Глава четвёртая

Очень хотелось Даньке поговорить с Катей о том, как она держала его за руку и охраняла его сон. Правда, он толком не знал, как к подобному разговору подступить и что спросить, хоть и ясно понимал: всё не просто так между ним и Катей. Да и возможности переговорить с глазу на глаз в последующие несколько дней не было.

Во-первых, Катя вела себя как ни в чём не бывало, но при этом старательно и успешно избегала ситуаций, при которых могла бы остаться с Даниилом наедине.

А во-вторых, дело, связанное с кубком и крестом, набирало обороты.

Из-за этого Диме тоже пришлось задержаться. Гостеприимные и благодарные Епифановы и слышать ничего не хотели о том, что их спасители могут остановиться где-то в другом месте. В тесноте да не в обиде — это выражение для любого простого человека является далеко не только красивой фразой, потому в квартире Епифановых буквально яблоку негде было упасть.

Таким образом, Катя всегда была, вроде, рядом с Даниилом, но вот поговорить никак не получалось.

На заказчика вышли очень быстро, потому что задержанные Димой и Даней исполнители, в надежде скостить сроки, начали активно сотрудничать со следствием.

Заказчиком оказался один из коллекционеров, живущих в соседнем регионе. К делу подключились силовики соседнего региона, и вскоре был раскрыт ещё ряд преступлений. В их числе оказалась и кража картины из краеведческого музея, произошедшая несколько лет назад.

Понятно было, что коллекционер в одиночку не мог полностью контролировать всплывающие то тут, то там предметы старины и различные реликвии, потому попутно в обоих регионах была выявлена целая сеть персонажей, причастных к делу.

Естественно, первым делом у представителей правоохранительных органов возник интерес к кубку и кресту, с которых всё началось. К счастью для Алексея Викторовича, сам он действовал всегда в рамках закона и, принимая будущие экспонаты от желающих передать что-либо музею, всякий раз полностью соблюдал все бюрократические процедуры.

Через день после того, как состоялось первое задержание по делу, Данька, Димка и Алексей Викторович в компании силовиков поехали на дачу семьи Рубцовых и расстались, наконец, с предметами старины, представлявшими, как выяснилось, настоящую опасность для Алексея Викторовича и всей его семьи.

Забегая вперёд, следует сказать, что кубок и крест, как выяснилось впоследствии, некогда принадлежали одной из самых знаменитых дворянских семей. В период революции и последующей за ней гражданской войны многие ценности из коллекции были утрачены, однако периодически появлялись то тут, то там.

А ещё через день Данька и Дима собирались покинуть город детства и вернуться к семье, которая их уже заждалась. Тем более, отпуск Даниила подходил к концу.

Накануне отъезда Даниила и Дмитрия, Епифановы устроили для них праздничный ужин. Посидели очень неплохо и душевно. Однако Данька почти не пил, потому что ему очень нужно было поговорить с Катей. Он понимал, что другой возможности может не быть — они опять разъедутся и заживут каждый своей жизнью.

Понимал Данька и то, что Катя ждёт его решения о том, какого рода отношения у них будут в дальнейшем, и будут ли вообще.

Потому в разгар вечера, когда Ивана уже отправили спать, а у Алексея Викторовича, Веньки и Димы возник какой-то горячий спор (все трое были те ещё спорщики и упрямцы), Данька тихо сказал Кате:

— Катя, пойдём, проветримся перед сном?

Катя согласно кивнула и пошла собираться.

На улице было почти темно и достаточно прохладно. Катя была в джинсах и тёплой толстовке, а Данька, приехавший налегке, без спроса утянул ветровку Димы.

— Катя, мне показалось, что нам нужно поговорить, а не расставаться просто так, — Даниил решительно нарушил молчание.

Катя вела себя просто и естественно. Улыбнулась, взяла Даньку под руку, и молодые люди зашагали рядом по тропинке мимо оврага.

— А помнишь, как я тебе записку написала? — продолжая улыбаться, спросила Катя.

— Помню, конечно. Эта записка до сих пор хранится в одной из книг родительской библиотеки, мама её туда убрала. А ещё ты постоянно обещала, что мы поженимся. Как теперь, собираешься слово сдержать? Или передумала? Венька говорит, измучился женихов отгонять. Наверно, я уже неконкурентноспособен? Поздно пить боржоми?

— Ты всегда вне конкуренции, Даня, — по-прежнему просто ответила Катя. — Я, если честно, не верю в детскую любовь. И не стану врать, будто в течение всех этих лет думала и грезила только о тебе. Конечно, нет. Были и увлечения, и влюблённости. Если бы мы не встретились, то так и жили бы каждый своей жизнью. Но вот я тебя увидела, и будто не было всех этих лет. Ты как был самым лучшим, моим героем, так и остался им. К тому же, полностью подтвердил то, что ты был и остаёшься настоящим, порядочным и сильным мужчиной.

— Обычный я мужчина, Кать. Со своими тараканами. И человек не самый простой. Я точно никогда не стану себя ломать или делать то, что считаю неправильным. Потому знаю, что блестящая карьера и огромное светлое будущее — это не про меня. Моё счастье и моя жизнь в другом.

— Я знаю, Даня, ты всегда таким был, — Катя остановилась и повернулась к Даниилу, глядя на него снизу вверх. — А тебе не приходило в голову, что я именно за это тебя и полюбила? За то, что ты такой?

— Катя, ты ещё очень молодая…

— Ой, ну началось! Мне не четырнадцать лет! Не шестнадцать, и даже не восемнадцать. Моя мама вышла замуж за папу, когда ей было восемнадцать. А папе тогда было двадцать четыре. У них разница в возрасте такая же, как у нас с тобой.

— И у моих родителей такая же разница в возрасте, — задумчиво сказал Данька. — Папа старше мамы на шесть лет.

— А ты меня старше на пять с половиной.

— Дело даже не в этом, Катя. А в том, готова ли ты к серьёзным отношениям. Готова ли выйти за меня замуж и прожить со мной всю жизнь. Иначе зачем затевать что-то, если ты не готов провести с человеком всю жизнь? Меня не интересуют транзитные отношения. Я на них не согласен. Потому подумай хорошо и прими решение. Ты можешь сделать это только сама, тут никто тебе не советчик и не подсказчик.

Катя положила ладони на плечи Даниила.

— А поцеловать меня можешь, Даня? Чтобы мне было о чём вспомнить, пока я серьёзно думаю? Или только после свадьбы?

Данька подхватил маленькую Катю, приподнял её, прижал к себе и поцеловал. Катя обхватила его за шею и прижалась ещё теснее, возвращая поцелуй.

— А что я должна сделать, когда хорошо подумаю? — спросила Катя, продолжая обнимать Даньку и глядя в его глаза. — Как тебе сообщить о моём решении?

— Не надо мне ничего сообщать, — Даниил тоже так и не отпустил Катю, продолжая держать её на руках. — Просто приезжай ко мне. Адрес у Веньки есть, я ему скинул. Я не буду тебе ни звонить, ни писать, чтобы никак не влиять на твоё решение.

— Как приезжать? — растерялась Катя.

— Как? С вещами. Жить есть, где. А учиться можно и в Питере, сама понимаешь. И работы по твоей специальности там ничуть не меньше, чем в Москве. Но приезжай только в одном случае. Ты знаешь, в каком.

Катя несколько секунд серьёзно смотрела в глаза Даниила. Ему очень хотелось снова поцеловать её, но он сдержался — обещал же никак не влиять на принятие решения.

— Хорошо, я подумаю, Даня, — сказала, наконец, Катя. — Очень серьёзно подумаю.

Взявшись за руки, Данька и Катя пошли обратно к дому. Данька понял вдруг, что очень переживает. Он полностью открылся Кате, предоставил ей право принимать решение самостоятельно, а сам даже никак не попытался уговорить её, прорекламировать самого себя, более подробно остановиться на вопросе о свадьбе.

Ведь Катя девушка, для неё это очень важно! А если она теперь разочаруется в нём и откажет? Не захочет связывать с ним свою жизнь? Он весь, кажется, состоит из острых углов, и его сложно устроить в красивых, гармоничных рамках.

Но что поделать, если обещал не влиять на принятие решения?! Теперь уж всё, слово нужно держать.

Данька с трудом подавил тяжёлый, горестный вздох.

— Я подумала, Даня, — заговорила вдруг Катя, когда они подходили к дому.

— Подумала? И что решила?

Даниил остановился, повернувшись к Кате. Сердце замерло.

— Зачем приезжать потом? Я поеду вместе с тобой, как только будешь возвращаться в Питер. Правда, вряд ли получится заказать билеты на тот же рейс.

— Значит, поменяю билет на тот самолёт, где будут места для нас обоих. Сегодня же. И ты поедешь со мной прямо завтра, к моим родителям. А с твоими я поговорю утром сам.

— Вы же хотели рано утром выезжать.

— Пусть Дима едет один, я задержусь. Не переживай, я сам обо всём скажу дяде Лёше, тёте Лиде, Веньке и Ивану.

— Я не переживаю, — Катя поднялась на цыпочки и обняла Даньку. — Я уверена, они все будут счастливы, узнав о нашем решении.

— Как хорошо, что ты уже подумала, — с облегчением сказал Данька. — Теперь можно ещё целоваться.

— Только поэтому хорошо? — рассмеялась Катя.

— Нет, — покачал головой Данька. — Но и поэтому тоже.

* * *

Конечно же, Дима, узнав новости, отказался уезжать один. Сказал, что непременно дождётся Даньку и Катю, тем более, что сюда они с Данькой приехали на машине Димы.

Родители Кати, конечно, переживали (не каждый день дети сообщают подобные новости), однако держались стойко.

— Я поменял билеты, и мы с Катей улетим послезавтра, сначала в Москву. Кате нужно решить вопрос с переводом в другой вуз, питерский. Потом соберём вещи Кати и уедем в Питер. Квартира есть, своя, пока в ипотеке. Катя будет учиться, а я работать.

— А я? Я ведь тоже могу работать.

— Ты будешь учиться, Катя. Тебе осталось два курса. Потом успеешь поработать. А если захочешь, поступишь в магистратуру, ближе к делу разберёмся. Может, сразу в декрет. Но сначала получишь диплом.

Дима улыбнулся Даньке и тайком показал большой палец руки. Дядя Лёша тоже был явно доволен решением будущего зятя, хоть и молчал.

— Свадьба будет осенью, в октябре или ноябре, сориентируемся по датам, — продолжал Даниил. — Вот только не решили пока, где сделать свадьбу: в Питере или в городе, в котором живут мои родители. Или вообще здесь. Отцу моему тяжело, наверно, до Питера будет добираться.

— Тогда, конечно, лучше здесь или в вашем городе, — ответила тётя Лида. — Смотря где хотите делать. Если дома, то у нас места много, можно тут. А если в ресторане, то наверно, лучше в краевом центре. Тут у нас настолько приличных мест нет.

— В ресторане, конечно, правда, Кать? — Даниил посмотрел на непривычно молчаливую невесту.

— Конечно, в ресторане! — воскликнул Дима. — У меня приятель есть, у него сеть ресторанов. Всё организуем по высшему разряду.

— Значит, мы прилетим, — кивнул Данька и опять посмотрел на невесту: — Правда, Кать? И Венька прилетит. И Юра с женой.

— Да, — улыбнулась Катя.

— Наконец-то нашлась управа на сестрицу, услышал Господь мои молитвы, — подал голос Венька. — Справедливость восторжествовала! Как в мультфильме про Карлсона: "Случилось чудо! Друг спас жизнь друга!". Закончилась моя вахта.

— Ага, — моментально взбодрилась Катя. — Наконец-то ты займёшься своей личной жизнью, а не моей!

— И то правда, Венька, — Даниил обнял Катю за плечи, притянул к себе и подмигнул другу. — Глядишь, вскоре в Москву на свадьбу отправимся.

— Ну что сказать, Данила? — выпрямился Алексей Викторович. — Скрывать не стану, мы с матерью очень счастливы. Лучшего мужа для Кати я представить не могу. Знаю, что отдаю дочь в надёжные руки, и это дорогого сто́ит. Когда у вас с Катей будут свои дети, ты меня прекрасно поймёшь. Тебя мы с детства знаем, и ни разу не усомнились в твоих честности, порядочности и цельности.

— Спасибо, дядя, Лёша! Спасибо, тётя Лида, — Данька был растроган.

— И я! И я очень рад! — воскликнул Иван.

— И тебе спасибо, Ваня, — улыбнулся Даниил.

— А уж я-то как рад, — усмехнулся Венька.

Впрочем, как всегда, по-доброму.

* * *

… Димка, конечно, не удержался и позвонил Лене, сообщил ей новости, потому семья Даньки была готова к приезду его невесты. Все близкие Даниила были рады ничуть не меньше, чем родители Кати. Данька хоть и не жаловался никогда на жизнь, за него всё равно все волновались и переживали, особенно, после ухода Полины.

А Катя была человеком знакомым, близким и понятным. Она не пыталась никому понравиться, вела себя спокойно и открыто, а главное, чувствовалось, что Даниил для неё — самый главный человек в жизни. Она уступала ему пальму первенства, но ей удавалось смягчать и сглаживать его категоричность, его острые углы.

…Через день Даниил и Катя улетели в Москву, а ещё через два дня были уже в Питере. Жизнь закрутила их с огромной скоростью.

Они подали заявление ещё будучи в гостях у родителей Даниила, и дата торжественной регистрации была назначена на начало ноября. А пока Кате пришлось очень потрудиться: ей необходимо было дополнительно сдать при переводе несколько экзаменов и зачётов. На это ушли остатки лета, а с сентября началась учёба на новом месте. Параллельно шла подготовка к свадьбе.

Даниил по-прежнему работал, стараясь взять побольше смен: необходимо было оплачивать ипотеку, а свадьба у них с Катей должна была получиться самая лучшая, красивая и запоминающаяся.

* * *

Было начало октября, когда в филиале, в котором работал Даниил, неожиданно появилась Полина. До этого дня они не виделись почти год, а в свете последних событий Даниил и вовсе забыл о её существовании.

Даниил как раз собирался на обед в небольшую столовую, расположенную напротив здания филиала. Закрывал кабинет, когда услышал стук каблучков.

У Даньки появилось ощущение дежавю. Он слишком часто слышал раньше эти шаги, и сейчас вдруг вспомнил. Усмехнулся сам себе и даже головой покачал: вроде, о человеке давным-давно и думать забыл, а какие-то сопряжённые с ней нюансы сохраняются в подсознании.

Однако из-за поворота коридора вышла именно Полина. Она была в светлом брючном костюме, укороченном кашемировом пальто цвета кофе с молоком и в полуботинках такого же оттенка на шпильке. Длинные светлые волосы свободно струились по плечам.

— Привет, Даня! А я к тебе. Приезжала с документами в ваш филиал, решила забежать. Ты пришёл или уходишь?

— Добрый день, Полина! Я ухожу. У меня обед. Пока!

Даниил попытался обойти Полину, но она ловко ухватилась за его рукав.

— Даня, у меня тоже обед начинается. Можно с тобой? Где ты обедаешь?

— В столовой, тут, напротив. Тебе вряд ли понравится. Ни разу не видел там ни шпината, ни сельдерея, ни это… которое не крупа, а растение, индейцы ещё его ели…

— Киноа? — улыбнулась Полина.

— Да, вот его. Тоже нет. К тому же, там самообслуживание. "Покушал — убирайся сам", как говорится.

Даниил осторожно, но твёрдо высвободил руку из ладони Полины и пошёл по коридору. Полина развернулась и зашагала рядом.

— Ты помнишь о моих пристрастиях в еде, это радует!

— Мне кажется, это вполне нормальное явление, закономерное. Радоваться тут особо нечему. Я молодой и здоровый человек, на память пока не жалуюсь, потому помню множество подробностей, связанных с другими людьми. А о шпинате, киноа и сельдерее помню, наверно, потому, что никогда не верил, будто они тебе в самом деле нравятся. Это, скорее, дань моде. А столовая, в которой я обедаю, — она не модная. Она традиционная.

— Ничего страшного, — Полина по-прежнему не отставала от Даниила.

Они вышли на улицу, перешли на другую сторону и вскоре были в столовой. Данька недоумевал, что же нужно от него Полине. Они, даже когда жили вместе, ни разу не ходили на обед вдвоём. Полина всегда обедала в каком-то маленьком кафе, где подавали веганские блюда, хотя дома она ела всё. Особенно, если готовил Даниил. Данька, в силу своей природы, не мог питаться в том кафе, хотя однажды попробовал. Видимо, то кафе было частью имиджа, искусно создаваемого Полиной для окружающих, а дома можно быть самой собой.

Сейчас Полина взяла рыбу с рисом и устроилась за одним столом с Даниилом.

— Как живёшь, Даня? — нарушила она затянувшееся молчание.

— Нормально, — продолжая спокойно есть суп, ответил Даниил. — Всё как обычно.

Он не стал спрашивать Полину о её жизни, даже из вежливости.

— Правду говорят, что скоро у тебя свадьба?

— Говорят, да? Я, вроде, почти ни с кем это не обсуждал. Но вообще, да, это правда.

— Не ожидала, Даня…

— Почему? — поднял брови Даниил. — Мне кажется, женитьба — очень распространённое явление среди мужчин моей возрастной категории.

— Не ожидала, что так быстро встретишь другую.

— По скорости я тут вряд ли сравнюсь с тобой. Ты находишь нового мужчину, когда прежний ещё считает твоим мужчиной себя. А мы с моей будущей женой были знакомы очень давно, с детства. Просто иногда жизнь даёт второй шанс, возможность заново увидеть друг друга, посмотреть другими глазами. Это классно.

— Ты так и не смог забыть? Не смог простить меня? — Полина печально смотрела на Даньку.

— Если ты о Виталике, то можешь не париться: я давным-давно всё простил и всё забыл.

— А я помню, Даня.

— Значит, у тебя память ещё лучше, чем моя.

— Даня, меня повысили.

— Поздравляю, — кивнул Даниил, отставил пустую тарелку из-под супа и взял второе. — Ты этого достойна.

— И не просто повысили. Я уезжаю в Москву, где возглавлю один из филиалов.

— Здо́рово, рад за тебя. Не побоюсь предположить, что ты счастлива.

— Спасибо, Даня! Почти счастлива. Я хочу, чтобы мы поехали вместе с тобой. Я узнала, там есть работа и для тебя.

— Дай угадаю, Полина! Должность генерального директора? Ты уже заявилась на конкурс от моего имени?

— Даня, перестань. Работа в сфере твоей компетенции. Я не дура, и всё давно поняла. Ты такой, какой есть… и ты самый лучший. Ты же сам только что говорил о втором шансе и о возможности взглянуть на человека другими глазами.

— Это у тебя временное ощущение, Полина, не переживай, пройдёт. Я понимаю, что у тебя дискомфорт от такого несовершенства восприятия, когнитивный диссонанс. Однако всё как рукой снимет, едва ты встретишь в Москве успешного, амбициозного мачо. Такого, как Виталий. Кстати, а где он? Почему в Москву не едет следом за тобой?

Полина поморщилась:

— Мы давно расстались. Даже вспоминать о нём не хочу.

— Бывает, Полина. Ничего страшного, какие твои годы!

Даниил быстро расправлялся со вторым блюдом, а Полина так и сидела над нетронутыми рыбой и рисом. Всё же блюдо из "столовой для плебеев" не вдохновило её.

— Я не буду на тебя давить, Даня. Знаю, что это бесполезно. Но я очень хочу вернуть тебя. Мечтаю о том, что мы полетим в Москву вместе. Предоставлю тебе возможность подумать самому и принять решение.

Полина достала из сумочки небольшой лист бумаги и протянула Даниилу.

— Что это? — Даниил продолжал есть, не прикоснувшись к листку.

Полина положила лист на стол и подвинула к Даниилу.

— Это билет на самолёт. У меня есть доступ к твоим персональным данным, и я заказала для тебя билет. Хотела отправить его тебе в электронном виде, но ты меня везде заблокировал. Вот, распечатала. Вылет послезавтра днём. Так что подумай.

— Надо озаботиться доступом сотрудников к чужим персональным данным, — пробормотал Даниил.

— Там всё чисто. Моя деятельность напрямую связана с персоналом, потому и доступ есть.

Даниил отодвинул тарелку, взял стакан с яблочным компотом и булочку с глазурью.

— Ладно, мне пора, — Полина бросила взгляд на изящные дорогие часы, красиво обхватывающие её запястье.

Она встала и взяла свою сумочку.

— Даня, я очень надеюсь на то, что ты примешь правильное решение. Не будь глупцом. И не считай дурой меня. Я умею извлекать уроки из собственных ошибок, потому в этот раз всё у нас будет совсем по-другому.

— Я приму самое правильное решение, можешь не сомневаться, Полина.

— Я не прощаюсь, Даня!

Полина кивнула и уже пошла было к выходу.

— Полина! — позвал её Даниил.

Остановившись, она резко обернулась.

— Тут столовая самообслуживания.

Хмыкнув, Полина вернулась, забрала свою тарелку с нетронутой едой, вилку, стакан, и, гордо вскинув голову, прошествовала к специальному окну для грязной посуды.

Данька спокойно закончил обед, убрал посуду со столика и пошёл в офис. Ему необходимо было сделать ещё одно важное дело до окончания обеда.

Билет удалось вернуть. Видимо, когда деньги пришли на карту Полины, та всё поняла и начала искать способ связаться с Данькой. Вскоре разгневанная Полина позвонила ему на рабочий телефон.

— Неужели нельзя было сразу сказать, что не полетишь со мной, и всё? А не оставлять мне надежду и не унижать меня подобным поступком?

— Я тебя не обнадёживал, Полина, и уж тем более, не унижал. Ты всё сделала сама, от начала до конца. Кто виноват в том, что ты сама не можешь разобраться, как можно поступать, а как — нельзя? Пожалуйста, больше не пытайся связаться со мной. На этот номер вообще запрещено звонить по личным вопросам.

— Даня, подожди! Прости меня, — голос Полины как-то угас, стал тусклым.

— Простил, я же сказал. Искренне желаю тебе огромных успехов на новом месте. Не сомневаюсь, у тебя всё получится.

— Спасибо, Даня. И прощай.

— Прощай, Полина.

Данька нажал отбой и посмотрел в окно на серое небо. Как ему сейчас не хватает Кати! Она всё всегда про него понимает. Знает, когда можно высказаться резче и даже немного высмеять тревоги Даньки. Знает, когда нужно его погладить по голове, как маленького, даже немного пожалеть. Знает, когда нужно просто выслушать, взяв за руку.

Каждый вечер, встречаясь дома за ужином, они подробно рассказывают друг другу о том, как проходил их день. Катя всегда видит, если Даниил расстроен или встревожен.

— Рассказывай, — говорит она и ставит перед Данькой тарелку с чем-нибудь непременно очень вкусным и уютным.

И половина беды сразу отступает, а усталость как рукой снимает.

Даньке сразу вспоминается далёкий зимний день, когда они с Венькой схлестнулись у оврага с компанией Пашки Тетерина. Как сказала тогда тётя Лида: "Мойте руки и садитесь за стол. Пока ужинаем, всё расскажете".

Данька до сих пор помнил отварную картошку и тушёную капусту с фаршем. Он ел, а беды отступали. Катя полностью переняла у своей мамы способность создавать уют и окружать всех добротой, заботой.

А на следующий день Димка повёз маленького и испуганного Даньку в кафе, а потом успокоил его и решил все проблемы, отогнал тревоги и беду.

И дело ведь совсем не в еде, а в самой обстановке доброты, понимания и семейного уюта. Данька ценил это превыше всего, так же, как настоящую дружбу, проверенную годами.

* * *

Вечером, когда он приехал домой, Катя уже ждала его. Пару раз в неделю она училась до вечера, и в такие дни Даниил её встречал из академии, и у них было "свидание": они ехали в кино, в кафе или, если позволяла погода, гуляли. А что поделать, раз уж в их отношениях не было конфетно-букетного периода? Приходилось навёрстывать, и им обоим это очень нравилось.

А ещё у них никогда не переводились темы для длинных бесед. В этом плане им повезло: у них были как общие детские воспоминания, так и "отдельные", у каждого свои.

В остальные дни Катя освобождалась раньше, готовила ужин и ждала Даньку с работы. По выходным они ездили по магазинам, закупая продукты на неделю, готовились к свадьбе, а если оставалось время, выезжали за город.

— Переодевайся, мой руки, и быстро за стол, — скомандовала Катя.

Данька схватил её на руки и закружил. Он был так счастлив, что дома всё хорошо, всё как обычно, и о досадно-неприятном дневном инциденте можно забыть. Предварительно рассказав обо всём Кате: у них нет секретов друг от друга.

— Так-так-так, — Катя притворно нахмурилась, сдвинув красивые тёмные брови. — Чувствую, не зря я приготовила сегодня твои любимые отбивные с помидорами и с картошкой, ибо произошло нечто из ряда вон, по глазам вижу. Необходим антидепрессант.

Рассмеявшись, Данька пошёл переодеваться.

— Мой антидепрессант — это ты, — крикнул он из комнаты. — Единственный, который помогает. Самый эффективный. Потому спать сегодня ляжем пораньше.

— Тогда не увлекайся отбивными, — парировала Катя. — А то тяжело будет…засыпать.

— Не обещаю, что не буду увлекаться, но ко сну мы отойдём отлично, не сомневайся, — Данька вышел из комнаты в майке и шортах, прошёл в санузел и начал умываться. Он уже полностью восстановил прекрасное настроение. — Очень уж ты хорошо готовишь. Вот свадьба пройдет, и надо будет вернуться к тренировкам, а то откормишь меня, а потом разлюбишь такого бегемота.

Катя подошла к Даньке и протянула ему полотенце.

— Не разлюблю. Так что прошу к столу. Но к тренировкам вернуться надо, для здоровья полезно.

О визите Полины и её настойчивом предложении Даниил рассказал, когда они с Катей пили чай.

— Вот даже как!

Катя устроилась на коленях у Даниила, как это часто делала, и внимательно посмотрела в его лицо.

— Хорошо, что меня там не было, повезло Полине. Это ведь я только с виду мелкая. Бывают ситуации, в которых лучше со мной не встречаться.

— И я — одна из таких ситуаций? — Данька улыбнулся и прижался щекой к волосам Кати.

— Безусловно. Самая главная. А почему ты сразу не отказался и не отдал Полине билет? Решил выпендриться?

— Не отказался? В смысле? Как вообще можно было подумать, что мне необходимо принять какое-то решение? Что я как бы размышляю, думаю, взвешиваю "за" и "против"? Это смешно, Катя. Потому я просто поставил Полину на место.

— Наверно, ты прав. По-нашему, по-девичьи, я Полину, конечно, понимаю, но мне её абсолютно не жаль.

Они немного помолчали.

— О чём думаешь? — Катя коснулась губами щеки Даниила.

— О нас с тобой. Скорее бы свадьба. Хочу, чтобы мы стали настоящей супружеской четой, законно. Чтобы ты стала частью моей семьи, а я — частью твоей.

— Ты и так нам всем с детства родной, Даня. С того самого первого вечера, когда спасал Веньку от хулиганов.

— А ты не хотела есть капусту, смешно надувала щёки и смотрела на Веньку так, будто он виноват.

— Глупая была. Теперь-то я люблю капусту. А Веньке от меня частенько доставалось, это да. Натерпелся он от меня. Ещё о чём думаешь?

— Ещё мечтаю о том, чтобы и через тридцать лет ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас. Как тётя Лида смотрит на дядю Лёшу. И чтобы родила мне троих детей. Неважно, кто родится, мальчики или девочки. Главное, чтобы трое.

— А если я буду и через пятьдесят лет смотреть на тебя так, как смотрю сейчас, и как мама смотрит на папу? Ты будешь меня на руках носить, как сейчас носишь?

— Буду, конечно! Даже когда ты станешь прабабушкой, а я — прадедушкой.

… Через месяц Данька и Катя поженились. "Медовую неделю" они провели на малой родине, гостили по очереди у родителей, а потом вернулись домой, в Питер, к работе и учёбе.

Все свои обещания Екатерина и Даниил Рубцовы сдержат: Катя родит Даниилу двоих сыновей и дочь, а Даниил будет носить на руках свою миниатюрную, но очень решительную, а порой резкую и язвительную жену. И они всегда будут благодарны судьбе за то, что она помогла осуществиться их самым заветным мечтам.

______________________

* У этого рассказа есть продолжение Женщина-босс: Жизнь в ритме успеха