Глава вторая

Женька, стараясь не задумываться, быстро встал и подошёл к Жанне.

— Привет, — сказала она тихо, по-прежнему не сводя взгляда с его лица.

— Добрый вечер.

Женька немного помолчал, стараясь незаметно выровнять дыхание.

— Приглашай гостью к костру, Коршунов, — положив руку на гриф гитары, улыбнулся Димка. — Мы не кусаемся. Не обидим.

Ну уж нет! Внутри у Женьки всё протестовало при мысли о подобных перспективах. Димка и Гена уже губы раскатали, приготовились производить впечатление на Жанну. Женька вопросительно посмотрел на неё: вдруг всё же она хочет остаться и посидеть у костра.

— Спасибо, — улыбаясь, вежливо, но твёрдо ответила Жанна. — Мы с Женей договаривались погулять.

— Смотрите, чтобы вас там волки не съели, — одна из девушек, сидящих у костра, улыбнулась в ответ Жанне.

— Не переживай, Ксюша, я не дам Жанну в обиду, — Женька, наконец поверив в реальность происходящего, обрёл способность говорить.

— Пойдём? — повернулся он к Жанне.

Она кивнула, взяла его за руку, и они пошли в сторону одного из полей, потому что в лесу сейчас уже было слишком темно. Женька продолжал сжимать в своей руке тёплую, изящную ладонь Жанны.

— О чём ты думал, когда я пришла? Ты смотрел на костёр, и глаза у тебя были грустные-грустные.

— Думал о том, что прогулка не состоялась. И о том, что не решусь пойти в твой лагерь.

— Ты грустил, что не увидишь меня? — тихо спросила Жанна, глядя на Женьку и ничуть не смущаясь.

— Да, — так же тихо ответил Женька.

Он решил больше не вести себя, как подросток, и не скрывать своего отношения к Жанне. Ему жаль было тратить на глупости то время, которое осталось до их разлуки.

— А почему не решился бы прийти в наш лагерь?

— Потому что… я думал, вдруг ты не одна, а с парнем здесь. Или вообще с мужем. А ты о чём думала?

— Если бы я была здесь со своим парнем, а тем более, с мужем, я бы не стала бегать за тобой. У меня нет парня. И мужа нет.

Жанна так и сказала: "бегать", и Женьке очень понравилось это детское слово.

— А ты за мной бегаешь?

— Конечно, Женя! Как увидела тебя там, у ключа, так и бегаю. А думала я, когда стояла у вашего костра, о том, что даже не поинтересовалась: может, у тебя девушка есть. Или вообще жена. И о том, как я буду дальше жить, если она есть у тебя.

— У меня нет девушки. И жены нет. Нас семеро: две семейные пары и трое свободных парней. Я, Гена и Дима. Ты с ними уже познакомилась. Дима — это который пел.

— Вы все учитесь вместе?

— Мы, парни, все, кроме Димы, вместе работаем. На заводе авиадвигателей. Девочки — жёны двоих из нашей компании. А Дима — брат Ксюши. Он военный, и многое повидал, несмотря на молодость. Недавно из командировки. Каким-то чудом мне удалось сегодня забраться наверх раньше, чем Димка. Я летел, как наскипидаренный. А может, Дима просто не соревновался, нарочно уступил.

— Я так и думала, что это ты первый покорил вершину. Я же наблюдала, как вы забирались.

— Я тебя тоже видел, — кивнул Женя, старательно избегая мыслей о высоком темноволосом парне, околачивающемся рядом с Жанной. — Ты рисовала. Ты художница?

— Я художник-оформитель. Весной получила диплом, окончила художественное училище. Летом поступила в институт заочно, теперь буду изучать экономику. Нужно что-то более конкретное иметь за душой, помимо творческой профессии. Мне надеяться особо не на кого.

— Почему не на кого надеяться?

— Мы с мамой живём вдвоём, и всегда так жили. Отца у меня не было и нет, так же, как братьев и сестёр. Мама музыкант, преподаёт в музыкальном училище и даёт частные уроки. А у тебя какая семья?

— Никакой нет, — задумчиво ответил Женька.

Ему было стыдно, ведь он изначально решил, что Жанна из мажоров, а внимание к нему — лишь каприз избалованной девчонки.

— Как это "никакой"?

— Мамы не стало, когда я был совсем маленький, я её даже не помню. Отца не стало три с половиной года назад. Родители выросли в детдоме, потому бабушек и дедушек тоже нет. Вот и всё.

— Так ты что же… совсем один?

Жанна даже приостановилась, глядя на Женьку глазами, в уголках которых собрались слёзы. Одна слезинка даже выбралась и покатилась по нежной щеке. Женька кончиками пальцев поймал эту слезу.

— Ты что придумала? Зачем плачешь? Посмотри на меня: разве я похож на одинокого страдальца? У меня есть любимая работа, учёба, друзья. Жильё своё, хоть и небольшое.

Всхлипнув, Жанна улыбнулась сквозь слёзы. Они стояли совсем близко друг к другу, и Женьке очень хотелось поцеловать девушку, но он впервые в жизни сдержался, понимая, что не нужно торопиться. Да, они скоро расстанутся, но торопить события всё равно нельзя. Жанна…она другая, не такая, как те девушки и женщины, к "общению" с которыми привык Женька.

К простому "общению", когда порой достаточно лишь перемигнуться, и, считай, договорился. Но даже не тот факт, что Жанна не такая, стал основным сдерживающим моментом. Женьке самому не хотелось торопиться и сводить всё к одному. Он сам стал другим с тех пор, как встретил Жанну у ключа.

Потому Женька опять взял Жанну за руку, и они пошли дальше по полю, на котором Луна оставила специально для них мерцающую дорожку.

— А у вас что за компания? — задал Женька один из вопросов, не дающих ему покоя.

— Из семи человек, тех, что здесь помимо меня, я знакома только с троими. С Анжеликой, моей однокурсницей из училища и подругой, с её мужем Андреем и со Стасом. Анжелика уговорила меня поехать с ними в этот поход, хотя я не хотела и не собиралась. Но я была свидетельницей у нее на свадьбе давно, ещё в феврале, а этот поход — один из элементов запоздалого свадебного путешествия. Анжелика выходила на диплом, потому зимой они с Андреем никуда не съездили. Андрей — сын очень больших родителей, и вся эта компания… К тому же, я не знала, что тут будет Стас, меня никто не предупредил. А Стас присоединился позже, нагнал нас уже в дороге, и с ним ещё какая-то супружеская пара.

— Стас… — Женьке пришлось прочистиь горло, чтобы заговорить. — Стас — это тот высокий брюнет, который подходил к тебе, когда ты рисовала?

— Да.

— Я решил, что ты здесь с ним, — мрачно признался Женька.

— Он тоже так решил. Мы познакомились на свадьбе у Анжелики, и с тех пор он нет-нет, да и появляется в моей жизни, оказывает знаки внимания, пытается пригласить куда-нибудь. Но я не принимаю от него подарки. И не соглашаюсь на свидания. А вот на работу, которую он мне предложил, согласилась. Возможно, это было ошибкой, но в моей ситуации денег лишних не бывает.

— А что за работа?

— У Стаса бизнес свой. Стасу двадцать три года, он из армии пришёл три года назад и сразу начал свое дело. Нашёл хорошего скорняка и открыл мастерскую по пошиву шапок. Сейчас же модно, почти все женщины и девушки стараются носить меха. Дело расширилось, и весной Стас открыл целое ателье. Предложил мне заняться оформлением.

— Почему тебе, а не Анжелике? Я так понял, что они были знакомы с ней раньше, чем с тобой?

— Потому что я выполнила эту работу лучше и быстрее, чем выполнила бы Анжелика. К тому же, когда он пригласил меня на работу, я ещё не знала, что у него личные планы в отношении меня. Увидел на свадьбе и влюбился, так он мне сказал потом.

— Ясно, — хмуро сказал Женька.

Он впервые в жизни по-настоящему ревновал, и это состояние ему совсем не понравилось. Впрочем, начиная с сегодняшнего утра, он много чего успел испытать впервые.

А Стас этот… Хорош гусь! Нацелился на беззащитную девушку и потихоньку обкладывает её со всех сторон. И Анжелика эта, ясное дело, в сговоре.

— На пошиве шапок можно так подняться?

— Если репутацию наработать, то вполне. Но Стас ещё ваучеры скупает и часть из них довольно выгодно вкладывает.

Женька и Жанна повернули обратно, потому что ушли достаточно далеко.

— Завтра днём мы уезжаем, — грустно сказала Жанна. — На гору они подниматься так и не хотят.

— Хочешь, поднимемся вдвоём утром? — предложил Женька. — Если доверяешь мне.

— Конечно, хочу! — Жанна даже в ладоши захлопала, но потом тут же вернула свою ладонь в руку Женьки. — Я же только из-за этой горы и согласилась на поход, а им не надо гору. Бухают сидят. Завтра отоспятся, и домой.

— В смысле? Сейчас пьют? — встревожился Женька.

— Конечно. Потому и не заметили, как я сбежала. Сказала, что спать пошла, и свалила, якобы, в палатку. А сама потихоньку ушла.

Женька похолодел, представив, как подвыпивший или пьяный Стас пытается получить то, что считает своим по праву. А ведь все остальные сделают вид, что ничего не замечают. И потом…ведь у этого Стаса найдутся дружки, которые его отмажут. А у Жанны, судя по всему, никаких связей нет. Никто не поверит ей. Анжелика скажет, что Жанна сама пошла со Стасом, и остальные подтвердят.

— Послушай, Жанна… Думай обо мне всё, что угодно, но я не отпущу тебя туда сегодня. Ты идёшь ночевать к нам. Не бойся, тебя никто не тронет. У нас тут нет стасиков, которые интригами заманивают девушек в поход. А утром поднимемся на вершину вдвоём с тобой.

Друзья Женьки, если и удивились, то оставили удивление при себе. Они доверяли Женьке: если он сказал, что девушка должна остаться на ночь в их лагере, значит, на то есть свои причины.

Жанна с благодарностью поужинала, а потом долго сидела у костра с металлической кружкой в руках и пила чай. Женька сидел рядом, смотрел в лицо Жанны, освещённое отблесками костра, и думал о том, что ещё никогда в своей жизни он не был так счастлив.

Женька уступил Жанне свой спальный мешок. Устроили девушку в "женской" палатке. Парни сразу все спать не ложились, кто-то постоянно дежурил у костра.

Жанна давно уснула, а Женьке всё не спалось. Он сидел у костра рядом с Димой, который как раз заступил на дежурство, и напряжённо ждал. Дождался.

Было около половины второго ночи, когда у их костра материализовалась высокая и тёмная, слегка покачивающаяся фигура. Однако смотрел гость почти осмысленно и с подозрением.

Женька весь подобрался, но Дима незаметно тронул друга за руку: всё нормально.

— Здравствуйте, — вежливо начал незнакомец.

Голос у него был глубокий и низкий. Вообще, молодой мужчина, несмотря на своё состояние, выглядел довольно эффектно: высокий, атлетичный, модно подстриженный, одет даже здесь, в походе, в дорогие фирменные вещи.

— Доброй ночи, — кивнул Дима. — Не спится?

— Скажите, вы не видели девушку такую высокую, стройную, с длинными светлыми волосами? В белой футболке и в тёмно-синих спортивных брюках.

— Если вы имеете в виду Жанну, то она здесь, у нас, в полной безопасности. Давно спит в палатке, в которой живут женщины.

Женька говорил спокойно, но холодно. Врать не было смысла, они с Димой заранее обговорили этот момент, ожидая, что Жанны рано или поздно хватятся в её лагере. Какими бы ни были спутники Жанны, они начнут ее искать, а поскольку все под воздействием алкоголя, могут наворотить дел, угодить в настоящие неприятности.

Стас (Женька сразу узнал его) вперил в Женю тяжёлый взгляд небольших, очень тёмных глаз.

— Она приехала с нами, парень.

— Безусловно, — вступил в разговор Дима. — Но девушка сама изъявила желание остаться здесь, её никто не принуждал. Здесь она чувствует себя в бо́льшей безопасности. Значит, у нее есть причины для принятия такого решения. К тому же, она совершеннолетняя. Потому Жанна останется здесь, по крайней мере, до утра.

— Я должен убедиться в том, что Жанна в порядке, — настойчиво ответил гость.

— Хорошо, пойдём. Только давай без глупостей. На любую твою шутку у нас найдется пара аргументов.

— Обещаю, глупостей не будет, — кивнул Стас.

Они втроём осторожно подошли к "женской" палатке, и Дима откинул полу. Убедившись, что ему не солгали, Стас мрачно сказал:

— Ладно. Мы завтра днём уезжаем. Напомните ей. Пусть не задерживается.

— Обязательно напомним, — серьёзно кивнул Женя, но глаза его говорили обратное.

"Пошёл ты", — так и транслировал Женька всеми фибрами души. Стас, словно уловив это, приостановился и посмотрел на Женьку долгим, тяжёлым взглядом. Потом повернулся и пошёл к своему лагерю. Вскоре его высокая фигура скрылась в темноте.

Через час, немного успокоившись, Женька достал из "мужской" палатки спальник, хозяин которого дежурил, и устроился прямо у входа в "женскую" палатку, только со стороны улицы. Так и проспал до шести часов утра.

В семь часов проснулась Жанна. Вдвоём с Женькой они умылись у ключа, а потом Женька дал ей свою олимпийку, и они отправились в путь. Уже сверху посмотрели на лагерь Жанны: там все спали, костёр потух. Видимо, хорошо посидели ночью.

Помогая Жанне подниматься, Женька рассказал о визите Стаса. Жанна должна была узнать о том, что ночью её искали.

Выслушав, Жанна молчала до самой вершины. Пыхтела, но карабкалась всё выше, не отставая от Жени. Не жаловалась, не ныла, что устала.

Оказавшись на вершине и утолив первозданный восторг победителей, Жанна и Женя долго сидели, молчаливо вбирая в себя глазами окружающий пейзаж.

— Спасибо тебе, Женя, — наконец заговорила Жанна.

Голос звучал тихо и восторженно.

— Я рад, что ты не разочарована, — улыбнулся Женя.

— Что ты, это потрясающе! Я никогда ещё не поднималась настолько высоко.

— А высоты не боишься?

— Ни капли.

— Я тоже не боюсь.

— Смотри! — Жанна встала и подошла к самому краю небольшой площадки на вершине.

В мгновение ока Женька очутился рядом и схватил Жанну за руку. Ещё мгновение — и Жанна стояла совсем близко, ближе некуда. Её руки легли на плечи Женьки, она смотрела прямо в его глаза.

Поняв, что сейчас он с собой не справится, Женька закрыл глаза, но тут же открыл и коснулся губами губ Жанны. Инстинктивно потянул Жанну в безопасное место, потому что всё вокруг потеряло очертания и превратилось в бешеный хоровод.

Целовались долго, почти до изнеможения. До потери пульса, как говорит Гена.

— Жанна, — Женька, собравшись с силами, мягко отстранился. — Пора остановиться. Иначе я за себя не отвечаю.

— Кажется, я тоже за себя не отвечаю, — растерянно улыбнулась Жанна.

— Тогда пора возвращаться, — Женя улыбнулся в ответ. — А то мы с тобой прямо здесь подойдём к ситуации безответственно, и это будет неправильно.

Они осторожно спустились, но у подножия Женя не смог сдержаться, опять привлёк к себе Жанну для долгого, почти бесконечного поцелуя. Почти, потому что всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Взявшись за руки, Женя и Жанна пошли в сторону лагеря.

— Я не хочу возвращаться к своим. Точнее, к ним. Они мне не свои, — мрачно сказала Жанна.

А Женька только этого и ждал.

— Если ты не против остаться здесь ещё и на завтра, и уехать вечером на электричке в нашей компании, буду счастлив. У вас с мамой есть домашний телефон? Или рабочий телефон у мамы? Тут до села шесть километров, сходим на переговорный пункт, позвоним.

— А твои друзья… Они не будут против? Я их не стесняю?

— Мои друзья против не будут, они очень компанейские и весёлые. А некоторые из них, не станем называть имён, хотя это Дима с Геной, на мой взгляд, будут чересчур рады тебе. Дима мне ночью очень помог и ещё поможет, я уверен, когда мы пойдём выцеплять твои вещи. Но, право слово, Дима с Геной могли бы так бурно и активно не радоваться за меня. Это немного слишком.

Жанна звонко расхохоталась.

— Как с тобой интересно, Женька!

— Что-что, а языком мести́ я умею, тут мне… — Женька чуть не сказал "тут мне равных нет", но потом подумал, что о прежних милых привычках он забыл ещё вчера утром. Навсегда забыл. — …Тут много ума не надо.

— А вчера у ключа ты мне сначала показался жутким букой. Так хотелось расшевелить тебя, заставить улыбнуться. У тебя очень красивая и добрая улыбка. И глаза очень красивые. В них есть душа, есть огонь.

— Жанна, — остановившись, Женька повернулся, тяжело вздохнул и вновь обнял девушку. — У меня сердце скоро выпрыгнет. Сжалься надо мной.

— Ты в меня влюбился?

— Да. Да! Самое смешное, что я никогда не верил в любовь с первого взгляда, считал это сказкой. И думал, что если и научусь по-настоящему любить, то только тогда, когда стану старым и седым, познаю мудрость жизни и её смысл. А тут… Так попасть!

— Ты жалеешь об этом?

— Даже не мечтай. Теперь, когда я знаю, какое это счастье, жизнь стала совсем другой.

— А ведь любовь — это не всегда счастье, Женя. Иногда это испытание. Иногда — беда.

— Только не в нашем случае. У нас всё будет по-другому. Мы будем счастливы всегда, до глубокой старости, и умрём в один день. Нас будут провожать в последний путь трое детей, десять внуков и пятнадцать правнуков.

— Выдумщик! — Жанна с нежностью смотрела на Женьку.

— Нет. Так всё и будет, вот увидишь.

… За вещами Жанны пошли вчетвером: сама Жанна, Женька, Дима и Гена. Бывшие спутники Жанны, кажется, только проснулись после вчерашних возлияний. Спорить особо не стали, видимо, сил и энергии не хватило. Стас не сказал ни слова. Стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим. Женя старался не думать о том, что выражал взгляд Стаса.

* * *

Днём соседи свернули лагерь и уехали. Всё же Стас не выдержал, пришёл перед отъездом. Пытался уговорить Жанну ехать с ними. Женька был неподалёку, когда они разговаривали, контролировал ситуацию. До него доносились обрывки слов, но на них он не обращал внимания. Его волновало другое.

Он видел, как Стас смотрит на Жанну. В небольших тёмных глазах Стаса была страсть, настоящая одержимость. А ещё была боль, но какая-то странная. Понимая, что Стасу больно, Женька не испытывал, тем не менее, даже капли сочувствия. А ещё Женька отчётливо понял, что Стас не сдастся и не остановится.

Потому, когда спустя ещё полтора волшебных, головокружительных дня, компания возвращалась из похода на электричке, Женька вложил в руку Жанны свёрнутый лист бумаги.

— Любовная записка? — улыбнулась Жанна.

— Почти. Мой адрес.

— Ты меня в гости приглашаешь?

— Нет, Жанна, приглашаю насовсем. Но ты должна хорошо подумать прежде, чем приходить.

— О чём подумать, Женя?

— О том, готова ли ты прийти ко мне насовсем. А ещё о предложении Стаса.

— О каком предложении, Женя?

— О том предложении, которое он сделает тебе со дня на день. Я вчера наблюдал за вами, когда вы разговаривали. Он помешан на тебе, Жанна, и он не из тех людей, которые быстро отступают и легко сдаются. Не зря же достиг успеха своими силами в таком молодом возрасте. И это только начало. Если Стас будет осторожен и корректен в отношении соблюдения законов, то впереди у него большое будущее. Так что очень хорошо всё обдумай. Я работаю и учусь заочно, рассчитываю на карьерный рост. Живу пока в малосемейке, в небольшой комнате, однако нет ничего невозможного, было бы желание. Вот так.

— Думаешь, Стас сделает мне предложение?

— Уверен, и сделает очень скоро. Он чувствует соперника и будет действовать на опережение. Так что подумай. Возможно, ты вообще никого не выберешь — ни меня, ни Стаса. Но если придёшь ко мне, то знай, что я тебя уже не отпущу и не отдам никому.

— И на меньшее не согласен? — Жанна опять смотрела на него с нежностью.

Только она умела так смотреть на него, что он готов был, казалось, на всё. На всё, только бы она не переставала так смотреть на него.

— Нет, на меньшее не согласен. И никогда не соглашусь.

* * *

…Жанна приехала к Жене через два дня после возвращения из похода. Женька как раз приготовил целую сковороду жареной картошки и задумчиво смотрел на всё это богатство, размышляя, доставать или нет из холодильника консервы, которые он купил по пути с работы. Вроде, надо бы поесть, ведь он не пообедал, а уже вечер, но аппетит не приходил.

Мысли о Жанне не оставляли его ни днём, ни ночью. По ночам Женька почти не спал, маялся. А ещё он ревновал к Стасу — отчаянно, до боли, до жгучего желания этого Стаса уничтожить физически.

Решение по поводу консервированных огурцов и томатов так и не было принято, вилка лежала на столе, а картошка начала потихоньку остывать, когда раздался осторожный стук в двери.

Подумав, что пришла пожилая соседка, тётя Тася, Женька даже спрашивать не стал, открыл двери. Тётя Тася иногда обращалась к Женьке за помощью, если случались бытовые неурядицы, а потом приносила ему то пирожки, то голубцы.

На пороге стояла Жанна. Волосы и плащ её намокли от дождя — погода вчера резко испортилась, стала почти осенней. В одной руке Жанна держала довольно объёмную сумку, а во второй — коробку с тортом.

Жанна была тут же водворена в комнату, а двери Женька захлопнул и закрыл на оба замка. Забрал у Жанны сумку и коробку, потом помог снять плащ, принёс полотенце и начал вытирать волосы Жанны.

— Как у тебя вкусно пахнет, — Жанна потянула носом и нарушила, наконец, молчание. — Я голодная, как стадо львов.

— У львов не стадо, а прайд, — Женька поцеловал Жанну в нос и приказал: — Быстро руки мыть. Картошка остывает.

Вот и консервы пригодились. Есть вдруг захотелось со страшной силой. И не только есть. Жить снова захотелось, а не это вот всё, что было после того, как он проводил Жанну до дома два дня назад.

— Как у тебя чисто и уютно, — огляделась Жанна, когда села за стол. — И всё есть в комнате, всё своё. Я думала, тут удобства общие, как в общаге.

— У меня, скорее, по-спартански, чем уютно, — Женя протянул Жанне вилку. — И это не совсем общага. Ешь. Тебе в тарелку картошку положить?

— Нет, я хочу вместе с тобой есть, прямо со сковороды. А потом будем чай с тортом пить.

… - Теперь всё, Жанна, назад пути нет. Ты выбрала меня. По-хорошему, мы должны были сначала пожениться, но…

— Это лишь условности, Женя. Всё равно ты теперь весь мой, а я вся твоя, и это самое главное. А официально пожениться успеем.

Жанна лежала, обнимая Женьку за шею и прижавшись щекой к его груди. Только что Женька стал первым мужчиной Жанны, и оба они до сих пор не могли как следует справиться со своим счастьем и с новыми для них ощущениями. Женька думать не хотел о том, что было у него раньше. Ничего не было, он всё забыл.

— А Стас… — конечно, меньше всего сейчас хотелось вспоминать и говорить о сопернике, но Женька должен был задать этот вопрос. — Он приходил?

— Приходил, — помолчав, глухо ответила Жанна. — Приходил ещё вчера, попросил прощения за поход и сделал предложение. С букетом, с кольцом, всё, как в кино. Ты оказался прав. Я отказала, не приняла ни букет, ни кольцо. Сказала, что люблю другого.

— А мама твоя как?

— Повздыхала, да и успокоилась. Я ей сказала, что ухожу жить к любимому мужчине. Мама у меня — человек искусства, творческий. Она всю жизнь чувствами живёт, эмоциями, потому никогда не давит на меня и не указывает.

— У меня есть небольшие сбережения, на машину откладывал. Ещё подкоплю, и устроим настоящую свадьбу, Жанна. Такую, чтобы запомнилась.

— Жень, можем и просто расписаться…

— Нет, Жанна. У нас будет настоящая свадьба, красивая. И ты будешь самой красивой невестой. Это же на всю жизнь, Жанна! Тут просто расписаться — не вариант.

Подумав, Жанна согласилась. А потом они договорились о том, что поженятся через год, летом, в первую годовщину их знакомства. Женька настаивал на том, чтобы пожениться в конце осени или в начале зимы, но Жанна сказала: если уж делать настоящую, красивую свадьбу, то летом. А в этом году они летом никак уже не успеют пожениться. В конце концов Женька сдался и согласился. Подумал, что, если поднапряжётся, накопит и на свадьбу, и на простенькую машину.

В молодости кажется, что времени впереди невероятно много, потому можно подождать. Тем более, расставаться Женя и Жанна не собирались. С тех пор, как Жанна пришла к Жене, они и не расставались.