Эпилог

Глеб

— Я вижу разрыв информации между аналитикой, презентационной частью и рабочей группой на стороне клиента, — с напором говорит Леля, сидя перед ноутбуком. Голос у нее такой, что сразу хочется вытянуться по струнке. — В прошлый раз мы договорились, что синхронизируемся по итоговому формату и промежуточным точкам. Но результат меня не…

Она замолкает, заметив меня, и тут же улыбается. Выключает звук на микрофоне.

— Уснула. Заберешь?

— Да, конечно.

Я забираю из ее рук Дашку. Как она умудряется сладко засыпать во время маминых созвонов — загадка века.

Выхожу из кабинета, аккуратно закрыв дверь, и несу дочку в ее кроватку. По пути машинально вдыхаю сладкий, пока еще младенческий запах ее волос.

Когда этот ураган бодрствует, она задает нам всем жару. Характер Даши — это какой-то дикий сплав моих и Лелиных черт. Упрямство, ум, любопытство, кокетство, целеустремленность… В общем, нелегко нам приходится.

Но когда Дашка спит — она такой ангелочек!

Не удерживаюсь и целую дочку в лоб.

— Люлю, — сонно бормочет она и обнимает меня за шею.

— И я тебя люблю, моя радость, — шепчу я, чувствуя, как у меня едва не рвется от нежности сердце.

В детской я осторожно кладу Дашку в кроватку, укрываю одеялом и подсовываю под руку плюшевую собачку. Подарок от тети Нюты, с которым дочь не расстается буквально с первых месяцев жизни.

Задергиваю шторы в комнате, чтобы дневной свет не будил Дашку, и выхожу в коридор.

Джек, который каким-то образом оказался тут, хотя еще совсем недавно цокал когтями в прихожей, ложится у дверей детской.

Охраняет главное сокровище нашей семьи.

— Зови, как проснется, — говорю я.

Он еле слышно ворчит и укладывается поудобнее.

Я прохожу через кухню, наливаю там кофе и иду с ним в сад.

Леля ко мне присоединяется через полчаса. Я смотрю, как она идет по дорожке — уверенная, изящная, соблазнительная, с облаком светлых волос вокруг лица — и не могу оторвать от нее взгляда.

— Что? — спрашивает она, смешно наморщив нос, и падает в соседнее кресло.

— Ничего. — Я наклоняюсь и целую ее.

Моя любимая женщина.

Никогда бы не поверил, что моей женой станет избалованная, острая на язык красотка, которая будет постоянно со мной спорить, займет своими косметическими баночками огромный шкаф в ванной, создаст свое консалтинговое агентство на шестом месяце беременности и родит мне самую прекрасную дочь на свете.

— Люблю тебя, принцесса, — говорю я и перетягиваю Лелю к себе на колени. Так гораздо удобнее ее обнимать. — Как твой созвон?

— Как всегда, — вздыхает она и устраивается на моей груди щекой. — Для меня загадка, почему люди не хотят нормально работать. Даже за хорошие деньги.

— Большинство людей ленивы. Тебе этого не понять.

— Почему это? — возмущается Леля. — Я тоже очень ленивая! Как Дашка родилась, я совсем перестала готовить. И за домом следить. Хорошо, что у нас Надя есть.

— Ты цветы посадила, — возражаю я.

— А толку? Их все равно Джек потоптал!

— Милая, — говорю я серьёзно, — прекращай. Если в мире и есть человек трудолюбивее тебя, то я его не знаю. Ты кучу времени посвящаешь Дашке, ты отказалась от няни, ты занимаешься своим бизнесом, а это дофига сколько труда. И у тебя все получается!

— Да это просто, чтобы скучно не было, — отмахивается Лёля.

Но щёки у неё смущённо розовеют.

Она не умеет принимать похвалу.

За это надо сказать спасибо её родителям, которые умудрились внушить двум замечательным девчонкам, умницам и красавицам, кучу комплексов.

Пожалуй, вдумчивая ненависть к теще и тестю — это то, что объединяет меня с Ярославом Горчаковым.

Больше мы как-то ни в чём не сошлись.

Впрочем, сложно ожидать, что будешь хорошо общаться с человеком, которому вмазал в челюсть при первом знакомстве.

К чести этого сопляка надо сказать, что удар он принял достойно: посмотрел на меня и процедил:

— Допустим, этот заслужил. Но если ещё раз замахнёшься на меня — получишь по зубам.

— Кишка тонка, — небрежно ответил я.

— А ты проверь.

Проверять я не стал.

В конце концов, если бы Горчаков не бросил Лелю, мы бы не встретились с ней в том ЗАГСе, где она предложила кому-нибудь жениться на ней.

А я взял и согласился.

Не зная, что вытянул самый счастливый билет в своей жизненной лотерее.

Когда я вышел из тюрьмы, то потерял желание что-то делать и куда-то двигаться. Вся эта жизненная суета казалась чем-то глупым и бессмысленным, а люди раздражали и бесили.

Наверное, я бы так и остался отшельником в своем лесном доме и общался бы исключительно с Джеком, если бы в мою жизнь не ворвалась принцесса.

Лёля невероятная.

Умная, с жёсткой деловой хваткой, восхитительно остроумная, резкая — и при этом такая нежная, такая ласковая под всеми своими колючками.

Мне кажется, я влюбился в неё в тот момент, когда она, заплаканная, схватила топор, чтобы доказать мне, что умеет рубить дрова.

В этом вся Лёля.

Чёрт возьми, я так рад, что она со мной.

Что я могу каждый день обнимать и целовать ее.

Что наша дочка говорит ей: «Мама люлю».

Что она начала сближаться с сестрой.

Что у нее все получается и без родительских денег и связей.

Я так рад, что моя принцесса счастлива, потому что никто не заслуживает этого больше, чем она.

Вместе с ней в мою жизнь снова пришел смысл, с ней я впервые почувствовал себя нужным, важным, с ней я действительно захотел семью. Не потому что надо, а потому что хочу этого сильнее всего на свете.

И я сделаю все, чтобы моя семья — мои самые любимые девочки, мои принцессы — были счастливы.

Леля

— …ты кучу времени посвящаешь Дашке, ты отказалась от няни, ты занимаешься своим бизнесом, а это дофига сколько труда. И у тебя все получается!

— Да это просто, чтобы скучно не было, — быстро говорю я, потому что мне все еще неловко от того, как Глеб меня все время хвалит.

Мне до сих пор кажется, что это какая-то ошибка, что он скоро скажет, чтобы я лучше старалась, что он ожидал от меня большего, что я его подвела…

Но этого не происходит.

Он всегда за меня.

Это удивительное чувство. Непривычное и странное.

Мне все еще сложно поверить, что у меня есть человек, который всегда на моей стороне. Всегда!

Первые месяцы беременности меня как будто укусила Золушка: я бесконечно наводила уют в нашем доме, пыталась посадить помидоры в теплице (естественно, ничего не вышло) и круглые сутки готовила по рецептам из интернета. Я боялась, что Глеб обзовет меня клушей, но он хвалил всю мою еду и покорно ездил в магазин за саженцами.

Не знаю, где он их нашел в январе — но нашел!

А когда стал приближаться срок родов, месяце на шестом, я вдруг остро ощутила, что домашней тишины и уюта мне мало. Мозг успокоился, отдохнул, перестал стрессовать и начал генерировать одну бизнес-идею за другой.

Я была уверена, что Глеб посмеется надо мной или покрутит пальцем у виска: типа с ума сошла, у тебя уже роды приближаются, а ты вдруг решила фирму открыть.

Но он опять меня поддержал.

И помогал как мог, особенно когда Дашка была совсем маленькой, а я отказалась нанимать няню. Вставал по ночам со мной по очереди, пеленал дочку, носил ее по дому, когда она плакала, развлекал с Джеком на пару…

Глеб — идеальный папа. Лучше не придумаешь.

Мне кажется, он полюбил Дашу с того момента, как я сделала первый тест на беременность.

А вот я не была в себе уверена.

Я очень боялась, что не полюблю своего ребенка. Боялась, что буду как мои родители, которые видели в нас с Нютой только свое продолжение, распоряжались нашими жизнями так, как будто мы не живые люди, а их инструменты.

Но с того момента, как красную, сморщенную, отчаянно кричащую Дашку положили мне на грудь, меня захлестнуло такой сильной, такой бесконечно огромной любовью, что я расплакалась. Так мы с ней вдвоем и ревели, пока она не присосалась к моей груди и не успокоилась.

— Теперь я еще больше не понимаю маму, — сказала я как-то Нюте, когда она качала на руках совсем маленькую Дашу. — Как можно не считать, что твой ребенок самый лучший? Ну посмотри на нее: она же идеальная!

— Конечно, идеальная, — согласилась Нюта и пощекотала Дашку под пухлым подбородком. — На тебя очень похожа.

— Да? А мне кажется, на Глеба.

— Только когда хмурится. Сразу такой же грозный вид, как у него.

— У Глеба грозный вид? — фыркнула я. — Я тебя умоляю. Он самый добрый человек на свете.

— Твой самый добрый человек на свете едва не выбил челюсть моему мужу, — заметила Нюта.

— Ой, да когда это было? — отмахнулась я. — Они уже нормально общаются.

— Когда? — засмеялась Нюта. — Раз в год? По праздникам?

— Ну надо же с чего-то начинать, — пожала я плечами.

Сестра в чем-то была права. Глеб гораздо больше бесился от Горчакова, чем я ожидала.

А вот с моей стороны негатива было ровно ноль.

Когда я первый раз после нашего некрасивого разрыва увидела Яра, во мне не всколыхнулось никаких эмоций. Всю свою обиду я уже выплакала, а новых претензий к нему не было.

Я абсолютно искренне радовалась на их свадьбе, потому что видела: Нюта с ним счастлива. А я счастлива с другим, так что на этом вопрос можно закрыть.

Мы же взрослые люди.

Хотелось бы так же легко закрыть вопрос с родителями, но тут все до сих пор сложно. Когда Даше был месяц, мама написала мне и позвала нас в гости. Вдвоем, без Глеба.

Я сказала, что приеду только с Глебом и с Нютой. Или пусть она сама к нам приезжает.

Но к нам ее отказался пускать Глеб.

В итоге мы договорились встретиться на нейтральной территории — в каком-то кафе.

Мама держалась холодно, посмотрела на внучку и вскользь заметила, что у нее слишком красные щеки.

— Аллергия? Может, ты ей смесь некачественную даешь?

— Даша на груди.

— Тогда значит, ты сама неправильно питаешься. Смотри, у нее диатез.

— У нее просто румяные щеки после улицы, — резко ответила я. — И я не просила советов.

Мама помолчала, а потом спросила, не планирую ли я вернуться домой. Когда я сказала, что нет, она мне поведала, что папа готов переписать завещание и оставить семейные активы Даше, если я запишу ее как Левинскую.

— Но она Васнецова, — возразила я.

— Даже не Рейнгард? — скривилась мама. — Ты готова записать свою дочь под какой-то невнятной фамилией, которую твой муж взял после тюрьмы?

— Это фамилия его матери. И она не связана для него с плохими воспоминаниями, так что не вижу никакой проблемы.

— Позвони, если передумаешь.

— Не передумаю.

— Ты всегда была упрямой, — вздохнула мама. — А подарки мы хотя бы единственной внучке передавать можем?

— Можете. И видеться тоже можете, но под моим присмотром.

— Я тебя поняла, — сухо сказала мама.

И вот Даше уже почти полтора года, но желания с ней увидеться они до сих пор не изъявили. Хотя подарки в виде денег регулярно отправляют.

— Их не переделаешь, — сказал мне Глеб. — Смирись и забудь.

Легко говорить…

— Я была уверена, что их заставит задуматься история с Горчаковым старшим, — тоскливо проговорила я. — Он порвал с сыном, поменял завещание, а потом один инсульт — и все. Сначала лежал овощем, потом умер в одиночестве. Но нет, родители, наверное, думают, что они вечные.

— Или думают, что ты опомнишься и вернёшься, — предположил Глеб.

— Такого не будет, — твердо сказала я. — Никогда.

— Ты могла бы стать наследницей огромной компании, — вскользь заметил он.

— А зачем? — фыркнула я. — У меня и так есть то, что мне нужно.

И я не врала.

Все, что необходимо для счастья — рядом.

Вот мой сад. Вот мой любимый надежный муж. За моей спиной наш дом, где спит наша любимая дочка, а вечером к нам приедут гости.

Нюта с Яром и еще, наверное, их друзья — Захар Громов со своей женой. Вроде как у Громова есть какое-то деловое предложение к Глебу.

Но это будет вечером, а сейчас…

— Кажется, мы бездарно используем время, пока наш ребенок спит, — шепчу я и провожу языком по шее Глеба. Она солоновато-пряная на вкус, и это сразу бьет по всем рецепторам, заставляя кровь кипеть.

— Согласен, — хрипло говорит Глеб и встает прямо со мной на руках. — Идем, принцесса. У нас есть важные дела в спальне.

— Очень важные, — соглашаюсь я и беззастенчиво прижимаюсь к нему еще ближе. — Я бы даже сказала, срочные.

Он смеется, и этот звук отдается в моей груди, наполняя меня счастьем.

Я люблю Глеба.

Люблю.

Я выбрала его и буду выбирать всегда, каждый день и каждую минуту.

Родители в чем-то были правы: семья действительно важнее всего.

Но не та семья, где тебя унижают и используют. А та, где тебя любят и поддерживают.

У меня такая, к счастью, есть.

И, кстати, в следующем году в нашей семье станет на одного человека больше, но эту новость я приберегу для поездки в наш лесной домик. Мы как раз туда собираемся на выходных.

Будет классно!

Мы нагуляемся по лесу, Даша уснет в своей кроватке, Глеб наколет дров для бани, я выйду к нему из парилки в одном полотенце, сброшу его и, пока он будет на меня пялиться, сообщу, что из-за него мой живот скоро опять станет круглым, а я стану невыносимой.

Думаю, Глеб будет ужасно рад.

И если честно, я — тоже.

Ноябрь 2025