Глава 32

ЮЛЯ

По возвращении из короткого запоминающегося путешествия я совсем не ожидала того, что теперь происходит буквально на моих глазах на моём рабочем месте.

— Простите, а что вы делаете? — обращаюсь к двум мужчинам, которые вносят в приёмную непонятные коробки. Нет, коробки, конечно, обычные — громоздкие картонные изделия, наполненные чем-то тяжёлым. — Я ничего не просила…

— Распоряжение руководства!

Нормально? А почему я не в курсе? Глеб забыл меня поставить в известность о чём-то?

— О, Юля. Привет.

— Лёша? Ты что здесь делаешь?

— Обустраиваюсь потихоньку.

— Ааааа… Что значит обустраиваешься? Тут? — кто-нибудь помогите мне подобрать челюсть с пола, потому что для меня это сейчас нереально тяжёлая задача.

— Именно.

— Вообще-то, это моё рабочее место!

— Правда? Я не знал. Так ты была ассистентом генерального?

А он хорошо себя чувствует? Что значит была?! Я и сейчас им являюсь!

— Лёша, это мой кабинет. Ты ничего не перепутал?

— Нет, Юля. Он ничего не перепутал, — за спиной раздался суровый голос начальника. — Теперь это уже не твой кабинет.

— Здравствуйте, Глеб Викторович, — Лёша почтительно обратился к директору. — Алексей Каштанов. Мне сказали уже начинать перебираться. Так что…

— Мне тоже уже сказали. Принимайте дела у Юлии Владиславовны. Позже разберёмся с Вашим руководителем. Я так понял, это Ваше временное место?

— Именно.

Я тупо перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Мой бывший не смущается совершенно. Взгляд уверенный, подбородок и нос высоко задраны. Мой настоящий — чернее тучи, но тоже говорит чрезвычайно твёрдо и чётко.

— Юля, всё, что касается отчётов, аналитики, партнёров, известных тебе цифр и контактов… Всё нужно передать в распоряжение Алексея. Он теперь у нас новый помощник нового руководителя.

Мои брови сию же секунду взлетели вверх в диком изумлении. Ах, да, Лёша ведь сам говорил, что пришёл устраиваться на работу. Ну нормально так человек устроился! На моё место! А почему мне ничего не сообщили! Почему всё так внезапно! А мне теперь куда деться? Да и вообще! Лёша теперь будет кофе носить начальству? Разве он к этому стремился? Собственно свой вопрос я и озвучила:

— Алексей. С Вашими знаниями и интеллектуальными способностями Вы будете носить кофе начальству?

— Нет. Кофе начальству будет носить секретарь. А я буду первым помощником генерального директора в финансовых и аналитических вопросах.

Лучше бы я на стул присела, честное слово!

Перевожу злой взгляд на Глеба. Ну не мог он не знать! Он целенаправленно промолчал! Как так?!

Именно в этот момент мой любимый мужчина (!!!), с которым мы вроде как должны друг другу доверять хотя бы в рабочих вопросах, снова обратился ко мне:

— Юля, ты не могла бы…

— Конечно, Глеб Викторович. Я всё сделаю. А Вы сейчас к себе в кабинет направляетесь? — не знаю, как Лёша, но Солнцев не мог не заметить издевательские нотки в моём голосе.

— Разумеется, — мужчина перевёл взгляд на нового ассистента, — ближайшие пару дней это моё законное место.

— Отлично. Я с удовольствием, — данное слово я непреднамеренно выделила интонацией, — принесу Вам кофе. Как обычно!

Не дожидаясь ответа, приготовила бодрящий напиток, отсчитала нужное количество сахара, будь оно всё неладно (!), и понесла в кабинет.

Раздражённо поставила чашку с дымящимся кофе на стол и резко повернулась к Глебу.

— Смотри язык не обожги! Мне твои объяснения ещё ой как понадобятся.

— Юля… Всё в порядке? — Боже! Это недоумение… Эти взлетевшие вверх брови… Он серьёзно считает, что всё в порядке? Как часто в последнее время произносится эта фраза! — Я вроде…

— Ты что, считаешь это нормальным?

— Что именно?

— Ты знал, что меня тоже сегодня же попросят отсюда, и ничего мне не сказал? Это, по-твоему, честно?

— Я не знал наверняка. И думаю, что пара дней у нас ещё есть.

— Кому ты рассказываешь? Ты не мог не знать! Ты всегда всё знаешь! Ты намеренно не поставил меня в известность! И что мне теперь делать? В темпе вальса искать работу?

— Юля, я не хочу, чтобы ты устраивалась на работу…

— Поэтому ты решил просто меня обмануть? Вынудить?

— Я не обманывал! Чёткое указание я получил только вчера.

— Ооо, прекрасно! И это все твои жалкие оправдания? Ну сказал бы уже, что узнал всё пять минут назад. Как и я! Сам-то ты давно уже ищешь пути отступления, да?

— Да, я вчера тебе не сказал. И что изменилось бы? Скажи мне, пожалуйста, на кой чёрт тебе сейчас устраиваться на работу? Если мы с тобой вместе вполне благополучно обсуждаем возможность переезда в другую страну!?

— Что изменилось бы? То, что ты был бы со мной честен! До конца! А теперь ты пытаешься снова на меня давить. Тебе плевать, что я осталась без работы! Глеб! Немедленно признавайся, ты ведь приложил к этому руку, не правда ли?

Ответ не понадобился. В глазах мужчины я уже прочитала ответ.

— Почему нельзя было сказать открыто? Зачем ты поступаешь именно так?

— Послушай, это был уже решённый вопрос. Да, возможно, тебя бы оставили носить, как ты говоришь, кофе новому директору. И всё. На самом деле, здесь от меня мало что зависело. Ты ведь всё равно здесь бы не осталась.

— Но это было бы моё собственное решение, а не твоё! — эту фразу он благополучно проигнорировал.

— По поводу молчания… Я просто сберёг твои нервы. Несколько лишних часов.

— Вот спасибо! Вот это действительно достойный поступок!

— Юль, ну прекрати заводиться. И меня не заводи. Просто мне показалось, что так будет даже лучше, — мужчина приблизился ко мне и попытался схватить за руку, но меня сейчас лучше не трогать. Ему же хуже будет! — Давай успокоимся и вечером всё обсудим дома?

— Нет, Глеб, — вырываю свою ладонь. — Вечером ты поедешь домой один. Я понимаю, что ты привык добиваться своего любыми способами, но это чересчур. Моя жизнь, это тебе не игра. Я не позволю тебе делать ставки, а между делом обманывать и недоговаривать.

— Юль…

— Подобные способы не всегда хороши. Именно поэтому меня и пугает будущая поездка. Если ты сейчас ведёшь себя так, то что будет, когда мы с Гришей будем от тебя зависеть?

— Юля, я хочу, как лучше. И стараюсь ради вас! Я промолчал, чтобы не портить вчерашний вечер.

— Тебя никто не просил. А последняя твоя недоговорка свидетельствует о том, что ты стараешься только ради себя. Глеб. Я просто хочу искренности и честности. Но ты уже давно от них отвык. Это, казалось бы, такая мелочь, поставить меня в известность о скором увольнении. Просто обсудить со мной свои мысли или свои чувства! Но ты и здесь обманул! И с командировкой обманул. И со знанием языков обманул!

— Я не обманывал. Просто не мог сказать тебе раньше. Ты ведь понимаешь, вопросы висели в воздухе. Что я мог сказать? Что перестал понимать, что делать дальше? Что у меня всё валится к чёртовой матери? Что я свою жизнь не могу держать под контролем? И что? Отвернулась бы от меня?

— Я бы тебя поддержала! Но ты же всё привык хранить в себе!

— Серьёзно? Поддержала бы? А что ж сейчас не поддерживаешь? — если наши крики не слышны по ту сторону двери, то это самое настоящее чудо.

Но последние слова мужчины оборвали во мне какую-то ниточку. И теперь я точно знаю, какую именно.

— Потому что я в тебе не уверена. Что ещё ты сделаешь? Выльешь на меня новые оглушающие новости? Поставишь перед фактом, когда выбора по сути своей не останется? А потом спросишь: «А почему это ты меня не поддерживаешь, я же так стараюсь!». Глеб, ты мог бы со мной поделиться, ты ведь знаешь, как для меня это важно, чувствовать твою душевную близость, а вместо этого продолжаешь быть на расстоянии, — мужчина с недоверием смотрит на меня, но мне больше сказать нечего. — Извини, Глеб.

Отворачиваюсь, выхожу из кабинета и тихонько прикрываю за собой дверь. В приёмной кроме меня никого нет. Поэтому никто не заметил, как я украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу. Я понимаю, что отреагировала бурно — очень эмоционально, не обдумав свои слова и не подумав о последствиях, но мне сейчас чрезвычайно обидно.