Глава 28

Сломанные мечты

Две недели позади.

Вместе с толпой выхожу на конечной трамвая – Куликовом поле. Лучше пройдусь пешком, до встречи целый час. Голубая крышка неба расходится трещинами пушистых перьевых облаков, обнажая искрящееся золото солнечного света. Мощный ветер беспощадно треплет мне волосы и заставляет кончики пальцев мерзнуть, но я пропускаю все мимо себя.

Думаю о другом.

Пока иду, вновь открываю сайт и перечитываю:

«Лучшие адвокаты по уголовным делам. В данном блоке мы предоставляем следующие услуги – защита интересов подозреваемого, обвиняемого, осужденного:

• оказание правовой помощи при проведении процессуальных действий, в которых может или в обязательном порядке задействуется подозреваемый, обвиняемый;

• обжалование вынесенных следственным судьей определений, в том числе определений об избрании меры пресечения;

• обжалование вынесенных судом решений во всех инстанциях».

Открываю сумку и проверяю конверт с деньгами – все на месте.

Мне помогут. Нам помогут.

Защищать человека, обвиняемого твоим отцом, особенно у него за спиной – это катастрофа, но я должна попробовать.

Сама не замечаю, как дохожу до нужной улицы. Волнуюсь. Захожу внутрь. Девушка просит подождать на диване. С удовольствием сажусь, потому что чувствую, что еще немного – и потеряю сознание. Голова страшно кружится.

– Извините, можно стакан воды? – спустя несколько минут прошу я, поднимаясь.

– Да, конечно, одну секунду.

Из графина она наливает воду в стакан и протягивает мне.

– Большое спасибо.

С жадностью выпиваю. В горле уже не так сухо, но самочувствие все равно отвратное. Наверное, из-за волнения и постоянного недосыпа. Веки стремительно тяжелеют. Мне кажется, что оставшийся жизни не хватит, чтобы я выспалась и синяки под глазами ушли. Ночью тревожность моя утихает – не сильно, но все-таки утихает, поэтому я усердно стараюсь оттянуть приход утра.

Сажусь обратно на мягкий диван и под мелодию навязчивых мыслей продолжаю ждать, когда меня позовут в кабинет. Невыносимо свыкаться с осознанием того, что мы срастались сердцами ради того, чтобы расстаться. Разве это не высшая мера садизма? Позволять себе любить ради того, чтобы потом наблюдать воочию, как твое сердце плавится?

Сейчас у меня очень пусто внутри, но эта пустота ненамного приятнее, чем боль.

– Лиза, – доносится взрослый мужской голос из дверного проема, – здравствуйте.

– Добрый день, Сергей Владимирович.

– Пойдемте.

Встаю и иду за ним, не поднимая глаз.

– Присаживайтесь, – сосредоточенно говорит мужчина, указывая рукой мне на стул по другую сторону от его кресла.

Сергей Владимирович внушает доверие. Он выглядит миловидно и по-домашнему, несмотря на строгий серый костюм, очки с тонкими линзами и серьезный вид. Чем-то походит на моего папу. Хотя, если мужчине больше сорока, то для меня он автоматически похож на папу. Глядя на него, становится спокойнее, или я просто себя обманываю?

В такой ситуации просто не может быть спокойно.

– Вы виделись с ним, да? – первая прерываю тишину, хотя он уже был готов начать рассказывать.

Наверное, я не могу переждать целый рассказ.

Мне сразу нужно узнать.

– Да, конечно, поэтому и назначил вам встречу сегодня. В общем, новости такие – объективных и серьезных причин ограничивать обвиняемого в праве выбора адвоката нет.

– Значит, вы сможете взять на себя его дело?

– Конечно. – Сергей Владимирович поправляет очки. – Сегодня мы с вами можем подписать договор оказания адвокатских услуг. Документы при вас?

– Нужен паспорт и код?

– Да, только это.

– При мне.

– Хорошо. Договор мы уже подготовили, можете ознакомиться с ним сейчас.

Мужчина протягивает мне несколько листков бумаги с шестью пунктами, по которым я внимательно прохожусь глазами.

– Сергей Владимирович, я немного не понимаю, оплачивать услуги нужно уже сейчас или после?

– После завершения дела.

Это будет стоить нам всего лишь какого-то телефона и сережек с бриллиантами.

– Спасибо.

– Соглашение будет в двух экземплярах – для вас и для нас. Они имеют одинаковую юридическую ценность. Вы пока изучайте, я сейчас приду.

– Да, хорошо.

Теперь я одна в небольшой кабинете, уязвима и одинока. Эмоционально мне очень сложно. Пересиливая себя, дочитываю соглашение до конца. Минут через десять Сергей Владимирович возвращается и садится в кожаное кресло.

– Я все прочитала и готова подписывать.

– Хорошо, давайте документы, напишите на бумажке ваш действующий номер и адрес электронной почты, Лариса сейчас все заполнит.

– Да, секунду.

Вкладывая бумажку в паспорт, отдаю его в руки мужчине и снова продолжаю бороться с усталостью.

Сергей Владимирович сразу же возвращается.

– Сергей Владимирович, как он?

– На контакт он идти не собирался, говорю сразу.

– То есть как?..

– Собирался просто официально отказаться от нашей с вами защиты и признать вину. Тогда государство поставило бы ему своего адвоката – а они ни рыба ни мясо, как правило. Ребята, только-только закончившие академию.

– Но вы его убедили?

– Он услышал о вас и помедлил с выводами.

– Сергей Владимирович, он не может сидеть такой же срок, как убийцы. Помогите нам.

– Я вас понимаю и сделаю все возможное. Главное, что он не отказался от нашей защиты. Кстати, он кое-что просил вам передать.

– Что передать?

– Одну секунду. Хорошо, что вспомнил.

Неожиданно замечаю, как моя нижняя губа дрожит, не поддаваясь контролю. Чтобы как-то прекратить это, я начинаю покусывать ее.

Девушка возвращается с двумя экземплярами договора и кладет их передо мной, Сергей Владимирович роется в черном деловом портфеле.

Шариковой ручкой Лариса указывает мне места, на которые нужно поставить подпись, но я могу только наблюдать за Сергеем Владимировичем, который вот-вот передаст мне что-то от него.

Все-таки я ошиблась. Я так сильно ошиблась. Мою любовь не сломали – обида сидит где-то в окопах, не пытаясь выбраться наружу и пойти в атаку. Если бы не эта любовь, меня бы вовсе здесь не было.

Минуты длятся долго.

Лариса выходит из кабинета. Я подписываю бумаги, пока мужчина листает широкий блокнот.

– Вот, держите.

В моей руке оказывается сложенный лист бумаги, исписанный с двух сторон. Оно словно обжигает ладони – как его кончики пальцев оставляли ожоги почти на каждом моем участке кожи.

– Это он передал мне?

– Да, я ждал, пока он напишет.

Вместе с документами кладу письмо себе в сумку. Я не могу читать это здесь. Наверное, не смогу даже дома. Боюсь, что расплачусь, и папа увидит.

– Сергей Владимирович, можете не говорить никому, что я с вами заключила договор? Я не хочу, чтобы папа знал об этом, все-таки он и…

– Не переживайте. Все конфиденциально. О нас знает только обвиняемый.

Больше ни о чем разговаривать не могу.

С дрожащими коленями и гулким стуком в ушах я иду по тротуару, рассматривая массивные здания, которые вот-вот достигнут своими вершинами плотной небесной крышки. Город особенно красив, когда им наслаждаешься. В спешке нет ничего красивого. В спешке город теряет свою суть. Я иду самой длинной дорогой и через Французский бульвар выхожу на Итальянский.

В какой-то из проезжающих машин слышу: «Если солнце уйдет, я сожгу для тебя свое тело». Какие красивые слова.

Снова оказываюсь на конечной станции. На этих трамваях мы могли бы прокатиться тысячу раз, но не прокатились ни одного. Мы столько всего не сделали с ним – не посмотрели три части «Шрека» подряд, не купили блинов на ярмарке, не выпекли рождественские печенья на Новый Год.

Как же сильно мне хочется отпраздновать Новый Год рядом с ним – это мой любимый праздник. Андрей похож на осколок, который не вытащишь, не задев сердца.

Взгляд падает на живот.

Погибать за человека не так больно и страшно, когда знаешь, что все не зря – а это разве не главное доказательство?

Застегивая пальто на все пуговицы, сажусь на парапет возле трамвайных рельс. Пальцы левой руки расстегивают молнию сумки и я достаю листок.

Раскрываю и впервые вижу его корявый почерк…

«Здравствуй, моя принцесса.

Прости за уродливый почерк. Давно не писал ничего от руки. От этого отвыкаешь. Непривычно писать тебе что-то не в цифровом формате. Надеюсь, ты все разберешь.

С другой стороны закона побывать даже интересно.

Не знаю, с чего начать, чтобы ты не скомкала и не выбросила это письмо. Просто прочитай, очень тебя прошу.

Я люблю тебя с самого начала, с момента, когда ты знала о моем существовании не больше, чем о парне интернет-подруги.

Фотографии, где у тебя заспанное лицо или растрепанные волосы – я представлял, что ты делаешь их специально для меня.

По утрам я просыпался с мыслями о грустной девочке Лизе.

А потом увидел тебя – такую милую кнопку мне по плечо, – и дальше ты уже знаешь.

Мне ужасно стыдно перед тобой. Стыдно, потому что я все испортил в очередной раз. Клянусь, я не хотел всего этого. Хуже всего для меня осознавать, что именно я стал источником всех твоих мучений, с этим не сравнится никакой срок – ни пять лет, ни десять, ни даже пожизненный.

До тебя я был уверен, что слишком жесток, чтобы любить иначе, но каждый раз, когда ты находилась рядом, я обретал спокойствие, которого у меня никогда не было. Ты вызывала непреодолимое желание заботиться. Даже что-то пошлое в отношении тебя все равно было нежно. Твоя ласка приручала моих демонов. И постоянно во мне просыпалось такое чувство, что мне тебя мало, как бы сильно ты ко мне ни прижималась, как бы долго ни смотрела мне в глаза.

Я просто не мог без тебя. У меня была нехватка тебя. Даже в моменты, когда ты сидела рядом.

Больше всего я боялся, что так может быть – что ты бросишь меня. Это и случилось, по моей вине. Да, я себя не оправдываю, но я не мог поверить и не верил. Просто не верил, что так противен тебе, так не нужен тебе, что ты с легкостью можешь уехать, выбросить сим-карту, удалить все связанное со мной – фотографии, переписки, аккаунты. Удалить меня из своей жизни. Наверное, это окончательно снесло мне крышу. Меня так сильно ломало. День без тебя был равносилен дню войны. Целый месяц без тебя – целый месяц войны.

Самой огромной ошибкой было пренебрегать твоей любовью. Сколько бы дерьма в своей жизни ни совершил, я знаю, что виноват только перед тобой, потому что ты единственная, кто мне нужен. Мне правда лучше быть за решеткой, подальше от тебя и твоих близких, ведь если ты не со мной, я не дам тебе житья. Именно поэтому я сам себя сдал. Позвонил и сдал, просто чтобы ты знала, насколько сильно нужна мне. Знаю, это безумие. Возможно, ты даже не поверишь мне, но это правда. Я готов ответить по закону за то, что принес столько нервов и страданий тебе и твоей семье.

Оставь эти идеи с адвокатом. Даже самого большого наказания мне будет мало.

Надеюсь, никакие Владики и другие парни к тебе не лезут там? Потому что я сбегу и повешу каждого на их же кишках, если кто-то хотя бы подумает о чем-то лишнем в отношении тебя.

Не пойму, как я мог быть таким выродком после всей доброты, которую ты мне подарила, после жизни, которую ты вкладывала в мои ладони. За все двадцать четыре года у меня не было ничего важнее твоей любви. Я не знаю, как мне объяснить это чувство. Только с тобой надо мной никто не властен, помнишь? Совсем никто.

Все, что мне нужно было, это чтобы ты вернулась, ну а я, конечно же, был тебе нужен. Сейчас я просто хочу увидеть тебя. Я готов вырвать душу из ребер за это.

Я хотел всех переиграть, но мое поражение оказалось неизбежно. Насрать, если я здесь сгнию, главный мой страх исполнился – я потерял тебя. Самую прекрасную и искреннюю девочку на этой земле.

Теперь мне просто надо знать, смогу ли хоть когда-то вымолить шанс на твое прощение?»