Глава первая

Нина зажмурилась, подперев рукой подбородок. Окно в плацкартном «купе» было открыто, и тёплый, прежде незнакомый воздух, в котором сочетались горячее солнце и солёный морской простор, легко шевелил волосы на лбу, щекотал ноздри, заставлял мечтать и волноваться. Она впервые в жизни едет на море!

Хорошо, что её соседка с верхней полки, девица, у которой половина волос выкрашена в розовый цвет, а вторая половина (ровнёхонько по пробору!) — в зелёный, вышла час назад. Они двое суток провели, лёжа на верхних полках друг напротив друга. Видимо, Нина вызывала у девицы примерно тот же энтузиазм, что и та у Нины. К счастью, ехать ещё три часа, соседки нет, а двоюродная сестра Нины Софа и её подруга — душа их компании и заводила — Настя слишком заняты собой.

Они позвали Нину в поездку, потому что Ляна, их третья подруга, «соскочила» едва ли не в последний момент. У Ляны неожиданно возник какой-то кавалер, который увлёк её на курорты более фешенебельные и богатые. Подруги, у которых уже всё везде было забронировано на троих, растерялись, но потом вдруг вспомнили о Нине. Они пригласили её с собой, а Настя ещё сказала тогда загадочную фразу о том, что «…так даже лучше, безопаснее».

Нина, которая не решилась бы ехать одна, согласилась быстро, собралась за один вечер. Мечты сбываются!

Первые семнадцать лет жизни Нина провела в большом сибирском селе, неподалёку от которого в былые времена располагался один из крупнейших и самых знаменитых леспромхозов.

Собственно, леспромхоз в какой-то мере и послужил причиной появления Нины на свет. Бригады рабочих съезжались туда со всего огромного Союза, а в девяностые, когда дело ещё по инерции шло с размахом, с постсоветского пространства. Отец Нины, которого она, естественно, никогда не видела и не знала, также прибыл на трудовую вахту из какой-то бывшей Союзной республики. Может, из Беларуси. А может, из Молдовы. Мама никогда не говорила, но Нина склонялась к Молдове, потому что у неё были неожиданные для их семьи яркие изумрудные глаза, чёрные брови и длинные чёрные ресницы.

Нину вырастили мама и её родители. Потом бабушки и дедушки не стало, они были старенькие, и сами родили маму уже после сорока. Тогда мама и Нина всё продали в селе и переехали на Урал, поближе к родственникам. На Урале жили родная тётка мамы и двоюродная сестра, Наталья. Вот дочерью Натальи и являлась Софа, которую Нина считала двоюродной сестрой, хотя по сути, они были троюродные.

Мама Нины, Елена Сергеевна, купила на всё, что у них было, однокомнатную квартиру в чистенькой ухоженной хрущёвке, минимум мебели, устроилась на работу в супермаркет. А Нина, собрав все силы, поступила на бюджет в педагогический университет.

Нине казалось, что у неё и жизнь-то началась только в восемнадцать лет. Она готовилась стать учителем младших классов, а летом ездила в загородные лагеря отдыха, работала воспитателем. Стала более открытой, перестала стесняться и комплексовать, считать себя деревенщиной. Подопечные очень любили и уважали её.

Год назад мама неожиданно вышла замуж за вдовца с двумя детьми, и у Нины вдруг появилась семья: отчим Семён и его дети — Вадим и Света, пятнадцати и тринадцати лет.

Вроде, дети Семёна приняли Елену Сергеевну, несмотря на сложный возраст, и мама стала выглядеть намного счастливее и умиротворённее. Мама переехала в дом к Семёну, всё же ей всегда больше нравилось жить в доме, быть хозяйкой самой себе. Квартира осталась Нине. Конечно, Нина особо не расслаблялась, — кто их знает, городских? Выставят маму? Но жизнь у Елены Сергеевны шла всё лучше, и со временем Нина успокоилась.

Год назад Нина окончила ВУЗ, и вот уже год, как работала в школе рядом с домом. За ней закрепили не первый класс, а третий, потому что преподаватель там ушла в декретный отпуск. Сейчас ученики Нины перешли в четвёртый класс. Предстоял очень ответственный год, переводной экзамен. Нине недавно исполнилось двадцать четыре года.

… Задумавшись, Нина не сразу обратила внимание на то, что диалог Софы и Насти набирает обороты.

Они сидели прямо под полкой Нины, смотрели в планшет и что-то оживлённо обсуждали.

— …- да, да, да, Софа, именно он! Наша цель. То есть, моя цель!

— Староват же, Насть!

— Староват?! Нам с тобой не семнадцать, а двадцать семь, молодуха ты моя! Тридцать шесть ей староват! Профессор, доктор технических наук, проректор самого крупного в крае технического университета!

— А что, такие бывают не женаты? Или он…

— Без «или», крошка! Он разведён. Полгода назад его жёнушка, такая же заумная и заученная, сделала ход конём: вышла замуж за профессора одного из старейших университетов Европы. С тех пор мой герой один.

Нине стало любопытно, она немного вытянула шею и заглянула в планшет сверху. Обыкновенный дядька, полгорода таких ходит. Русоволосый, в очках, в сером свитере. Увидишь и не вспомнишь.

— Русецкий Андрей Викторович, — прочитала Софа.

— Мдаа. Увлекается живописью, особенно импрессионизмом. Кандидат в мастера спорта по шахматам. Участвует в ежегодных велогонках, которые проводит администрация города. Играет на нескольких музыкальных инструментах…

— …играет в теннис и баскетбол, слушает Баха и рок-н-ролл! — не выдержала Нина.

Софа и Настя, как по команде, уставились на неё, смешно задрав лица вверх. Потом отмахнулись, вернувшись к изучению фото счастливчика.

— А откуда у тебя инфа, Насть?

— Всё тебе скажи, Софа, тоже захочешь! Вот устроим меня, потом тобой займёмся. У него, наверно, знакомых полно!

— И что, такая персона едет в обычный санаторий на нашем побережье?

— Именно! Он годами ездит туда, с детства! Ещё с бабушкой и дедом приезжал, потом с родителями! Видимо, жена была не в восторге, начали порознь отдыхать, и вот к чему это привело!

— Теперь понятно, почему мы едем в какой-то советский музей, а не в современный гостевой домик у моря!

— Много ты понимаешь, Софа! Только вперёд! — Настя решительно тряхнула каштановой шевелюрой.

…Напрасно Софа говорила, что они остановятся в музее. Хотя, возможно, неискушённая в курортном отдыхе Нина просто ничего не понимала? Но ей очень понравилось большое, добротное здание санатория: белый кирпич, широкие коридоры с паркетным полом, просторный номер с высоким потолком, большим окном и балконом, на котором стоял белый круглый столик и три табурета. Почти целый час после приезда Нина сидела на балконе и смотрела на расстилающуюся неподалёку морскую гладь, небольшие облачка и белоснежные судёнышки, скользящие туда-сюда по казавшейся синей воде.

Их номер располагался на четвёртом этаже, и виды открывались просто фантастические.

Софа и Настя, разбирающие вещи, посмеивались над Ниной, сидящей на балконе. Она встала, только когда пора было идти на ужин (заселились они ближе к вечеру), а вещи разбирала уже потом, когда стемнело.

…В огромной столовой было полно народу, однако Настя сразу «обнаружила объект», и у них с Софой начался «военный совет». Оказалось, счастливчик, который ещё не подозревал о своём фантастическом везении, прибыл раньше, и уже прочно обосновался за столом с какими-то «интеллигентами». Нина не смотрела по сторонам, она была слишком голодна и занята поглощением ужина. Ей казалось, так вкусно она ещё не ела. Вообще, ей нравилось всё вокруг, хоть Софа и ныла постоянно про «совок» и про то, как всё старомодно.

Вечером, уже в темноте, они побежали на пляж, и даже манерные девушки на выданье, Софа и Настя, радостно визжали и плескались, забыв обо всём на свете.

Утром, после завтрака, Настя и Софа решили сразу приступить к делу: отправились записываться на какие-то процедуры, которые посещал «объект». Нина с радостью поняла, что отныне она полностью предоставлена сама себе.

До обеда она просто бродила по территории санатория, изучая окрестности, несколько раз искупалась. Решила, что завтра пойдёт пешком в город, который находился буквально в двух километрах.

За обедом она не очень поняла, есть ли уже какой-то успех у миссии её компаньонок, — они говорили загадками, видимо, стараясь особо не вводить её в курс дела.

После обеда Нина отправилась в прокат велосипедов, который обнаружила утром при осмотре территории. День выдался в меру жаркий, а солнце светило словно сквозь дымку: самое время прокатиться по побережью.

В детстве у Нины всегда был велосипед — огромный, тяжёлый. Дед ездил на нём на рыбалку. Потом, в городе, велосипеда не было: дедов, естественно, не потащили с собой, а покупать новый слишком дорого.

Выбрав велосипед попроще, не поддавшись на уговоры белозубого загорелого паренька, который, стреляя глазами, пытался навязать самый навороченный велик, Нина радостно покатила к берегу. При парне не села на велик, знала, что будет пялиться ей вслед.

…Господи, спасибо тебе за всё! Какая красота, какая свобода, какое счастье! Жаль, девчонки не понимают, это же так круто! Ты сама себе хозяйка, никому ничего не должна, никто не зудит над ухом, не требует к себе внимания! Захотела — и полетела, как птица, по побережью, вдыхая солёный воздух и слушая прибой! И никто, ничто не способно это омрачить!

Нина уехала довольно далеко, и ей пришлось повернуть, иначе она рисковала не успеть к ужину. К тому же, темнеет здесь рано, а ездить одной в темноте всё же не хотелось.

До санатория оставалось не так уж далеко, и Нина с непривычки порядком устала. Видимо, это стало причиной того, что внимание рассеялось, и она не заметила корень дерева, коварно выпирающий из земли.

Даже понять ничего не успела: очнулась, растянувшись в пыли. Велосипед лежал рядом. И кажется, рама слегка смещена. Только этого не хватало! Белозубый с неё три шкуры сдерёт! Кроме того, колено предательски саднило и кровоточило под слоем пыли. О том, что вся она выглядела, как заправский хрюндель, можно не рассказывать.

Вот что значит ветер свободы ударил в… в…

— Вы в порядке?

Голос раздался откуда-то сверху, и Нина, продолжая лежать, подняла чумазое лицо.

— В полном. Разве не заметно? — спокойно спросила она.

Вот как надо путешествовать на велосипеде! У этого мужика, который остановился возле её живописно лежащей тушки, и велосипед был не велосипед, а межгалактический лайнер, и шлем не шлем, и очки не очки, и всякие налокотники и наколенники… Рыцарь Тевтонский, ни дать ни взять.

Мужчина спешился, прислонил велосипед к одному из деревьев, снял всё своё обмундирование, и лишь тогда вернулся к Нине, продолжающей величественно возлежать на пузе и думать о белозубом, который её в порошок сотрёт. Он же не простил ей того, что она выбрала самый дешёвый велик.

Мужчина оказался средних лет, но ближе к молодому, очень высокий, с широкими прямыми плечами, стройный, светловолосый.

Не заботясь о своём спортивном прикиде, он вынул Нину из пыли, как котёнка, и через минуту она сидела на какой-то коряге. Он принёс её туда на руках.

— Пейте, — коротко приказал он, протягивая Нине навороченную фляжку. — Пейте, это вода!

Нина послушно пила, а он отошёл и вернулся с…аптечкой. Интересно, телевизор у него тоже есть с собой?! Или он ограничился смартфоном с наушниками?

Нина мысленно шутила, но была очень благодарна немногословному помощнику.

— Спасибо вам! — сказала Нина, и получилось смешно, потому что «рыцарь» как раз в этот момент обтирал её лицо влажной салфеткой. — Я сама могу…

— Конечно, можете, но потом. Сейчас наша задача — не опоздать к ужину. И ещё разобраться с вашим велосипедом. Вы же взяли его в прокат? Я вижу наклейку, такую, как и у моего.

— Дааа… — грустно протянула Нина. — Этот белозубый со свету меня сживёт. Он мне пытался дорогой велик всучить, а я самый простой взяла.

— Не парьтесь, это не проблема, — небрежно бросил «рыцарь», обработав салфетками руки и ноги Нины. Достал из аптечки перекись, бинт и пластырь. — Так, локти достаточно обработать перекисью. А вот левому колену досталось.

Нина очарованно смотрела на серьёзное лицо, внимательные серые глаза, светлые ресницы и брови, немного квадратный подбородок, жёсткие волосы орехового оттенка, крепкие смуглые руки.

— Не больно? — удивлённо спросил он.

— Нет.

— У вас высокий болевой порог, обычно барышни падают в обморок, когда им обрабатывают перекисью подобные раны. А у меня, как назло, нюхательной соли под рукой нет, забыл захватить.

— Я не барышня, — сказала Нина, не придумав ничего лучше.

— Тогда понятно, — усмехнувшись, он выпрямился и уставился в её лицо. — А кто вы?

— Нина, — просто ответила она.

— А я Андрей. Будем знакомы.

Маленькая чумазая ладошка Нины на несколько секунд утонула в крепкой смуглой ладони с длинными музыкальными пальцами.

Андрей с минуту откровенно рассматривал новую знакомую: испуганные глаза невероятного зелёного цвета, ресницы, почти достигающие широких тёмных бровей, круглое лицо, ямочка на подбородке, небольшой, но очень яркий рот, гладкие тёмные волосы, коротко и аккуратно подстриженные.

— Учитель? — вдруг спросил он.

— Откуда вы…? — девушка удивлённо вытаращила глаза.

— Жизненный опыт, — усмехнулся Андрей, вернувшись к колену пострадавшей. Быстро наложил повязку, а сверху эластичный бинт.

— Я только один год работаю ещё, после университета. Третий класс у меня, то есть, четвёртый уже. Контрольные срезы будут.

— Трудно первый раз, — улыбнулся Андрей и встал на ноги. — Всё у вас будет хорошо.

— Спасибо, — Нина тоже невольно улыбнулась и хотела встать, но он остановил её, положив руку на плечо.

— Посидите ещё, Нина, я посмотрю велосипед.

Нина вновь разволновалась, она совсем забыла о велосипеде.

— А вы чем занимаетесь, Андрей? Кем работаете?

— Ооо, знаете, всем понемногу, — задумчиво отозвался он, рассматривая велосипед. Потом взял салфетки, которыми обтирал Нину, и стал приводить «транспорт» в порядок. — Свободный художник, можно сказать.

— Фрилансер?

— Точно! — он словно обрадовался подсказке. — Самозанятость, удалёнка. Путешествия, музыка. Немного пишу. В смысле, не книги, а картины. Хотя…книги тоже, и статьи.

— Классно! Как здорово, наверно, быть таким свободным, таким талантливым, таким…взрослым! — мечтательно воскликнула Нина. — А я до сих пор не привыкла думать о себе, как о взрослой, хоть и живу самостоятельно. Даже на море я впервые, вчера приехала. Такой восторг!

Нина осеклась, заметив, что он смотрит на неё как-то странно и задумчиво. Даже о велосипеде забыл.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре. А вам?

— Говори мне «ты». Я не намного старше тебя. Сколько ты мне дашь лет?

— Нуууу… — неискушённая Нина долго думала, как бы не явно польстить, но и не обидеть. — Тридцать два?

— Почти угадала. Тридцать три. Всё. Велик почти в порядке. Я сам с тем парнем поговорю, — поставив велосипед рядом со «своим», Андрей подошёл и протянул Нине руку. — Идти можешь?

— Могу, конечно! — она решительно направилась к велосипеду.

— Пойдём пешком, времени достаточно, а до санатория совсем близко.

Взяв велосипеды, они покатили их по дорожке.

— А ты давно приехал?

— Я прилетел, пару дней назад. Это моё любимое место, очень много и часто здесь бывал. Знаешь, жить бы у моря не хотел, слишком многое связывает с другими местами, но полноценно отдыхаю только здесь. Думал купить домик тут, дачу. Но слишком ленив, чтобы самому вести хозяйство. К тому же, санаторий продолжает сохранять свой класс, грех жаловаться.

— А где ты живёшь постоянно? Если не секрет, конечно.

— На Урале.

— Да ладно! — Нина даже остановилась от удивления.

— Чтооо? — рассмеялся Андрей, и вдруг показался Нине совсем юным: серые глаза засветились озорным блеском, светлые непослушные волосы трепал морской ветер.

— Я тоже! Я из…

— Ээ… я живу неподалёку, кстати, но в другом городе, — Андрей откинул волосы со лба и продолжил путь.

Почему-то Нине показалась, что он удивился сильнее, чем хочет показать.

— У тебя не совсем уральский акцент, Нина, — заговорил Андрей после нескольких секунд молчания. Они почти достигли цели, впереди показалась огороженная территория санатория.

— Всё верно, до восемнадцати лет я жила в Сибири.

— Очень интересно! Расскажешь завтра?

— Завтра? — Нина опять приостановилась.

— А что, другие планы? Хотел позвать тебя прогуляться пешком в город, ты же говорила, хочешь посмотреть. А я тут всё знаю, — казалось, Андрей очень разочарован.

— Нет-нет! — Нина поспешила исправить оплошность. Она-то опешила от радости, что такой парень снова хочет с ней встретиться, а он истолковал всё по-своему. — У меня нет планов!

— Ты одна здесь?

— Мы приехали втроём, с двоюродной сестрой и её подругой. Они меня случайно позвали с собой, в последний момент. Но им не до меня. У них… у них дела здесь.

— Вот и отлично. Тогда с утра я на процедурах, а после обеда буду ждать тебя вот здесь, у выхода. Видишь белую скамейку под каштаном? Это будет наша с тобой скамейка.

— Хорошо, — рассмеялась Нина. — Сразу после обеда под каштаном.

Андрей забрал оба велосипеда и ушёл в прокат, а Нина в волнении ожидала его возвращения. Вернулся быстро, сказал, что проблем не возникло.

— В следующий раз я буду сам брать оба велика для нас. Так что не переживай и не бойся «белозубого». Но завтра тебе лучше колено поберечь, потому так погуляем.

— Спасибо тебе!

Они остановились у корпуса. Нина снизу вверх смотрела на Андрея, подбирая слова для прощания.

— Удивительные вещи иногда происходят, — задумчиво заговорил он. — Получается, ты могла не приехать, причём, с гораздо большей вероятностью… И оказалась здесь случайно. Но я очень, очень рад нашему знакомству.

— Я тоже…Спасибо за всё, — собравшись с силами, Нина протянула руку для пожатия.

Андрей взял её руку, быстро поцеловал в ладонь и зашагал к корпусу.

— Завтра под каштаном, — смеясь, крикнул он.

— С ума сойти, — Нина развела руками и покачала головой, совсем как мама.

К счастью, Софы и Насти не было, и вид Нины никого не шокировал. Умывшись и переодевшись, она отправилась на ужин.

Девушки были уже за столом, оживлённо обсуждая свои дела. Кажется, они были не в восторге. Видимо, с «объектом» сегодня не сложилось, зато познакомились с другими очень настойчивыми парнями, и теперь думали, отшить их, или не ставить всё на один цвет. Желание весело провести время победило, и Настя позвонила некоему Артуру, чем привела его в немыслимый восторг.

Нину девушки даже не замечали, не интересовались тем, как она проводит время. А Нине, в свете последних событий, только это и нужно было. Пусть не вспоминают, очень хорошо.

Она украдкой осмотрела зал, но народу было слишком много. Она даже не представляла, где может быть Андрей.

После ужина Софа и Настя уехали на свидание и вернулись, видимо, ближе к утру. Нина не слышала. Она читала до часу ночи, потом уснула, перебирая в памяти события удивительного дня.

* * *

Нина очень волновалась, когда шла к скамейке под каштаном. Сегодня она надела свободное светлое платье и босоножки, раз уж намечалась прогулка в город. Пока шла, столько всего напридумывала! Сейчас она придёт, а Андрея нет. Она будет ждать. Возможно, он задержался, что-то его отвлекло. Сколько подождать? И когда уже понятно, что точно не придёт? Почему-то он не предложил обменяться номерами телефонов, ведь так было бы логичнее и спокойнее. Эх…

Но Нина забыла обо всех сомнениях, как только подошла к скамейке: Андрей был там. Сегодня он был в белой свободной рубашке с коротким рукавом и модных летних брюках.

— Привет! — сказали они одновременно и рассмеялась.

— Знаешь, Нина, скамейка под каштаном — это хорошо, но давай обменяемся номерами телефонов! — быстро заговорил Андрей, и Нина удивилась, потому что вчера он казался задумчивым и немного грустным.

— Ты что, думал, я не приду? — выпалила Нина.

— Не думал, но…переживал.

Они обменялись номерами и пошли к выходу из санатория.

До города добрались за полчаса, хоть и шли медленно. Долго изучали старинные и современные улицы, живописные заборы, увитые плющом и диким виноградом. Нина подолгу рассматривала каждое дерево, каждый кустарник. Можжевельник, эвкалипт, каштан, грецкий орех, пирамидальные тополя — всё это раньше было для Нины лишь словами и картинками. Она рассматривала каждую пальму, каждый куст с буйными цветами, много фотографировала. При этом ни разу не попросила Андрея, чтобы он сфотографировал её. Сначала он думал, что Нина стесняется, и спросил сам, но она лишь отмахнулась.

— Зачем мне я? Я и так знаю, что была здесь, а саму себя вижу каждый день. Вот это всё, — она даже закружилась немного. — Это всё могу больше не увидеть.

Андрей был в шоке и восторге. Во-первых, он никогда не встречал такой естественной красоты при такой скромности, без тени неискренности или игры. А ему по роду службы очень часто приходилось общаться с молодыми женщинами, девушками разного статуса и разных возможностей. Во-вторых, он сам будто заряжался этой энергетикой, этой способностью радоваться простым вещам, видеть красоту во всём.

Не переставая думать о том, как ему повезло, как фантастически повезло, он мучительно соображал, как завладеть временем Нины на завтра, а желательно, и на послезавтра…

Они гуляли очень долго, но расставаться не хотелось. Хотелось ещё слушать рассказы Нины о леспромхозе и сибирской зиме, о волках, которые в холодные и голодные времена выходили к сёлам, о медведях, которые летом пытаются орудовать на пасеках. О том, как мужики уезжали на целые недели вглубь тайги за кедровыми шишками, о клюкве и морошке, чернике и бруснике. Эти ягоды растут и на Северном Урале, но Андрей прожил всю жизнь на Западном, и по своему краю путешествовал не слишком часто. Так, насколько далеко можно сгонять на велосипеде в течение одного-двух дней. Он, хоть и назвался путешественником, его работа располагала разве что к перелётам с симпозиумов на семинары. Потому отпуск он всегда старался отгулять от и до, используя по максимуму.

Андрею очень не хотелось отпускать Нину, и он уговорил её поужинать в кафе на набережной.

— А как же ужин в санатории?

— Ну съест твоя сестра дополнительную порцию творога, Нина! Не жалей для сестры!

— А вдруг девочки меня потеряют?

— Телефон есть у них? Да? Вот и замечательно. Потеряют — позвонят.

Нина сдалась, потому что ей очень хотелось сдаться. Они изрядно проголодались. Андрей заказал два больших хачапури, большую тарелку королевских креветок и шашлык. Себе купил самое лёгкое пиво, а Нина отказалась от любой выпивки, предпочла квас.

Нине было жутко неудобно: она крайне редко бывала в ресторане, а в приличном только на свадьбе мамы. Не то что она совсем не знала ухаживаний, но все предыдущие «свидания» ограничивались походами в кафе, парк и кино, а заканчивались попытками разной степени настойчивости затащить её в постель или хотя бы просто дать волю рукам. Нина, будучи брезгливой от природы, всегда избегала двусмысленностей, пресекала всё на корню и никогда не соглашалась на новую встречу после «поползновений».

Общение с Андреем выходило за рамки предыдущего опыта Нины. Возможно, потому что такого взрослого «кавалера» у неё ещё не было, но скорее всего, сам Андрей являл собой представителя иной формации.

Нина понимала, что они сидят в дорогом кафе, но предлагать Андрею как-то поделить расходы не стоит, это его оскорбит. Не нужно и переигрывать со смущением. Мысленно махнув рукой, она начала есть, получая немыслимое удовольствие и не пытаясь делать вид, что для неё это обычное дело, — такой вот ужин.

Андрей опять был в восторге. Ему казалось, он давно покрылся таким панцирем из цинизма, что его не пробить и победитовым сверлом, но смешная маленькая учительница, которую он чуть больше суток назад нашёл в пыли, пробивала в броне брешь за брешью, не прилагая, казалось, никаких усилий. Как она ела! Чувствуется, что ей вкусно, очень вкусно, но при этом она не спешит, не ест с жадностью, но и не делает вид, что она на светском рауте. Так красиво и вкусно ест, с аппетитом. Так красиво и вкусно, что Андрей сам съел больше, чем обычно. Они расправились со всем ужином и мечтательно глазели на побережье, погружающееся в сумерки.

— Твои подруги так и не позвонили.

— Им не до меня, у них важное дело.

— Какое, если не секрет? — Андрей, не заботясь о приличиях, поставил локти на стол, сомкнул руки и пристроил сверху подбородок, с любопытством глядя на немного разомлевшую Нину.

— У них охота… на какого-то чокнутого профессора.

— Что, прости?! — Андрей расхохотался.

— Хотя я выразилась грубо, это просто фильм такой. А профессор у Насти и Софы самый настоящий. Из нашего города. Они узнали, что он постоянно отдыхает в этом санатории, а ещё узнали, что он свободен сейчас. Вроде, жена ушла. Ничего, что я это тебе рассказываю? Ты ведь никому?

Нина по-своему истолковала напрягшееся и немного побледневшее лицо Андрея.

— Говори-говори, я могила. Ни с кем, кроме тебя, в санатории не общаюсь. Очень интересно узнать, на какие фокусы способны женщины. Похоже, я ещё не обо всех знаю.

— Видимо, достаточно молод. Я забыла, как зовут, они читали в планшете. Молод, но очень успешен. Проректор, вроде. Видимо, далее уже только ректорство и Академия Наук. Ещё он шахматист, музыкант. Не знаю, откуда эти все данные, Настя даже Софе не говорит. Настя очень хочет заполучить его.

— А успехи каковы?

— Вроде, записались на общие процедуры с ним. В остальном не знаю, но вчера они с какими-то другими парнями уехали отдыхать и вернулись под утро.

— А ты? — встревожился Андрей.

— Что я? Читала после ужина, потом спать легла.

— Нина, я тебя очень прошу, пожалуйста, никуда с подругами и их парнями не ходи, хорошо? Это очень важно!

— Андрей, я не маленькая, — улыбнулась она. — Может, я и дура деревенская, но кое в чём разбираюсь.

— Никакая ты не дура! И ещё, Нина. Не рассказывай подругам обо мне, хорошо? Чтобы не любопытничали.

— Я бы и сама не стала. Не люблю таких разговоров. Да им и не интересно, к счастью.

— Вот и хорошо, — Андрей задумчиво улыбнулся и взял руку Нины в свои ладони. Взял, и словно забыл о ней, а Нина стеснялась напомнить.