Глава четвёртая

Когда Жанна вошла в палату, Женька спал. Врачи рассказали Жанне, что пациент уже дышит сам и даже пытается сам есть, разрабатывает руки. Правда, сесть не может, не говоря уже обо всём остальном. В нижней части тела рефлексов пока нет совсем. Никаких прогнозов врачи не делали, никаких гарантий не давали. Но Жанна слишком хорошо знала Женьку. Знала, что он не отступит.

Она вошла очень тихо, поставила сумки на подоконник, устроилась на стуле рядом с кроватью, стараясь не шевелиться и не дышать, чтобы не разбудить Женю, но при этом не в силах отвести взгляд от его измученного и какого-то серого лица.

Это ведь он ни разу не видел её в течение восьми лет. А сколько раз она, будто случайно, проезжала мимо его офиса утром или в конце рабочего дня? Знала и его новый адрес: Женя продал комнату в малосемейке и купил трёхкомнатную квартиру в одном из спальных районов.

Понимала, что ведёт себя глупее глупого, ведь всё давно решено, она сделала свой выбор, и теперь уже ничего нельзя изменить. Женька никогда не принял бы её назад, ведь он предлагал ей всё обдумать и сделать выбор сразу, когда в электричке вложил в её ладонь записку с адресом. А сама она дала слово Стасу и нарушить это слово не сможет.

Да вроде, и жаловаться ей не на что: Стас — прекрасный муж; многие, очень многие женщины дорого дали бы за то, чтобы оказаться на месте Жанны.

Есть дочка — настоящее солнышко. Мама поправилась и, кажется, наконец, счастлива абсолютно. Тогда почему она, Жанна, живёт словно на два мира? Телом и частью души (той частью, что принадлежит Милане и маме) — здесь, а большей частью души — там, в прошлом? Постоянно наблюдает за жизнью Жени, переживает и напряжённо ждёт того дня, когда у него появится семья?

Ей очень нужно это… Очень нужно, чтобы Женька женился, и чтобы у него появились дети. Может, тогда она, наконец, перестанет думать о нём и жить прошлым? Однако Женька по-прежнему холост. А теперь ещё травма…

Словно почувствовав её, Женька резко открыл глаза, и Жанна задохнулась от восторга и страха: глаза у него были всё те же, прежние. Огромные, чёрные, горящие.

Несколько секунд он смотрел на Жанну, потом усмехнулся, потянулся к прикроватному столику и взял стакан с водой. Жанна хотела помочь, но Женя взглядом остановил её.

Поставив стакан на место, Евгений устроился на подушке поудобнее и уставился в потолок. А Жанне так хотелось, чтобы он ещё посмотрел на неё.

— Приехала увидеть меня, пока я не сдох?

Голос, как и взгляд, у Женьки был всё тот же. Не страдальческий, не больной и не хриплый.

— Женя, всё будет хорошо, ты поправишься и встанешь на ноги.

— Это я и так знаю. Посмотрела? Убедилась? До свидания. То есть, прощай. Надо поговорить с врачами и с персоналом, чтобы не впускали посторонних. Что за проходной двор?

— Женя… Я хочу, чтобы ты знал…

— Нет.

Женька злился от собственного бессилия. Оттого, что не может встать на ноги и выставить Жанну из палаты.

— Моя мама заболела тогда. Очень, — Жанна из последних сил сдерживала слёзы.

Расплакаться ей сейчас хотелось меньше всего.

— Я давно об этом знаю, Жанна. Тогда, восемь лет назад, мне очень нужно было докопаться до истинных причин твоего ухода. Это сейчас мне всё равно, уже давно всё равно. А тогда было важно. Ты позволила тебе помочь человеку, которому доверяла. Слава Богу, со Светланой Викторовной всё хорошо. И зачем сейчас ворошить это всё?

— Женя, да, я проявила тогда слабость и выбрала самый лёгкий путь. Меня поймёт только тот, кто сам оказался в подобной ситуации.

— Жанна, хватит уже, ладно? Это раньше меня убивала мысль о том, что любимая женщина сочла меня неспособным ей помочь. Мне давно всё равно, повторюсь, потому этот разговор явно лишний.

— Никогда не простишь?

— Нет, конечно. Ещё вопросы?

Женька был настолько холоден и равнодушен, что Жанна опять пришла в отчаяние. Он прав: не нужно было приходить. А она пришла, в очередной раз проявив слабость и эгоизм. И теперь всё выглядит так, будто она топчется на его беде.

— Я поняла, Женя. Сейчас уйду. Извини, что пришла. Это было ужасно эгоистично с моей стороны, но я хотела лично убедиться, что ты пришёл в себя, увидеть, поговорить. Женя, у тебя будет всё необходимое. Лучшие врачи. Все необходимые лекарства и всё для реабилитации.

— Не смей. Я сам в состоянии оплатить всё необходимое, в благотворительности не нуждаюсь. И у меня есть друзья, которые всегда рядом. Я поговорю с ними, чтобы они строго отслеживали то, на какие именно средства я лечусь и восстанавливаюсь. Это понятно?

— Да, — кивнула Жанна, но только чтобы не спорить.

— Отлично. И вот ещё что, — Женька перевёл взгляд с потолка на бледное лицо Жанны. — Я знаю, что авария произошла не просто так. Моя машина была полностью исправна, я постоянно проверял её. С ней что-то сделали в день аварии. Так что передай своему муженьку: будет проведено расследование. И в том случае, если он сейчас попытается меня добить, довести исполнение вынесенного им приговора до логического завершения, — тоже будет расследование. Неважно, увенчается ли мероприятие, затеянное Стасом, успехом. Дима давно уехал, но он в курсе всего происходящего. И ты сама… Будь осторожнее со Слободским. Это ведь только кажется, Жанна, что до тебя очередь никогда не дойдёт. Просто поверь: он страшный человек, который не остановится ни перед чем. Он не человек, он монстр.

— Женя, что ты такое говоришь?!

— Я никогда не утверждаю того, в чём не уверен. И в этот раз я уверен.

— Женя, нет, ты не прав! Стас, конечно, не ангел, но он всегда действует в рамках закона. Да и зачем ему это нужно, Женя?

— Когда он и так победитель по жизни? Ты это хотела сказать? Жанна, можешь не тратить силы и время на то, чтобы переубедить меня. Ты, вроде, уходить собиралась?

— Женя, иногда происходят трагические, ужасные случайности. Авария, в которую ты попал, — такая ужасная случайность. Увы, мы никогда не знаем, что нас ждёт за тем или иным поворотом…

— Уходи.

— Женя…

— Пошла вон! — голос Женьки загремел, казалось, на всю больницу.

Стены палаты буквально содрогнулись.

— Женя, я уйду, успокойся, — Жанна старалась сохранить самообладание.

— Уберите её отсюда! — продолжал бушевать Евгений. — Кто её впустил?! Я в суд подам на вас, засужу! Почему посторонние в палате?!

В палату быстро вошли врач, медсестра и санитар. Женьку, который, вырываясь, едва не уронил все приборы и прикроватный стол, удержали. Сделали укол.

— Уходите уже, вы что, не видите? Зачем только я разрешил вам зайти? — раздражённо сказал Жанне врач. — Больше не появляйтесь. Даже если будет приказ из министерства вас впустить, не впущу.

Жанна быстро вышла. К счастью, она так и не смогла заплакать. Она была словно мёртвая. Женька никогда не простит её. И правильно, от неё одни лишь беды и проблемы.

— Пошла к чёрту! Катись! — успел выкрикнуть Женька прежде, чем успокоительное начало действовать.

К счастью, он уснул раньше, чем понял, что из глаз его текут слёзы.

* * *

Наши дни

— Конечно, она не послушалась меня. Впрочем, как обычно, — улыбнулся Евгений и обнял жену.

Никита потёр виски́ и в который уже раз потянулся к большому стакану, который хозяин дома предусмотрительно наполнил коньяком до самого верха, начиная рассказ.

Но на этот раз Никита, после того, как сделал глоток сам, заставил выпить и Аню. Аня, которая до сих пор иногда кормила Артёмку грудью, от спиртного сначала отказалась, и в итоге плакала теперь навзрыд.

— Пропустишь одно кормление, Аня, — сказала Жанна. — Послушай Никиту, выпей.

Аня послушно сделала большой глоток и закашлялась.

— А что ты сделала, Жанна? Как именно не послушалась? — отдышавшись, Аня смогла вернуть себе нормальное женское любопытство.

— В тот же день нашла одного из друзей Жени, Геннадия, и убедила его принимать от меня средства для лечения и восстановления Жени. Только так, чтобы сам Женя никогда об этом не узнал.

— Что-что, а убеждать она умеет, — Евгений поцеловал Жанну в лоб. — Хотя я догадывался. Я тогда пригласил в больницу нотариуса, оформил доверенность на имя Гены, чтобы он продал мою фирму. Но не Слободскому, а крупному бизнесмену из другого региона. И всё равно был уверен, что на моё лечение и восстановление ушло денег больше, чем было у меня. А потом мой счёт начал чудесным образом ежемесячно пополняться. Я знал, откуда ветер дует, но увидеть Жанну вновь и устроить с ней разборки не захотел бы даже под страхом смертной казни. Вкладывал всё в драгоценные металлы, ожидая своего часа. Как только вернулся к более-менее нормальной жизни, оформил через Диму разрешение на хранение оружия. Почему-то я был уверен, что жизнь ещё раз сведёт меня со Слободским. Я готовился к этой встрече.

— А расследование причин аварии так ни к чему и не привело? — спросил Никита.

— Тогда нет, конечно, хотя копали долго, и нервишки Стасу потрепали изрядно. Не зря же он в срочном порядке вообще всё на Жанну переписал. Но пока суд да дело, ему удалось ещё что-то провернуть и совсем прочно укрепить свои позиции. Абсолютно уважаемым и большим человеком стал. Но меня он больше не трогал. Сначала, видимо, думал, что я не встану. А потом просто стало не до мелочей, настолько он поднялся.

— Да, со временем всё улеглось, — задумчиво заговорила Жанна. — Я продолжала наблюдать за жизнью Жени, но хватало ума больше к нему не соваться. В конце концов, Женю на ноги поставили не деньги, а его воля к жизни. Не будь он таким вот, все деньги мира не помогли бы. Сами врачи говорили сначала, что максимум — сможет садиться. Но они просто не знали моего Женьку. И Стас так и не смог до конца ничего понять.

— В общем, все успокоились тогда, — подтвердил Евгений. — Жанна растила дочь и занималась бизнесом. Я начал работать в интернете. Слободской уверенно шёл к всё большему успеху. Возможно, так и продолжалось бы до сих пор, если бы однажды Стас не увидел Аню.

— Да, — кивнула Жанна, бросив взгляд на Аню. — Тебе, Аня, от жизни и от Слободского досталось гораздо сильнее, чем мне, но ты оказалась намного более цельной и несгибаемой. Ты настоящий боец, Аня!

— Видимо, Станислава Викторовича раззадоривала неприступность, — задумчиво ответила Аня. — Кто знает, сдайся и ты, Жанна, и я сразу, может, мы бы просто оказались в ряду многочисленных пассий, ничем не выделялись бы.

— Может, да, а может, нет, — пожал плечами Никита. — Ведь теперь, когда мы знаем всё и можем сопоставить факты, получается, что сценарий того, как Слободской вас обеих добивался, практически один. Внешность у вас обеих яркая и запоминающаяся, необычная. И хотя вы, на первый взгляд, абсолютно разные, что-то общее в вас всё же есть, даже в чертах лица. И вы были одного возраста в тот момент, когда Слободской обратил на вас внимание. Ему даже в пятьдесят нравились девятнадцатилетние.

— Точно, — вздохнула Аня. — Меня он впервые увидел в одном из филиалов. Мне тогда было девятнадцать, и я работала курьером. Сначала он хотел сделать меня своей наложницей, но моё сопротивление оказалось таким мощным, что была организована огромная трудоёмкая интрига. Даже жениться на мне собирался. А Савва, тоже не к ночи будь помянут, охранял меня и мою невинность.

— Тут у Стаса реальный шанс был получить желаемое, если бы он сам себя не перехитрил, наняв Никиту и недооценив его, — лицо Евгения напряглось. — Видимо, мне он именно невинность Жанны так и не смог простить, воздухом одним со мной не в силах был дышать. Как будто я мог дышать одним воздухом с этим ублюдком.

— Да, сначала он банально пытался сделать и из меня, и из Ани любовниц, — согласилась Жанна. — В моём случае, помимо сопротивления, появился соперник. Женя ведь сразу предупредил меня, что Стас теперь сделает мне предложение. Женька всегда лучше видел натуру Слободского, чувствовал исходившую от него угрозу. А я, как только на меня обрушились первые настоящие трудности, сдалась, согласилась на мгновенное решение проблем. Все вы боролись с ним, кроме меня, и все трое пострадали.

— Никогда такого не было, и вот опять, — Евгений улыбнулся и взял руку жены в свои ладони. — Даже не начинай. Ты спасла нас, всех троих, рискуя собственной жизнью и свободой. Сейчас вот всё это ещё раз проговорим от начала до конца и забудем навсегда.

— Какое счастье, что ты простил меня, — всхлипнула Жанна. — До сих пор поверить до конца не могу.

— А как иначе, если любимой женщине угрожает смертельная опасность? Для меня и вопрос не стоял в тот момент — прощать или нет.

— А как вы узнали правду об афере с болезнью Светланы Викторовны и правду о причинах аварии? — Никите хотелось улыбаться, когда он смотрел на Жанну и Евгения, хоть разговор и не располагал к веселью.

— Два года назад, когда вы уехали, Жанна была под следствием. Мой друг, Дима, подключил все связи, все ресурсы. Никто уже не мог помешать, потому расследование было проведено очень тщательное и глубокое. А потом подключились лучшие адвокаты. В общем, обошлось. И даже в прессу ничего не просочилось.

На террасе воцарилось молчание, которое длилось несколько минут.

— Послушайте, — Аня заговорила первая. Выпрямилась, глаза засияли. — У вас должна быть настоящая свадьба. Понимаете, это ужасно несправедливо, если свадьбы так и не будет! Вы же хотели пожениться летом!

— Так мы летом и поженились, — улыбнулась Жанна. — Два года назад. Мы на вашу свадьбу приезжали уже мужем и женой. Чего мне стоило уехать тогда! Я ведь была под подпиской.

— Нет, вы просто расписались. А ведь тогда, двадцать восемь лет назад, вы мечтали о настоящей свадьбе, потому и отложили её до лета!

— Ключевые слова тут: "двадцать восемь лет назад", Анюта, — покачала головой Жанна.

— Нет, ключевые слова тут: "настоящая свадьба", — упрямилась Аня.

— Мне кажется, Аня права, — невинно заметил Никита.

Евгений хранил молчание, но посмотрев на него, Жанна выпрямилась и воскликнула:

— Женька! Что за взгляд, а? Ты что, согласен с молодёжью?!

— Конечно, согласен, — улыбнулся Евгений. — Полностью. Непорядок. Тебе бы только расписаться. А я, между прочим, всегда мечтал о настоящей свадьбе.

Жанна растерянно обвела взглядом всех троих и устало махнула рукой.

— Убедили. Три упрямца.

— Кто бы говорил, — в голос ответили Евгений и Никита, и все рассмеялись.

Через день праздновали юбилей Евгения. Ещё через два дня крестили Оленьку.

А спустя неделю после приезда Никиты, Ани и Артёмки, состоялась свадьба Евгения и Жанны. Просто торжество, ведь официально они оформили отношения ещё два года назад.

Прилетела Милана с семьёй, и в компанию Артёмки и Оленьки влился Миша, внук Жанны. Он был самым старшим из троих, и очень солидно вышагивал в парадном костюме и модном галстуке. Артёмка тоже был в костюме, правда, вышагивать ещё не научился.

Оленьку нарядили в воздушное нежно-голубое платье. Она почти всю церемонию провела на руках у Евгения, словно не желая делить любимого папочку ни с кем.

Лишь на несколько минут Женька передал дочь няне. Тогда, когда в саду, где происходил праздник, появилась Жанна. Конечно, она была без фаты, и длинное светлое платье было строгого кроя, но всё равно оставалась единственной, самой красивой и желанной невестой для Евгения. Он смотрел на неё так, как смотрел бы и тогда, двадцать восемь лет назад.

И Жанна смотрела так, словно ей всё ещё девятнадцать, а ему — двадцать один. Да, произошло много такого, что, казалось бы, преодолеть невозможно, но они смогли и всё преодолели. И даже взгляд у Женьки всё тот же. Взгляд, в котором всегда огонь.

Фонтан и сквер напротив окна,

Ты вновь сюда приходишь одна.

В окне, будто в раме ты,

Рисую я вновь тебя,

А рядом с тобой — себя,

Чтоб ты не была одна.

Я рисую, я тебя рисую,

Я тебя рисую, сидя у окна.

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать смогла!

Весь мой дом портретами увешан,

Без тебя теперь мне не прожить и дня,

Смотришь ты то весело, то нежно,

С каждого портрета смотришь на меня.

Пусть образ твой хранят года,

Теперь со мной ты навсегда.

Ты все поймёшь, увидев мой дом,

Где я всегда с тобою вдвоём.

На этой стене и той

Портреты висят твои,

И каждый рисунок мой —

Признание тебе в любви…

(Андрей Дементьев)