Глава третья

— Никита, — чуть отстранившись, зашептала Алиса, вглядываясь а его лицо. — Никита, я хочу, чтобы ты сделал меня своей.

Никита даже не сразу понял, что говорит Алиса, вновь потянулся к ней, хотел вернуть её на место, вновь прижать к себе. В голове тяжело стучало, а сердце не помещалось в груди, угрожая выскочить, пробив рёбра.

— Никита, послушай меня, — Алиса твёрдо упёрлась ладошками в его плечи.

— Что? — выдохнул он, пытаясь вынырнуть из омута.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей. Стал моим мужчиной. Прямо сейчас.

— Сейчас? — растерянно пробормотал Никита, оглядевшись по сторонам.

Память постепенно возвращалась, а с ней и заплутавший где-то разум.

— Не здесь, — улыбнулась Алиса и легко погладила Никиту по щеке. — Я знаю, как можно выйти с территории незамеченными. Чуть дальше вправо по реке можно пройти вдоль берега. Место узкое, но пройти можно, сквозь заросли ив. Я часто сбегаю там по пятницам, а сегодня пятница.

— Почему именно по пятницам?

— Их не будет сегодня часов до трёх ночи. И монстра этого, и его помощничка, моего муженька, — Алиса зашептала ещё тише.

Никита, услышав эти слова, не знал, что и думать

— Никита, — Алиса взяла его ладони в свои. — Пожалуйста, сделай это для меня! Ты ведь не женат, сам сказал. Значит, мы не сделаем ничего дурного.

— Но ведь ты…замужем, — голос изменял Никите, пришлось тоже перейти на шёпот.

— Я тебе всё-всё расскажу, обязательно. Только прошу, сделай меня своей!

Ну как тут откажешь? Никита всегда нравился женщинам, но никто до сих пор не умолял его о близости так откровенно и настойчиво. Тем более, никогда ещё у него не было такой красивой и загадочной девушки, как Алиса. И никогда не было настолько трудно держать себя в руках.

— Алиса, ты хорошо подумала?

— Да, да! Пойдём. Ве́лик пусть тут остаётся; если кто-то мимо будет проходить, подумает, что я в лесу собираю землянику.

— А куда мы пойдём-то? Здесь только коттеджи, вроде. До города десять километров.

— Пойдём на трассу, поймаем попутку или такси, как получится. Я несколько раз так сбегала в город по пятницам. Когда этих двоих нет, тут все расслабляются, и я никого особо не интересую. Главное, чтобы к ночи на месте была.

— Ты ездила одна на попутке?! — возмутился Никита, вставая со скамейки следом за девушкой. — Алиса, так нельзя!

— Никита, хуже, чем сейчас, вряд ли может быть. Хотя… Для некоторых нет ничего невозможного. Изощрёнрость их фантазии не имеет предела.

Алиса потянула Никиту за руку вдоль берега, потом они протиснулись в небольшой лаз между деревьями и рекой, а ещё через пять минут вышли к трассе. Коттеджный посёлок остался позади.

Никита думал только о том, что не может оставить Алису одну. Будь что будет. Если ему суждено проститься с жизнью, он уйдёт счастливым. А если Алиса не враг, то сегодня многое прояснится.

Спустя несколько минут рядом притормозила грузовая "Газель". Никита и Алиса устроились в кабине, рядом с пожилым водителем. В машине вели себя прилично, даже ни разу не поцеловались.

Водитель высадил их на въезде в город, и Алиса потянула Никиту к стоянке такси.

— Лучше уехать в центр, Никита. Там мы будем меньше привлекать внимания. Да и отели там приличнее.

— Откуда ты знаешь?

— Я родилась и выросла в этом городе.

— То есть, ты…

— Никита, я всё расскажу. Честное слово. Но только потом. Не спрашивай пока, хорошо?

— Хорошо.

Покинув такси, они прошли по одной из центральных улиц, потом спустились к огромной широкой реке и остановились у невзрачного серого шестиэтажного здания.

— Это одна из самых старых гостиниц. Выглядит не очень, но спокойная и приличная.

Никита достал из кармана небольшое портмоне, однако Алиса положила ладонь на его руку.

— Я хочу сама. Я ведь тебя пригласила.

— Нет, Алиса. Может, инициатива и исходила от тебя, но это не значит, что я перестал быть мужчиной.

— Хорошо, не буду спорить, — улыбнулась Алиса и взяла Никиту под руку. — Не хочу, чтобы ты пожалел о своём согласии или передумал.

— Передумать я уже не смогу, даже если захочу. Процесс необратим. А пожалею ли… увидим.

Номер был тесный, но очень чистый, со всеми удобствами и приличных размеров кроватью.

Алиса умылась первая. Когда умывался Никита, она подошла к нему сзади, тесно прижалась и пробралась ладонями под его футболку, касаясь спины, плоского живота и сильных плеч. Никита, уже не в силах сдерживаться, отбросил полотенце, повернулся, подхватил Алису и за два шага преодолел расстояние до кровати.

Футболка и джинсы Алисы быстро оказались на одном из стульев, но дальше Никита решил не спешить, проявить терпение и подарить максимум ощущений Алисе и самому себе.

Алиса была прекрасна, абсолютно совершенна. Никита, ослеплённый желанием, которое заполнило его полностью, без остатка, даже не сразу понял, что Алиса до конца доверилась ему. Так, словно она вдруг перестала быть ведущей и превратилась в ведомую.

Она будто удивлялась каждому новому ощущению, каждому движению Никиты. Всё приводило Алису в восторг, а её немного сдавленные стоны и сладостные всхлипы лишали Никиту остатков воли и сознания.

Он всё понял лишь тогда, когда Алиса вздрогнула и напряглась от его первого решительного движения.

— Алиса! — Никита замер, вглядываясь в её лицо и тяжело дыша.

Она молча обхватила его за шею и притянула обратно к себе, приказывая не останавливаться.

… - Как же я мечтала о тебе, мой принц. Мой рыцарь, — шептала Алиса, касаясь ладонью ясного лба Никиты, его светло-русых волос, шеи, плеч и до сих пор тяжело вздымающейся груди. — Теперь я точно знаю, я уверена, что ты не заодно с ними. Будь ты с ними, ты бы не посмел прикоснуться ко мне, испугался бы. Я всегда надеялась, что ты появишься и освободишь меня. Ждала тебя, а время уходило. Уже почти отчаялась. Но чудеса, оказывается, случаются и со мной. Ты появился. Спасибо тебе.

— Тебе ведь, наверно, больно, Алиса? Я был уверен… Я должен был вести себя более спокойно и осторожно.

— Всё прекрасно. Это лучшее, что было в моей жизни, и я по-настоящему счастлива впервые в этой поганой жизни. Ты сделал меня своей женщиной. Теперь и умереть не страшно.

— Алиса, что ты говоришь?!

— Теперь он уже точно не получит того, о чем мечтает больше всего, то, о чём бредит! Даже если ему удастся сделать меня своей, он ничего не получит! Ничего! Все его старания насмарку. Представляю его рожу!

Алиса тихо рассмеялась, потом ещё. Постепенно её смех превратился в хохот. Никита удивлённо смотрел на неё. Она не казалась безумной. Смех был естественным, заразительным и весёлым.

— А я ему скажу… — сквозь смех выдохнула Алиса. — Скажу, что это сделал Савва! Он же так доверяет Савве, своему верному псу! Главному хранителю меня и моей невинности! А я скажу, что это сделал Савва, да ещё силой меня взял! Вот будет потеха! Ведь он поверит мне, а не Савве! Он же думает, что я блаженная, а значит, не способна лгать…

— Успокойся, Алиса, — сказал Никита строго, но при этом прижал её к себе и осторожно погладил по голове.

Алиса притихла, однако вскоре Никита почувствовал, как его плечо намокло от горячих слёз. Плечи Алисы вздрагивали. Час от часу не легче.

— Никому ты не станешь лгать, — проворчал Никита и поцеловал ладонь Алисы. — Твоим первым мужчиной стал я, а не Савва. И я не лопушок какой-то, чтобы отдать свою женщину другому. Пожалуйста, не смей больше так оскорблять меня.

Притихнув, Алиса подняла голову и заглянула в глаза Никиты.

— Для тебя это настолько важно, Никита? Правда?

— Нет, я здесь просто так прилёг, — улыбнулся Никита. — Сама сводишь с ума каждого мужика, который тебя увидел, а потом удивляешься.

— Я не хочу сводить с ума всех мужчин, никогда к этому не стремилась. Мне достаточно единственного. Того, кого я полюблю. Или полюбила.

— Значит, ты теперь только моя. Хотела стать моей — стала. С ума сводить теперь будешь только меня.

— Я согласна.

— А к чему ты стремилась? — проглотив комок в горле, спросил Никита. — Если не к тому, чтобы сводить мужчин с ума?

— Учиться мечтала. На ландшафтного дизайнера. Все цветники и все горки в доме Слободских сделала я. Савва только числится садовником. А мне заняться нужно было чем-то, чтобы успокоиться и отвлечься. Да и хозяйка мне нравится по-человечески, добрая она. А ей такой монстр достался в мужья.

— Она сама такого выбрала, — сухо сказал Никита, вспомнив Евгения. — А почему ты не училась? У тебя прекрасно получается!

— Я родилась и выросла на окраине, Никита. Моё детство и юность прошли в старом деревянном бараке. Отца мы с моим старшим братом Ильёй никогда не знали и не видели. Один отчим сменялся другим, мать пила вместе со всеми своими многочисленными мужьями. Илья загремел на малолетку, а потом уже и взрослую зону, правда, на небольшой срок. Пока его не было, мама умерла. Я тогда только школу закончила, мне было восемнадцать. Это было самое спокойное и самое лучшее время в моей жизни. До встречи с тобой, разумеется. Не надо было отбиваться от отчимов и дружков брата, я была одна, сама по себе. Правда, в институт поступить не смогла, зато поступила в колледж. Но мечту об институте не оставляла. В свободное время подрабатывала курьером. От центра занятости меня направили в один из офисов Слободского. Там он и увидел меня однажды. Мне тогда было уже девятнадцать. Брат вернулся, и я мечтала переехать, не жить с ним под одной крышей. Копила деньги, чтобы арендовать комнатку хотя бы на полгода. Я даже не сразу заметила, что Станислав Викторович слишком зачастил в тот офис, в котором я работала. Но однажды увидела, как он смотрит на меня, и мне это очень не понравилось. Однако платили относительно неплохо, и увольняться мне не хотелось. Потом начались знаки внимания со стороны Слободского, один за другим. Я ничего не принимала, стала избегать встреч с боссом. При мысли о том, что я стану чьим-то развлечением, меня тошнило. Я знала девчонок, которые пошли по такой дорожке. Одна на миллион из таких удерживается на плаву и добивается чего-то хорошего в жизни. Остальные катятся по наклонной. А я меньше всего хотела повторить их судьбу. Мне пришлось уволиться, но меня нашли очень быстро. Вскоре у нас дома появился Савва и прямым текстом предложил мне другую работу, не такую, какую я оставила. Работу в частном специализированном отеле, принадлежащем Слободскому. Именно там они проводят вечера и ночи по пятницам. В компании таких же отморозков. Однако меня "успокоили", сообщив, что я буду личной утехой Слободского, остальные ко мне не притронутся. Пообещали деньги, шмотки, драгоценности, путешествия. Видимо, это должно было меня обрадовать и примирить с ситуацией. В отеле мне полагались апартаменты, самые лучшие. А что там происходит, Никита, в этом отеле, лучше никогда не знать.

— А ты…знаешь? — хрипло спросил Никита.

Его уже трясло от ненависти к Слободскому и так называемому садовнику Савве.

— К счастью, многое увидеть я не успела. Но мне хватило и того, что успела. Так вот. От предложения я отказалась и попросила оставить меня в покое раз и навсегда. И тогда они обратились к Илье. О чём с ним говорили, я не знаю, и что ему пообещали — тоже. Однако он, по-видимому, дал согласие на то, чтобы забыть о моём существовании. Однажды меня просто затолкали в машину прямо на улице и увезли в тот отель. Забрали все документы, которые были при мне, а остальные им отдал Илья. Меня закрыли в одной из комнат на втором этаже. Оставили еду, всякие шмотки красивые, бельё. Однако я ни к чему не прикоснулась. Вечером приехал Слободской. Как раз была пятница. В общем, едва он начал приближаться ко мне, я выпрыгнула в окно. К счастью, решёток на втором этаже не было. Очнулась в какой-то закрытой частной больнице. Возле меня был Савва. Оказалось, что у меня перелом позвоночника, к счастью, не самый страшный и тяжёлый. А ещё перелом ноги и травма головы. Было сильное сотрясение, и это позволило мне изобразить амнезию. Поверив, что я ничего не помню, они немного успокоились. Савва почти не отходил от меня. Когда не было Саввы, рядом находились сиделка или охранник. Видимо, чтобы я ничего не сделала с собой. Я проходила курс лечения и реабилитации, врачи давали благоприятные прогнозы. Только по поводу "потери памяти" доктора разводили руками.

Меня удивило то, что меня оставили в живых, ведь я могла рассказать всем о том, что успела увидеть в отеле. А потом я начала понимать. Началось с того, что меня все называли Алисой, хотя это не моё имя. Оказалось, что для всего мира я перестала существовать. Илье, видимо, заткнули рот подачкой, и он с лёгкостью принял мою "гибель". Знакомые тоже. А близких друзей у меня никогда не было. Пытаться выяснить причины моего ухода было некому. Да и искать никто бы не стал, это же очевидно. Савва, который представился моим любящим мужем, рассказывал мне байки о том, что мы супруги, но доктора пока запретили мне близость с мужем. Савва со Слободским состряпали мне новые документы, подчистили все соцсети, даже свадебные фотографии обеспечили. И аттестат мне новый справили. Якобы, я сирота и выросла в детдоме. Я продолжала притворяться, зная, что мне некуда пойти. Никто мне не поверит. А если и поверят, не пойдут против Слободского. На него тут, в нашем регионе, Богу молятся. Отец-радетель, благотворитель и меценат. Я выжидала и думала, думала, думала. Однако моё упорство и попытка сбежать, пусть ценой собственной жизни, только раззадорили Слободского. Я стала для него идеей фикс, наваждением. Я видела этот огонь в его взгляде. Он приходил, навещал меня. На правах друга моего "мужа" и заботливого человека. А после выписки из больницы меня привезли в дом Слободского. И однажды я подслушала их с Саввой разговор. Так я узнала, что Станислав Викторович готовит меня себе в жёны. Они с Саввой говорили о моей невинности. О том, что я стану настоящей невестой, а потом женой. Потому меня и оставили в живых. Но если у них всё получится, я и сама жить не буду. Найду способ. Надо просто понимать, что это за люди. Точнее, нелюди. Вот. Теперь ты знаешь всё, Никита.

— Нет, не всё. Ты сказала, что Алиса — не твоё имя.

— Меня зовут Калашникова Анна Сергеевна. Но такого человека не существует теперь. Теперь по документам я Половодова Алиса Андреевна.

— Значит, ты Аня. Моя Анюта, — Никита, поднявшись на локте, смотрел на девушку новыми глазами. — Ты честная, сильная и смелая. Я не отдам тебя этим сволочам, пусть даже не мечтают.

— Что мы можем сделать, Никита? — печально спросила Аня.

— Много чего.

Никита решил пока не рассказывать Ане о том, для чего его наняли, о Жанне Альбертовне и Евгении. Она и так взволнована. А ему надо всё как следует обдумать.

— Аня, пожалуйста, продержись ещё немного. Обещаю, что вытащу тебя.

— Я обязательно буду держаться. Тем более, теперь есть, ради чего и ради кого, Никита. Я не подведу тебя.

— Умница моя. Скажи, а как ты про соцсети узнала? Они ведь наверняка контролируют всё, отслеживают, куда ты заходишь, на какие сайты и страницы.

— Когда я сбега́ла в город, заходила в компьютер в одном из почтовых отделений. Там есть выход в интернет. Однако обратиться я ни к кому не могла. Кто мне поверит? После того, как я встала на ноги, у меня вдруг появилась надежда. Мне расхотелось уходить из жизни. Появилась уверенность, что кто-то спасёт меня. И вот, в один прекрасный день, приехал ты.

— Прошу тебя, будь осторожнее. Тебе придётся ещё некоторое время играть свою роль.

— Я всё сделаю, Никита. Сделаю всё, что ты скажешь.

* * *

…Они вернулись поздно вечером, пробравшись через заросли друг за другом, но с интервалом в десять минут. Аня первая, Никита позже. Хозяина и его верного приспешника ещё не было, до сих пор развлекались.

Никита думал до глубокой ночи. Ситуация, в которой он оказался, выглядела почти безнадёжной, но только почти. "Хозяевам жизни" придётся ответить за свои деяния.

В субботу днём, проводив Жанну Альбертовну до фитнес-центра, Никита зашёл в гипермаркет, а вышел на другую сторону улицы, к остановке маршрутного такси. Вскоре он был у Евгения, которому собирался рассказать историю Ани.

Выслушав Никиту, Евгений некоторое время молча думал. Никита видел, что он очень взволнован.

— Никто не знает, когда именно они решат нанести удар, — Евгений потёр пальцами виски́. — Это хуже всего. Но нам придётся набраться терпения и ждать следующей пятницы. Думаю, что они пока не готовы. Твой контракт рассчитан на два месяца, и пока времени прошло слишком мало. У них ещё нет ничего такого, что можно было бы пришить к делу в качестве доказательства вашей с Жанной связи.

— А что мы станем делать в пятницу?

— Ты привезёшь ко мне Аню и Жанну. Больше нам их спрятать негде. Понимаешь, если мы сейчас обратимся в правоохранительные органы, никто нам не поверит. Нас и слушать не станут. Кому там нужны ничем не подтверждённые гипотезы? А друг мой давно переведён и служит в другом регионе, далеко отсюда. Обращение к нему — это крайняя мера. Постараемся справиться своими силами. Защитим наших женщин сами.

— Да, вы правы, — переварив услышанное, согласился Никита. — Значит, как только эти уедут в свой отель в следующую пятницу, я привезу наших девочек сюда.

— Пусть с собой ничего не берут, только самое необходимое на первое время. И ты тоже, потому что останешься у меня. Машину оставите у фитнес-центра, а ко мне приедете на такси. Вас не должны хватиться сразу. Аня пусть велосипед оставит так, будто гуляет в лесу. От телефонов придётся избавиться. Я приготовлю для вас новые. Потому все нужные номера выпишите или заучите наизусть.

— Хорошо, я всё понял. От телефона Ани избавимся там, до отъезда. А наши с Жанной Альбертовной телефоны скинем в городе.

— Всё верно, — кивнул Евгений. — Ты как стреляешь, Никита?

— Стреляю, но средне. Не снайпер. Я в автороте служил. Однако мотивация — великая вещь.

— Думаю, ты понимаешь, что бой нам придётся принять здесь, у меня? Они найдут вас рано или поздно. Вероятно, довольно быстро найдут, уехать мы никуда не успеем. Да и куда ехать? Подвергать опасности ещё кого-то? И в живых никого, кроме Ани, они оставлять не станут. Им эта ситуация только на руку, однако иного выхода у нас нет. Так что, Никита, или они нас, или мы их.

— Мы их. У нас цели благие.

— Молодой ты ещё, наивный. Пойдём в кабинет.

Они прошли в третью комнату, где стояли огромные книжные шкафы, рабочий стол, диван, стулья и небольшой сейф. Евгений открыл сейф и достал оттуда свёрток, в котором оказались три небольших пистолета, завёрнутые в промасленную ткань.

— Вот и наш арсенал, — усмехнулся Евгений.

— Ого! — Никита не мог скрыть изумления.

— У меня есть разрешение, если что. А вообще, я надеялся, что мой час ещё настанет, потому и подготовился. Рано Стасик меня в утиль списал, я ведь ничего не забыл. Жаль только, что девчонки замешаны, и придется делать это всё при них.

— Списал в утиль, как вы сказали, потому что уверен во вседозволенности и безнаказанности. А такая уверенность расхолаживает и неоправданно расслабляет.

— Посмотрим, Никита. Стас — очень опасный человек. А его помощника я не знаю, этот Савва появился после того, как мы перестали общаться. Потому и нам расслабляться нельзя ни на миг.

* * *

… Как известно, планы составляются для того, чтобы их нарушать. Уезжать пришлось в понедельник, и действовать в режиме аврала. В воскресенье утром Аня нашла Никиту на территории и сообщила, что Савва учинил ей форменный допрос. Всё же долгая совместная пятничная "прогулка" Ани и Никиты не осталась незамеченной, кто-то из персонала оповестил хозяина.

Аня уверяла Савву, что весь вечер собирала землянику, а с Никитой перекинулась лишь парой слов. Девушка твёрдо стояла на своём, но поняла, что будет проведено дополнительное расследование. Никита решил, что тянуть с отъездом ни в коем случае нельзя, счёт идёт уже не на дни, а на часы.

Занятие по фитнесу должно было состояться вечером в понедельник. Едва машина выехала за территорию посёлка, Никита молча протянул Жанне Альбертовне заранее приготовленную записку. Прочитав, хозяйка побледнела и молча кивнула.

Вскоре Никита заметил на обочине одинокую фигуру Ани, выбравшейся на трассу через свой потайной ход. Пока ехали до города, Никита и Жанна Альбертовна вели светскую беседу, а Аня сидела молча. Жанна Альбертовна ушла в фитнес-центр, и Никита с Аней сразу покинули машину. Ещё через пятнадцать минут все трое ехали в такси домой к Евгению, предварительно избавившись от телефонов.

Евгений, естественно, о переносе сроков предупреждён не был, но не удивился. Он сразу позвонил своему другу, тому самому, что служил в другом регионе. Другу Евгения нужно было время для того, чтобы найти здесь надёжных людей. К счастью, таковые ещё оставались.

Вечер прошёл спокойно. Правда, Аню и Жанну Альбертовну пришлось заставить поужинать, поскольку у женщин от волнения и страха пропал аппетит. Потом все легли спать. Ане и Никите хозяин дома, не задавая вопросов, выделил спальню. Жанне Альбертовне постелил на большом диване в гостиной, а сам лёг на диване в кабинете.

…Евгению не спалось. Он лежал и смотрел в ночное небо через открытые шторы. Был как раз тот небольшой тёмный промежуток, который бывает короткой летней ночью.

Ночное небо и присутствие за стенкой женщины, которую он всю жизнь, с самой молодости, любил, не давали уснуть Евгению. Горечи в воспоминаниях было больше, чем всего другого, но впервые за долгое время у Евгения появилась реальная надежда отомстить подлецу Слободскому. Впервые воодушевление было сильнее всех других чувств.

Чуткий слух уловил едва ощутимый звук открывающейся двери. В кабинет вошла Жанна. Евгений молча смотрел на то, как она приближается к дивану, и только сердце билось так, что заглушало всё вокруг.

Ничуть не смущаясь, Жанна скинула футболку, в которой спала, и через несколько секунд уже лежала рядом с Евгением, обнимая его и прижимаясь всем телом.

— Чувствую, что ты рад мне, — прошептала она.

— А на что ты рассчитывала? Думала, я откажусь? — улыбнулся Евгений.

— Как хорошо, что ты простил меня, Женя! Понимаешь, это меняет всё. Всё, что было перечёркнуто годами, проведёнными с ним, вновь обретает смысл.

— Жанна, у вас дочь, а это тоже смысл. Смысл, который нельзя перечеркнуть, невозможно.

— Ты прав. Женя, если всё обойдётся, я рожу для тебя ребёнка, клянусь. Не смотри, что я старая.

— Какая же ты старая? Ты красавица, — Евгений провёл ладонями по плечам Жанны, по стройной спине, спустился ниже. — Я не могу упустить возможность стать отцом твоего ребёнка, и это дополнительный стимул для победы. А теперь давай работать. Ребёнок же должен как-то появиться?

— Давай работать, — прошептала Жанна и положила ладонь Евгения на свою грудь.

… Было три часа ночи, когда у дома Евгения затормозила чёрная машина с тонированными стёклами. Аня с Никитой и Жанна с Евгением, счастливые и уставшие, крепко спали. Однако Евгений резко открыл глаза и сел на диване. Его словно кто-то толкнул, заставив проснуться.

Евгений осторожно встал, взял трость и подошёл к окну. "Гостей" двое. Значит, решили разобраться в приватном порядке, не оставляя лишних свидетелей.