсь я, хотя все еще не понимаю, какая связь существует между Глебом и отцом. — Вы же сами так сказали! Типа вали к нему, пусть он тебя теперь обеспечивает.

— Мы допустили огромную ошибку, — серьезно говорит папа, и, судя по всему, он сейчас не шутит. — Мы с мамой в тот момент не знали, кем на самом деле является тот, за кого ты вышла замуж. Поверь, если бы я знал, милая, я бы тебя за порог не выпустил. И охрану приставил. Чтобы он до тебя не добрался.

— И кто же он на самом деле? — фыркаю я, уверенная, что мне сейчас преподнесут какую-нибудь страшную сказочку. — Маньяк? Убийца? Государственный преступник?

— Ты не знаешь, — утвердительно говорит папа. — Я так и думал, что он от тебя это скроет.

Так.

Я начинаю напрягаться.

— Папа. Кто он?

— Твой якобы муж — Глеб Рейнгард, — спокойно говорит он.

— Рейнгард… — У меня в голове звенит. — Рейнгард.…

Я слышала эту фамилию. Точно слышала.

Это же тот олигарх, которого несколько лет назад посадили. Очень громкое было дело.

Нет. Нет!

— Ты все перепутал, пап, — качаю я головой. — Глеб скорее всего работает на этого Рейнгарда. Он говорил мне, что его хозяин был олигархом, потом отсидел, вышел и уехал в Америку. А Глеб по паспорту Васнецов. Я видела его документы.

— Он сменил фамилию после того, как вышел из тюрьмы.

— Я тебе не верю.

— Дай мне пару минут, — буднично просит папа. Очень по-деловому.

— Ну… хорошо, — растерянно соглашаюсь я.

В нем чувствуется спокойствие и уверенность в собственной правоте, и это пугает.

И я не хочу смотреть на экран телефона, который мне через некоторое время протягивает папа. Но смотрю.

Дорогой костюм, знакомая уверенная ухмылка, темные строгие глаза. Только плечи не такие широкие. И бороды нет. Он без нее такой молодой. И жутко высокомерный.

Рядом красавица жена, все как полагается.

— Есть еще фотография, где его в наручниках забирают, — говорит папа. — Будешь смотреть?

— Это ненастоящее все. Ты это придумал, чтобы я поверила, — с усилием говорю я, хотя в глубине души знаю, что это не так.

— Ты можешь сама поискать информацию про него в интернете. Дома в твоем распоряжении и ноутбук, и телефон. Телефон мы, кстати, купили тебе новый. Симкарту тоже восстановили.

Папа не врет.

А Глеб врал.

— Рейнгард не хотел тебя отпускать, — со вздохом сообщает папа. — Я только недавно нашел способ на него выйти — через его бывших друзей. К сожалению, данных о том, где именно он живет, нет ни у кого. И засечь невозможно. Постарался спрятаться, сукин сын. Я предлагал ему деньги, предлагал… возможности, но он не захотел. Ему нравилось, что я мучаюсь и переживаю за тебя.

— Зачем ему, чтобы ты мучился?

— Все очень банально, милая. Месть. Я сыграл значительную роль в том, чтобы Рейнгард за все свои грешки сел в тюрьму, а не отделался условным сроком. Вот он и нашел способ расплатиться. Ударил по самому больному.

Мир застывает вокруг меня, а потом осыпается в мелкую крошку.

Это хорошее объяснение.

В него укладывается все.

Все…

— Поехали домой, милая, — просит папа.

И я медленно киваю.