Глава вторая

Данька пришёл в себя через шесть дней, когда его сняли с аппаратов, вывели из медикаментозного сна и перевели из реанимации в отдельную палату.

Тогда он ещё не знал, что палата отдельная. Он вообще не знал, что находится в госпитале.

Даниил с трудом разлепил веки и открыл глаза, в которые как будто кто-то кинул горсть песка. Когда-то давно, в раннем детстве, ему бросали песок в глаза в детском саду, и сейчас вспомнилось то, далёкое ощущение. В горле тоже был песок, а рук и ног Данька даже не чувствовал — настолько они затекли.

Попробовал пошевелить пальцами на ногах и вскоре почувствовал ноги, в которые словно воткнули тысячи игл. Потом Данька пошевелил руками, и тут же кисть правой руки словно вспыхнула от жгучей боли.

— Да тихо ты, — раздался откуда-то знакомый насмешливый голос. — Торопыга.

Данька осторожно перевёл глаза с белой глади, раскинувшейся над ним, вправо и встретился взглядом с тёмными, почти чёрными глазами.

— Дима? — спросил он, но вместо собственного голоса услышал какой-то противный сип.

Горло резко пересекло, и Данька закашлялся. Склонившись к нему, Дмитрий помог Даньке поднять голову и поднёс стакан с водой к его губам. Жажда была такой сильной, что Дмитрию пришлось отнимать у Даньки стакан почти силой. Слишком много пить вот так сразу было нельзя.

Зато голос к Даньке вернулся, хоть и тихий, и вообще сразу стало как-то легче дышать.

— Я в больнице что ли?

— Ну да, — кивнул Дима, в глазах которого читалось облегчение. — В госпитале. Завтра уже неделя, как ты тут. Сегодня утром тебя перевели из реанимации в общую палату. Ну не совсем в общую, в отдельную.

— Ты позаботился, — констатировал Данька. — Спасибо, Дима! Ты как всегда… Ты всегда рядом, когда мне больше всего нужна помощь. У тебя седина появилась? Когда я приезжал в отпуск летом, не было. И на фотках не было, которые Ленка высылала. Тебе же всего тридцать семь, рано седеть.

— Так седина за несколько часов появилась, пока рейса до Питера ждал шесть дней назад. Я же сразу прилетел, как нам о тебе сообщили.

— Прости, — виновато ответил Данька.

— За что простить? Ты ни в чём не виноват. Ответят те, из-за чьей халатности реагенты оказались рядом с запчастями.

— Я не хочу, чтобы кто-то отвечал. Сам виноват. Запах странный и тяжёлый почувствовал, а не задумался. Надеюсь, больше никто не пострадал?

— Нет, больше никто. Не очень сильно хлопнуло, к счастью.

— Если суд будет, не пойду. У меня претензий нет ни к кому, — упрямо твердил Данька.

— Ладно, ладно, успокойся. Теперь уж там не нашего ума дело. Сами разберутся, сделают соответствующие выводы и примут меры. Не передумаешь, так подпишешь бумагу, что претензий у тебя нет. Хотя тебе выплаты полагаются.

— Не надо мне ничего. Сам справлюсь.

— Узнаю́ тебя, Данила! — рассмеялся Дима.

— Как мама? Как отец? Ленка как? Стас и Настасья?

— Батя молодцом, — Дима всегда называл тестя батей. — А Валентина Андреевна, конечно, очень переживает. Лена держится, хотя тоже переживает. Стас мужик уже, четырнадцать лет, потому тоже достойно воспринял. А Наська плачет. Ей вообще не хотели говорить, но она же шныра такая, всё видит, всё слышит.

Племянница Даниила, восьмилетняя Настя, очень любила дядьку и гордилась им, потому сильно переживала.

— Валентина Андреевна сюда лететь хотела, но мы с Леной запретили, пока ты в себя не придёшь, опасались за её здоровье. Я вообще всем им запретил лететь, проявил самодурство и самоуправство.

— Это правильно, Дим. Жалеть бы стали, и я их понимаю, и мне было бы стыдно, и тоже их жаль. Мама ведь так не хотела, чтобы я на сверхсрочную оставался, отговаривала. А так… встану на ноги, даст Бог, и увидимся все.

— Вот я им то же самое и сказал. Прикинул, как бы я себя чувствовал в такой ситуации. Мы же похожи с тобой. Ты мне как брат с самого начала.

— Спасибо, Дим, — повторил Данька. — Что врачи говорят?

— Больше всего опасались за дыхательные пути и за мозг. К счастью, надышаться сильно ты не успел. И ожоги не критичные. Больше всего на кисть правой руки пришлось. А так… Ну вот ни бровей, ни ресниц у тебя пока, обожгло. Но это дело наживное.

Данька потрогал пальцами левой руки то, что осталось от бровей, усмехнулся. Поднял правую руку, но на ней была повязка, потому степень ожога можно было определить только по боли. Болело довольно сильно.

— Это тебе ещё обезболивающее сделали, — обнадёжил Дима.

— Ничего, переживу. Всё могло быть гораздо хуже. А ты где остановился, Дима?

— У дружка армейского. Помнишь, я рассказывал, кореш мой, Юрка, в Питере живёт?

— Аа, точно, — кивнул Данька. — Он ещё в службе безопасности какого-то банка работает.

— Бери выше, — усмехнулся Дима. — Юрка теперь возглавляет службу безопасности всей банковской сети. Большим человеком стал.

Даниил, начиная с этого дня, быстро пошёл на поправку. Через три дня Дима улетел домой, потому что дела требовали его присутствия. А вместо него Даньку стал навещать тот самый Юра, друг Димы, высокий, рыжеволосый и неунывающий детина.

Они очень сдружились с Даней, и даже когда бойца выписали через месяц, Юрий уговорил его погостить. А потом, проявив чудеса красноречия и недюжинный дар убеждения, Юрий сагитировал Даньку остаться в Питере и пойти работать под его начало, в службу безопасности банковской сети.

Данька был комиссован из армии и получил хорошие страховые выплаты, что позволило ему снять тесную квартирку на одной из питерских окраин. От претензий отказался, как и обещал. Съездил на неделю домой, потом вернулся в Питер и приступил к работе. А в начале лета поступил на заочное отделение одного из вузов Северной столицы, где начал изучать менеджмент.

Так в двадцать два года у Даньки в очередной раз началась новая жизнь.

* * *

Нельзя сказать, что Данька привык к жизни в новом для него городе быстро. Нет. Всё же у него была психология провинциала, хоть он и прожил девять лет в достаточно большом городе. В большом, но всё же не в таком прославленном и классном, как Санкт-Петербург, не с такой богатой историей и архитектурой, не с таким наследием и не с такими традициями.

Нельзя сказать также, что у Даньки совсем не было амбиций, и он плыл по течению, но карьера никогда не являлась приоритетом в его жизни. Гораздо выше карьеры и благосостояния он привык ставить человеческие взаимоотношения.

Новая работа Даниилу очень нравилась и устраивала его на сто процентов, а учёба помогала развиваться и двигаться вперёд. В общем и целом, всё было теперь в жизни Даньки очень даже хорошо, но вот девушку такую, чтобы полюбить всем сердцем и навсегда, встретить пока не довелось.

Перед глазами у Даниила были примеры его родителей и Ленки с Димой, потому другой семьи он представить себе не мог и не хотел. Только вместе, только рядом, только рука об руку, всегда и во всём поддерживая друг друга…

Даниил уже больше года отработал в службе безопасности банка. Его деятельность была напрямую связана с работой центрального офиса, там он и проводил почти всё рабочее время, за исключением выездов. Даниил даже сделал своеобразную карьеру внутри своей профессии: окончил курсы, сдал экзамены и перешёл на уровень выше. Теперь он работал в отделе, отвечающем за информационную безопасность, и степень ответственности стала ещё серьёзней, хотя Даниил и раньше подходил к исполнению своих обязанностей максимально ответственно.

В августе Даниил ушёл в свой первый отпуск, уехал домой, к родителям, сестре, зятю и племянникам. А когда вернулся, в центральном офисе появилась новая служащая, Полина.

Тогда Даниил впервые понял, как это бывает: любовь с первого взгляда. До того момента данное выражение было для Даньки лишь игрой слов. Но когда он увидел высокую, стройную и тоненькую светловолосую девушку с ясными голубыми глазами, когда услышал её мелодичный голос, весь мир, кажется, перевернулся, начался новый отсчёт времени, а сердце стало работать совсем в ином ритме.

Полина тоже не была коренной жительницей Санкт-Петербурга, она приехала из небольшого городка, расположенного в Центральной России, пять лет назад, когда поступила в один из вузов. Сейчас ей, как и Даниилу, было двадцать три года. Девушка защитилась, получила красный диплом, но продолжала жить в общежитии по договоренности с комендантом, несмотря на то, что уже не являлась студенткой.

Сначала Данька, если честно, даже помыслить не мог о каких-то ответных чувствах со стороны Полины. Он свои-то чувства глубоко скрывал и никак не обнаруживал, во всяком случае, ему казалось, что он их хорошо скрывает.

Даниил считал себя не ровней Полине, хоть они оба были провинциалами и ровесниками. Он сам себе казался слишком простым, а Полина была такой утончённой, такой воздушной, такой нежной. К тому же, вокруг Полины увивались сразу двое перспективных служащих банка — разведённый Тимофеев и молодой специалист Согрин, который ещё не был женат.

А ещё — Даниил даже сам себе не хотел в этом признаваться — он стеснялся своей правой руки, пока не привык. Не то что бы это превратилось в комплекс неполноценности, нет. Но совершенно точно беспокоило Даниила.

Всё решил, как это часто бывает, случай. Тёмным осенним вечером Даниил вышел из офиса и направился было к остановке общественного транспорта, когда на крыльце показалась Полина в сопровождении господина Тимофеева. Они спустились по лестнице, что-то оживлённо обсуждая, как вдруг из темноты вынырнул какой-то парень, выхватил у Полины из рук сумочку и был таков.

Полина, будучи в шоке, рыдала: в сумочке оставались обе банковские карты, смартфон, документы, удостоверяющие личность, и наличка. Господин Тимофеев переминался с ноги на ногу, пребывая в нерешительности и растерянности.

А Данька злоумышленника догнал и сдал с рук на руки парням из службы безопасности банка, которые сейчас были на дежурстве. Все личные вещи Полине вернул. Потом они все вместе отвечали на вопросы прибывших по вызову представителей полиции. А потом, уже почти ночью, Даниил провожал Полину до общежития.

Девушка доверчиво держала его под руку, и они болтали обо всём на свете. Им оказалось удивительно легко вместе, так, будто они были знакомы всегда, на протяжении всей жизни.

А в субботу они вдвоём поехали на Финский залив. Они оба уже были там, и оба летом, правда, тогда ещё по отдельности друг от друга. Если честно, Данька сейчас не видел особой прелести ни в тяжёлых свинцовых водах, ни в пронизывающем и влажном осеннем ветре, однако во всём соглашался с Полиной, которая была в восторге.

— Ты видишь? Ты чувствуешь эту силу, мощь и красоту?

— Да, чувствую, — кивал Данька.

Главным, что он ощущал сейчас, были огромная щемящая нежность и не менее огромное желание. Полина стояла совсем близко, и её растрепавшиеся от ветра светлые волосы касались щеки Даниила. Он чувствовал тонкий запах духов Полины, чувствовал её прохладную ладонь на своём локте, а внутри всё бушевало и грозило снести возведённые барьеры.

Полина, которая почти сразу, как пришла работать в банк, заметила отношение к ней Даниила, в этот непростой момент взяла инициативу в свои руки.

Именно здесь, на фоне свинцовых волн и мрачноватой прелести пейзажа, она близко посмотрела в глаза Даниила и сказала:

— Поцелуй меня, Даня! Я же вижу, что ты этого хочешь.

Даниил очень стеснялся собственного наваждения, однако второй раз повторять ему было не нужно. Он осторожно провёл ладнями по светлым волосам Полины, притянул девушку за плечи к себе и склонился к её губам.

В эту ночь Полина не вернулась в общежитие, поехала к Даниилу. Правда, сначала они долго гуляли по городу, а потом ужинали в кафе. Несмотря на то, что всё случилось очень быстро, ни Полина, ни Даниил никогда об этом не пожалели и не были разочарованы. Даниил считал эту ночь лучшей в своей жизни, самой прекрасной.

Он сразу предложил Полине переехать к нему и договорился с хозяевами квартиры. Полина согласилась. Вообще, Даниил готов был сразу жениться, чувствуя ответственность, хоть и оказался у Полины не первым. Это его не беспокоило, он всегда жил здесь и сейчас, не страдая глупой, нелогичной ревностью и не копаясь в жизни окружающих людей. Даже если это жизнь любимой женщины.

Однако Полина вполне справедливо рассудила, что создавать семью им пока рано: они не встали на ноги как следует. У них не было ни собственного жилья, ни даже машины.

По поводу жилья Даниил пока всерьёз не задумывался, поскольку окончательно не принял решение о том, что останется в Питере навсегда. А вот на покупку собственного автомобиля решился. Ему очень хотелось порадовать Полину, осуществить пока хотя бы одно из её желаний.

И ему это удалось. Сама Полина водить машину не умела и боялась садиться за руль, но Даниил теперь всегда привозил её на работу и встречал после работы, даже если их рабочие часы не совпадали.

* * *

Впервые разговор о конкурсе на замещение вакантной должности начальника одного из отделов состоялся спустя год после того, как Даниил и Полина начали жить вместе.

Полина к тому времени уже возглавляла небольшое подразделение, была, как она сама выражалась, "маленьким начальником". Однако она получала заочно второе высшее образование, связанное с управлением, и надеялась вскоре стать начальником побольше, а в перспективе — совсем большим.

Даниил поддерживал стремление любимой к профессиональному росту и помогал, как мог, получать ей второе высшее, которое обходилось им недёшево.

К тому же, они сняли квартиру побольше и поближе к центру, потому работали оба очень много. Домашние обязанности делили: кто был свободнее в данный момент, тот и занимался уборкой или готовкой.

Решение остаться в Питере насовсем было принято, потому Даниил уже вовсю рассматривал варианты ипотечного кредита и откладывал деньги на первоначальный взнос. Не терпелось ему и узаконить их с Полиной отношения.

Даниил считал, что они с Полиной уживаются идеально, и вообще, созданы друг для друга. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. Казалось, Полина тоже полностью довольна жизнью, и всё её устраивает.

В один из вечеров в середине октября, во время ужина, Полина спросила:

— Ты знаешь, что Ксюша Иванова выходит замуж и уезжает?

Даниил заморгал, пытаясь вспомнить, о какой Ксюше идёт речь.

— Ксения Аркадьевна? — сообразил он наконец.

— Да, именно, — кивнула Полина. — И на замещение её должности будет объявлен конкурс.

— Рад за Ксению Аркадьевну. Только для тебя ведь не является актуальным этот конкурс? Твоя новая должность идентична той, только подходит тебе больше в плане специфики твоего образования.

— Ошибаешься, место Ксюши намного круче. Но приоритет отдаётся мужчинам, потому что на молодых женщинах там уже обожглись: предшественница Ксении тоже вышла замуж, а потом осела в декрете, родила одного за другим двоих детей. Ксюша год проработала, и туда же. Потому я не о себе говорю, а о тебе.

— Обо мне? Я тут при чём, Полинка? Где я, и где аналитический отдел?

— Ты учишься на третьем курсе. Уже больше половины пути к диплому пройдено. Я считаю, ты вполне конкурентоспособен на этом конкурсе.

— Ну нет, Полинка! Я совсем не вижу себя на этом месте. Никогда не мечтал стать аналитиком и финансистом! Это не моё.

— И всё же подумай, Даня. Не отмахивайся.

На этом первый разговор о конкурсе завершился. Даниил не придал ему особого значения и почти тут же забыл о нём.

Однако, спустя неделю, Полина вернулась к теме участия в конкурсе.

— Мы же, вроде, всё обсудили? — удивился Даниил.

— Даня, мы даже не начинали ничего обсуждать. Я просто поставила тебя в известность о грядущем конкурсе. А теперь он уже начался, и я подала заявку от твоего имени сегодня утром. Надо готовиться, Даня. Осталось меньше недели: конкурс состоится в следующий вторник.

Данька не мог поверить своим ушам. Он ведь, действительно, абсолютно не видел себя финансистом, о чём тут же сообщил Полине.

— А кем ты себя видишь, Даня? Так и будешь вечно работать в службе безопасности? Да, ты немного подрос там, но согласись, рамки профессионального роста там гораздо более тесные! И для чего тогда ты получаешь высшее образование?

— Мне нравится моя работа, Полинка, и ты прекрасно знаешь об этом. Тем более, теперь, когда я связан с информационной безопасностью. А образование получаю на перспективу и для общего развития. Конечно, я не буду вечно работать в службе безопасности. Но пока меня всё устраивает. В том числе, в плане зарплаты.

— На новом месте возможности профессионального роста гораздо шире, Даня! И перспективы, и будущее повышение заработка. Не забывай о том, что мы собираемся оформлять ипотеку. Плюс оба оплачиваем образование.

— Пока мы справляемся. Хотя первоначальный взнос копится не так быстро, как хотелось бы, согласен. Но копится.

— Мы сможем рассчитывать на приобретение более приличного жилья, например, Даня. Понимаешь? Если ты займёшь это место, у нас гораздо быстрее появится возможность не считать каждую копейку.

— Полинка, пойми: я не чувствую в себе сил и стремления работать там. Занять должность — это даже не половина дела. А вот успешно работать там — это уже абсолютно другая песня. Я не справлюсь.

— Я уверена, что ты справишься, Даня, — стояла на своём Полина. — Ты почему такой беззубый-то? Пойми, чтобы добиться успеха в большом городе, недостаточно только профессионализма и порядочности!

— Но это главное, Полина! И ещё желание, мотивация.

— Безусловно. А ещё доля здорового авантюризма и наглость. Да-да, наглость, Даня! Иначе так и будешь вечно со стороны смотреть, как поднимаются и достигают вершин другие. А ты будешь смотреть снизу вверх да слюни глотать.

— Полина, неужели ты и вправду считаешь меня настолько никчёмным?

— В том и дело, что нет! Потому я и пытаюсь направить тебя. Ты достоин гораздо большего, чем имеешь сейчас. Посмотри, кто занимает должности начальников отделов? Наши с тобой ровесники. Вот я, например. Хотя считаю, что могу и должна занимать более высокую должность, и непременно займу, как только появится лазейка для меня. Виталик Согрин, например, подал заявку на участие в конкурсе, хотя он даже моложе нас на год, и он тоже ещё не завершил образование, как и ты.

Даниил сжал челюсти и отвернулся к тёмному окну. Потом протянул руку и опустил жалюзи. Он терпеть не мог этого Виталика Согрина, потому что видел, как тот до сих пор продолжает облизываться при виде Полины.

Полина, уловив настроение Даниила, подошла и устроилась у него на коленях лицом к нему.

— Ну Данечка, — заглянула Полина в его глаза, и Даниил почувствовал привычные волнение и желание.

Полина с нежностью провела ладонью по щеке Даниила, коснулась пальцами упрямого подбородка, сильной шеи.

Губы Даниила дрогнули, он обнял Полину и притянул её лицо к своему.

— Если одержишь победу в этом конкурсе и займёшь место начальника отдела, — заговорила Полина, пристально глядя в лицо Даниила, когда поцелуй прервался. — Мы сразу поженимся. Клянусь.

* * *

В тот же вечер Даниил начал готовиться к конкурсу. Конечно, душа у него совсем не лежала ко всему этому: и к состязаниям, и к предполагаемому новому рабочему месту. Особенно, к рабочему месту. Тем не менее, ради того, чтобы их с Полиной свадьба, наконец, состоялась, Данька был готов переступить через себя. Кажется, впервые в жизни.

Однако человек предполагает, а Бог располагает. Наутро, когда Даниил только-только приступил к работе, ему позвонила сестра Лена и сообщила, что Александра Михайловича экстренно госпитализировали с подозрением на инсульт.

Отец находился в сознании, но врачи не спешили с прогнозами, потому пока определили его в реанимацию. Данька пообещал, что вылетит домой первым же рейсом.

Прежде, чем заказать билет, он решил поговорить с Полиной. Даниил надеялся, что они полетят вместе.

— Даня, ты ведь понимаешь, что я не смогу сейчас улететь? Я недавно приступила к выполнению обязанностей на новой должности, и не могу пустить всё на самотёк. Надеюсь, ты не в обиде?

— Нет, всё нормально, родная, я понимаю, — Даниил быстро поцеловал Полину. — Значит, я заказываю один билет.

— Закажи сразу обратный билет, Даня!

— Но я не знаю, когда смогу вернуться. Врачи пока опасаются давать прогнозы.

— Как понять — не знаешь? Ты должен вернуться к понедельнику. Ведь во вторник конкурс, не забывай!

— Я очень постараюсь, обещаю, родная. Надеюсь, что состояние папы стабилизируется к этому времени.

Они с Полиной попрощались на работе, потому что вскоре Даниил уехал собирать сумку, а потом сразу в аэропорт.

В тот же вечер Даниил был уже дома у родителей, а утром приехал к отцу, которого только что перевели в отдельную палату. Димку Даниил даже ещё не видел, потому что тот, как обычно, взял на себя все заботы. У отца, помимо отдельной палаты, появилась сиделка с медицинским образованием, которая должна была круглосуточно находиться рядом с больным. А сейчас Дима занимался поиском какого-то очень важного лекарства.

Когда Данька вошёл в палату, отец спал, но почти тут же проснулся.

— Здоро́во, Данила, — сказал он вдруг так, как всегда говорил Дима. — Я знал, что ты обязательно прилетишь. Вроде, и беспокоить тебя не следовало, но очень хотелось повидаться. Кто знает, как всё обернётся?

— Всё будет хорошо, папа! Тебе всего семьдесят два, жить и жить. Так что соберись.

— Надеюсь, сынок. Хочется ещё на твоей свадьбе погулять.

— Вот и старайся. Выполняй все рекомендации докторов.

Отец немного помолчал, прикрыв глаза. Данька смотрел на его бледное лицо, тёмные тени под глазами, сухие руки, лежащие поверх одеяла, и впервые в жизни начал молиться. Молча, про себя. Он не молился даже тогда, когда сам оказался в больнице. Сейчас он просил Бога о том, чтобы отец встал на ноги. Просил о здоровье для всех своих близких.

— Сынок, — заговорил вдруг отец, не открывая глаз. — Мне нужно сказать тебе кое-что. А то вдруг не успею? А на Валю не хочется это перекладывать.

— Не надо ничего говорить, отдыхай, батя, — Данька осторожно пожал ладонь отца. — Я знаю обо всём давным — давно. Я очень люблю тебя и маму, Ленку и Диму, Стаса и Настю. Всё остальное не имеет значения.

— Ну и хорошо, — отец кивнул и улыбнулся, не открывая глаз. — Не буду спрашивать, откуда знаешь. Ты всегда был умным и сообразительным. Значит, если что, будешь мать беречь, не оставишь? И зла на нас не держишь?

— Папа, не говори ерунды. За что мне злиться, сам подумай? Всё совсем наоборот. Да, останусь здесь, пока тебя не выпишут, поживу дома, с мамой.

Данька принял это решение сразу, как только увидел отца в больничной палате. Никуда он не улетит, пока не убедится, что отец пошёл на поправку. А Полина… У неё ведь тоже есть родители и младший брат. Полина всё поймёт. Должна понять.

Конечно, Полина вновь отказалась присоединиться к Даньке, сославшись на большую занятость и ответственную работу, однако на известие о том, что ко вторнику Даниил не прилетит, отреагировала спокойно и сдержанно.

Потом Даниил позвонил Юрию, своему непосредственному начальнику и другу, и тот обещал утрясти формальности по поводу отпуска для Даньки.

Нужное лекарство Дима нашёл. Поскольку лечение Александра Михайловича было начато быстро и оперативно, он скоро пошёл на поправку. Через три недели его выписали из стационара, однако необходимо было продолжить лечиться амбулаторно.

Даниил всё это время жил в квартире родителей. Отца он навещал ежедневно, а также помогал маме присматривать за Стасом и Настасьей. А ещё, если позволяло время, помогал Диме и Ленке в магазине и в фирме.

Через три дня после того, как отца выписали, Даниил вернулся в Питер. Он очень спешил, потому что безумно соскучился по Полине. Они, конечно, ежедневно разговаривали по видеосвязи. Полина сама звонила ему днём, с работы. Однако по видеосвязи любимую женщину не обнимешь, не прижмёшь к себе и не вдохнёшь невесомый запах её духов.

Данька прилетел днём, когда Полина была на работе. По пути домой он купил цветы, вино и продукты, чтобы приготовить ужин. Когда вошёл в квартиру, не сразу понял, что не так, но потом до него дошло: запах. В квартире был нежилой запах, и воздух какой-то спёртый.

Даниил быстро распахнул все окна, несмотря на то, что погода на улице была почти зимняя. Дома стало свежо и холодно. И только тогда Данька огляделся по сторонам и заметил, что нет вещей Полины. Совсем нет. Он открыл шкаф-купе, выдвинул все ящики комода, хотя и так всё было предельно ясно. Полина ушла от него. Он не справился, не оправдал её надежд. Она оскорблена, обижена на него.

Однако сдаваться и опускать руки Данька не собирался. Ведь она ещё не сказала ничего ему в лицо, глядя в глаза. А это значит, что шанс есть.

Даниил поставил букет в вазу, убрал продукты в холодильник, установил окна на режим проветривания и вновь покинул квартиру. Конечно, придётся немного подождать в машине, но в офис он не пойдёт. Им с Полиной необходимо встретиться, поговорить и всё выяснить без свидетелей, с глазу на глаз.

Прошло больше часа прежде, чем из офиса начали выходить сотрудники. Вот и Полина. Она совсем не изменилась за прошедший месяц, даже казалась Даньке ещё более прекрасной. Даниил уже взялся за ручку двери, когда заметил, как следом за Полиной из офиса вышел Виталий Согрин. Он был в чёрном пальто и стильных очках, в руках — дорогой портфель.

Полина взяла Согрина, который был ниже её ростом, под руку, и они прошли к чёрной машине. Раньше у Виталика была другая тачка, Даниил это помнил.

Вот, значит, как обстоят дела? Судя по всему, Виталик занял не только освободившееся место Ксении Аркадьевны, но и его, Даниила, место рядом с Полиной? И в её постели тоже, судя по тому, как эти двое себя ведут?

А Полина ничего не сказала… И Юрка, который наверняка в курсе, ничего не рассказал Даниилу. Что ж, придётся получить информацию из первых уст.

Распахнув двери машины, Данька вышел на улицу.

— Всем привет!

Полина и Виталик застыли, словно участники игры "Море волнуется раз". Так и стояли: Виталик придерживал двери автомобиля для Полины, а Полина уже приготовилась сесть.

— Даня… Здравствуй!

К Полине дар речи вернулся раньше, чем к её компаньону. Правда, улыбка её казалась какой-то застывшей и неискренней, будто маска. Ну это и не удивительно.

Даниил молча подошёл к Виталику, снял с него очки и аккуратно положил их в карман чёрного Виталькиного пальто. Потом взял Согрина за грудки так, что ткань стильного пальтишка затрещала.

Даниил тут же понял, что подходить к этим двоим не следовало. Это было огромной ошибкой, ведь он вполне может сейчас вломить Виталику так, что тот не встанет больше никогда.

Эта мысль пробилась в мозг, преодолев внушительный слой ярости и бешенства.

— Даня, пожалуйста, не надо… — дрожащий голос Полины звучал будто откуда-то издалека.

Ради кого он тут изображает клоуна? Ради этой бледной женщины с дрожащим голосом и маской вместо улыбки? Эта женщина бросила его в один из самых тяжёлых моментов его жизни и даже не нашла в себе смелости сообщить ему об этом, просто молча слилась. А может, не посчитала нужным ставить его в известность о том, что ушла. Не заслужил, потому что не оправдал надежд. По-своему эта бледная женщина права.

Данька почувствовал, как его отпускает. Даже в глазах будто прояснилось, и он увидел совсем рядом искаженное страхом лицо Согрина. Даниил разжал руки и отодвинулся, с отвращением глядя на Виталика. Потом (опять аккуратно) достал из кармана чёрного Виталькиного пальто очки и надел их Согрину на нос, поправил.

— Далеко пойдёте, оба, — чуть хрипло усмехнулся он. — Вот и идите, прямо сейчас, не оглядываясь. Счастья вам да чё да.

Данька отвернулся и тут же едва не налетел на Юрия, который, оказывается, стоял совсем рядом и контролировал ситуацию, однако, не вмешивался. Поблизости, разинув рты, стояли ещё некоторые сотрудники офиса, ставшие невольными свидетелями разворачивающейся трагикомедии.

Даниилу было всё равно, что о нём подумают. Главное, что ему удалось сохранить лицо, а вот Полине и Виталику — не удалось. Такого страха Даньке не приходилось до сих пор вызвать ни у кого. Теперь было смешно и противно.

— Здоро́во, Данила, — Юрка похлопал его по плечу.

— Привет, — Данька перевёл дыхание.

— Оставь машину, я увезу тебя, у меня смена закончилась. Ничего тут с твоей тачкой не случится, не переживай. Не надо тебе сейчас за руль садиться.

— Поехали, — кивнул Данька.

Они молчали почти всю дорогу. Юрий не лез к Даниилу, дал ему возможность прийти в себя.

— А куда мы едем-то? — спросил вдруг Данька.

— Ко мне. Завтра у меня выходной, а у тебя ещё отпуск. Посидим. Я своих всех уже предупредил, что с тобой приеду.

Два года назад, после госпиталя, Данька жил у Юры целых две недели. У Юрия была большая, можно сказать, патриархальная семья, жившая в большом доме, в пригороде.

…Юрий, его жена Лера и двое их сыновей-погодков пятнадцати и шестнадцати лет жили вместе с родителями Юрия. Жил с ними и дед Юры, которому исполнилось девяносто два года.

Однако Юрия и Даниила, закрывшихся в кабинете, никто не беспокоил. Юра принёс с кухни огромный поднос с закуской и две бутылки водки.

— Ты ведь знал обо всём, Юра, да? — спросил Данька, залпом опустошив треть стакана. — Конечно, знал.

— Как я мог не знать? Весь офис в курсе. Знал, готовился. Но я не мог вмешиваться в ваши дела, пойми! Да и не по-людски это: сообщать такие вести, когда ты и так не на курорте. Ты бы начал переживать, а следом — все твои близкие.

Подумав, Даниил признал правоту друга.

— Спасибо, Юра.

— Да на здоровье. Но вот зато я взял на себя наглость и подобрал для тебя новое рабочее место. С повышением, между прочим. Пойдёшь в филиал? Руководителем службы информационной безопасности? С центральным офисом контакт только в сети.

— Пойду. Спасибо тебе, Юра! Я ведь увольняться собирался.

— Ага, сейчас! Такие спецы, как ты, на дороге не валяются. Надеюсь, ты в Питере решил остаться? Не сбежишь?

— Так я не украл ни у кого ничего, чтобы бегать. Останусь, конечно. Пусть бегают те, кому страшно.

— Вот и правильно! А об этой ситуации ты ещё вспомнишь с облегчением. Благодарочку Полине мысленно отправишь. И о сегодняшнем инциденте вспомнишь с улыбкой. О том, как Виталька чуть кирпичей не наложил. Пусть Полина гордится: не мужик у неё, а цельный кирпичный завод в личном пользовании.

Данька усмехнулся.

— Только вот, думаю, Данька, что и Согрин на арене не вечно будет блистать. Скоро и он устареет, будет выброшен за ненадобностью. Прости, что так говорю, тем более, о женщине. Вроде, и не к лицу мужчине такие рассуждения. Но очень уж мерзко на душе от всего этого.

— Всё нормально, Юра, ты прав. Полина нашла того, кто больше соответствует её ожиданиям и идеалам в данный момент времени. А я не оправдал её надежд. Ну не сын я маминой подруги*, что ж теперь? И никогда им не стану.

Даниил был в гостях у Юры целые сутки; Юрий увёз его домой только следующим вечером. Ещё через день Даниил приступил к работе в одном из филиалов банка. Полину он с тех пор не видел. Конечно, успокоиться и забыть обо всём удалось не сразу, но со временем боль притупилась, а потом совсем ушла.

Даниил вновь перебрался в один из спальных районов, но теперь уже не в арендованное жильё, а в собственное, — пригодились те деньги, которые он копил на первоначальный взнос. Одному Даниилу не нужна была просторная квартира, да ещё в центре, потому весной он уже переехал.

А летом, в конце июля, Даниил уехал в отпуск, к родителям.

Отец почти совсем восстановился, особенно, теперь, летом, когда бо́льшую часть времени проводил на даче, на природе.

Данька успевал помогать не только родителям на даче, но и Диме в магазине. А в первые же выходные остался в магазине за старшего, отпустив Диму и Лену на свадьбу к знакомым.

Стас, который на свадьбу не поехал, работал вместе с дядькой. Ему уже исполнилось семнадцать, он перешёл в одиннадцатый класс и давно научился виртуозно справляться с функциями продавца-консультанта в семейном магазине.

Даниил принял товар, который привезли с базы, и занимался выкладкой, когда один из мужчин, стоявших у прилавка, показался ему знакомым.

Догадка быстро сформировалась в голове Даниила, и он подошёл к витрине.

— Дядя Лёша? — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказал он. — Здравствуйте! Узнаёте?

Второй мужчина, тот, что моложе, отвернулся от стенда, который разглядывал, и подошёл ближе.

— Данька?! — воскликнул он, пока его отец растерянно моргал. — А ты-то сам всех узнаёшь?

___________________

* Сын маминой подруги — в данном контексте устойчивое выражение. Чаще всего, мифический персонаж, придуманный образ (но бывает и реальный), достижения которого ставятся родителями в пример собственному ребёнку. Сын маминой подруги всегда лучше учится, успешнее делает карьеру, достигает по жизни бо́льших высот и т. д., и т. п.